Далия Трускиновская – Королевская кровь (страница 16)

Придумать тайную думскую равноправную службу, которая среди бела дня по окошкам лазит, нормальный человек мог только с похмелья, сказал сам себе при этом Жилло. Но раз тут все ненормальные, должно подействовать! И подействовало.

– Значит, говоришь, что пишешь тут Равноправной Думе чистую правду?

– Наичистейшую! Как бриллиант распречистой воды!

– «Настоящим доношу, что готов и могу выступить свидетелем по делу о проникновении в секретные помещения Коронного замка графа Иво оф Дундаг и думского лекаря Арно Кандава…», – прочитал Жилло. – Это хорошо, что готов. А сможешь повторить свои показания в зале суда, лицом к лицу с обвиняемыми?

– Смогу, конечно, о чем разговор! – воскликнул удивленный дурацким вопросом ювелир. А Жилло понял, что молодой граф жив – не станут ведь судить покойника. Хоть и глупа Равноправная Дума, но не настолько же!

– Тогда продолжаю. Так… не в первый раз слышал возмутительные анекдоты про Думу… ну, это ерунда. Про анекдоты мог бы и не писать. Их теперь все рассказывают. Так… знал, что Арно Кандав хранит перстень с королевским гербом… Это что еще за новости?! Знал и не донес?

– Мне бы на слово не поверили. Я и хотел донести, но приложить перстень к заявлению, – объяснил ювелир.

– Вот и глупо, – возразил Жилло. – Кто бы тебе поверил, что ты его именно у лекаря стянул? Может, ты сам его дома десять лет хранил, а потом испугался? Надо было доносить, пока перстень у Кандава. Разве ты сам до этого не додумался? Может, у тебя еще какие-то мысли в голове были? Ну-ка!

И Жилло опять одной рукой ухватился за ювелирское горлышко, а другой полез себе за спину – там за поясом торчал выданный моряками короткий и широкий нож, очень даже внушительный.

– Ну, были!… – хнычущим голоском признался ювелир. – Он ведь как сделан, этот треклятый перстень? Герб изнутри камня золотом выложен! Это же уникальная работа, ей цены нет! Я бы сообразил, как это делается…

– И говоришь, что такой ценный перстень лекарь получил в уплату от деревенской старухи? – поглядев в донос, осведомился Жилло. – Тут уж ты точно путаешь. Не могло быть у старухи перстня.

– Не могло, но был, – уверенно возразил ювелир. – Когда Кандав ездил лечить секретаря тамошнего уездного правления, то по дороге парня больного подобрал и домой привез. С ним такое бывает… Тот непонятной дряни наелся, его судороги били. Кандав его на ноги поднял, но одного отпускать не стал. Бабка за ним приехала. Парень – из простых, а эта – и вовсе убогая. Оказалось, он ей – внук. Единственный. Причем парень страшно был недоволен, что его вылечили! Кандав сказал бабке, что ему еще месяца два нужно в еду тайно одно снадобье подмешивать, тогда выздоровеет окончательно. А снадобье дорогое. Бабка мучилась, мучилась – решилась! Узелок какой-то достала, перстень вынула и за снадобье расплатилась. А как к ней этот перстень попал – дурак Кандав даже не спросил. А перстню цены нет! Я вот думаю – если суд состоится, позволят ли мне потом этот перстень выкупить?

– Так ты и написал, – согласился Жилло, сверившись с доносом и не обращая внимания на ювелирский намек. – Умница, хвалю. Впиши также, откуда эта бабка с внуком, чтобы мы могли и это проверить.

– А кто их знает, откуда… – вздохнул ювелир. – Разве все путешествия Кандава в голове удержишь? Уехал он тогда, кажется, вверх по Венте, а вернулся и вовсе от Полосатого мыса… Самой бабке он тоже лекарства давал. И как к ней только перстень угодил? Ему место у знатока, а не у безграмотной бабки…

– От чего лекарства? – строго спросил Жилло. – Ну? Забыл? Посмел забыть?!

– От ног и от поясницы! – неожиданно для самого себя с перепугу вспомнил ювелир. – Я вам, сударь, правду скажу, потому как вы ее все равно узнаете. Я давно вокруг этого перстенька кругами хожу. И если мне его позволят выкупить, я разберусь, как он сделан, и всей Благородной Думе такие перстни смастерю, с любыми равноправными символами! Хоть с топорами, хоть с мотыгами!

Жилло присвистнул. Впрочем, мало ли от Кульдига до Полосатого мыса хворых бабок. Причем хвороба – самая старушечья. Совпадение? Скорее всего, подумал Жилло, если бы не события последних суток, разумный человек сказал бы – совпадение. Но столько всего случилось, и так одно за другое зацепилось, что он мог бы поклясться – это и была бабка с ручным волком.

Потом он еще детали доноса уточнял – насчет давнего знакомства лекаря с графами оф Дундаг. И до того договорился, что Арно Кандав мог и заговор сочинить – против Равноправной Думы, разумеется. Ювелир, сволочь поганая, возражать не стал. Тогда Жилло ему присоветовал написать про заговор поувлекательнее – с расчетом, что получится несусветная чушь и дребедень, которую взрослые люди и читать не захотят.

Занятная получилась беседа, ничего не скажешь. Провел графский слуга ювелира, провел как младенца неразумного! И, будучи выпущен по-человечески, через двери, шел он по улице и радостно думал – это до чего ж надо обалдеть, чтобы мошенника, забравшегося в окно, за тайную службу принять! Наверно, есть и в самом деле эта служба…

Значит, жив молодой граф и жив старый лекарь. Содержатся они в подземельях Коронного замка. Надо выручать. Надо в замок пробираться. Невозможно? А надо! Надо! Надо!

Сказал себе Жилло, что надо – и сразу в голове у него прояснело. Если думский лекарь в подземелье угодил – это событие. Наверняка же он половину Думы от старческих хворей лечил! Значит, кое-кто ему хоть чуточку, а поможет. Свидание с родными дозволит. Или чтобы домашней жратвы корзиночку принесли. И подушек с одеялами. А кто понесет? А Лиза!

Вернулся Жилло в погребок. Там уже Дениза на кухне вовсю трудится. Отозвал он ее в сторонку.

– Помоги, голубушка, красавица! – взмолился. – Сходи со мной в гости!

– Интересное у тебя похмелье… – отвечает на это красавица. – Вот так прямо все бросила и в гости среди бела дня побежала! Совсем ополоумел!

– Надо, Дениза, радость, – не унимается Жилло. – Ну, могла ты, скажем, жарить пончики и маслом кипящим на руку брызнуть? Чтобы волдырь вскочил и нужно было к лекарю бежать?

– Отродясь не брызгала! – возмутилась Дениза. – Что я, слепая или неуклюжая? Или сковороды в руках не держала?

– Ну, по лестнице бежала, ножку подвернула? Пойти к лекарю, чтобы вправил?

– Сейчас я тебе самому что-нибудь этакое вправлю, – пригрозила Дениза. – У меня, Жилло, кролик тушеный подгорает, а ты с глупостями пристаешь.

– Ну так от горячей печки на сквозняк выскочила, горло заболело, нос заложило!…

– Ну, если ты меня еще и сопливой обзывать будешь!…

Дениза, одной рукой тряся закрытую сковороду с крольчатиной, другой потянулась за кочергой.

Жилло, естественно, убрался с кухни. А ведь так хорошо задумал – первой послать к Лизе и Маго Денизу. Мол, в докторе нуждаюсь, горячим маслом ошпарилась, как, что, не может быть, в подземелье сидит?! И если окажется, что этим Равноправная Дума со своей тайной службой ограничились, то следующим пациентом будет Жилло – впустите болезного, в докторе нуждаюсь, об водопад проклятущий колено расшиб! Но если же за домом следят, Дениза выйдет и тайный знак подаст. Ну, складно как придумал! А у Денизы какой-то шибко равноправный деятель в погребке расселся, и все вокруг него мельтешат. И она тоже хороша – с реверансом ему блюдо с зеленым салатом подает! Снизу ему в лицо заглядывает и смеется!

И обозвал себя Жилло старым козлом, поняв, что попросту ревнует. И поделом это было…

Обидевшись на ветреную не по годам Денизу, Жилло напряг свои мыслительные способности еще раз, и понял, что сперва он все нелепо усложнял. Конечно, в разведку должна идти беззащитная женщина – но почему именно Дениза? Если ювелир его нарумяненного не узнал, то и прочие вражьи дети не узнают. Так что беззащитной женщиной будет он сам.

В комнатке Денизы на стене под простыней висели юбки – все наглаженные, шелковые и атласные, нежнейших расцветок. Жилло решил, что ему вполне трех вещей хватит – юбки, шали и чепца, потому что корсаж ему в одиночку все равно не осилить. Взял все это, не спросясь. Но брал по совести – не самое лучшее. А на выходе из погребка столкнулся с хозяйкой. И, пока она стояла, руки разведя, так и чесанул по улице. Во всю прыть, сколько позволяло колено. Чтобы все прохожие видели – это болезная убогая старушка к лекарю ковыляет.

Были у него к Лизе и Маго такие вопросы. Во-первых, как там господин лекарь. Во-вторых, что с графом. В-третьих, не нужны ли деньги. У него же имелся для таких расходов капитанский кошелек. В-четвертых, хотелось еще раз услышать историю про перстень с золотым цветком. А потом уж свести в голове все вместе и крепко задуматься.

Чем ближе к лекарскому дому подходил Жилло, тем медленнее ковылял. И голову ниже плеч повесил. И губу нижнюю на волю выпустил – чтобы отвисла и оттопырилась. Словом, стал безумно хорош собой. И только удивлялся – почему прохожие красномундирные гвардейцы ему под чепец не заглядывают? Молодым девчонкам так и норовят, а бабушкой пренебрегают. Неравноправие получается! Наконец добрался, вполз на крыльцо и постучал чугунным кольцом о дверь.

Открыла Лиза.

– Ох, доченька, красавица, дома ли господин лекарь? – прошамкал Жилло, стараясь глядеть ниже шилообразного носа. – Скрючило меня, сил нет, помираю! Совсем уж померла!