Далиша Рэй – Измена.Любовь (страница 21)

— Это не мой дом. Зачем мы сюда приехали? — вяло возмутилась, когда через пол часа открыла глаза и обнаружила, что автомобиль заезжает на подземную парковку элитного дома недалеко от Арбата.

Не отвечая, Платон остановил машину и заглушил двигатель. Вышел, открыл мою дверь и вытащил меня из салона. Не обращая внимания на мои попытки отстраниться, крепко обнял за спину и попросил:

— Не буянь. Мы приехали ко мне. Ты забыла, что у твоей квартиры караулит твоя сестра с чемоданом?

В лифте, несущем нас наверх, мы молча смотрели друг на друга. К этому моменту желание сопротивляться его действиям, почему-то, исчезло. В голове было гулко и пусто. Только мелькнула мысль, что в кои-то веки обо мне решил позаботиться привлекательный, сильный мужчина и надо пользоваться ситуацией.

Циничная я усмехнулась: — Павла, прекращай париться о пустяках. Просто расслабься и получай удовольствие.

— Заходи, — Платон Александрович распахнул дверь и подтолкнул меня внутрь, когда я замешкалась на пороге. Щелкнул выключатель и неяркий, уютный свет залил просторную прихожую.

— Давай, помогу снять пальто, — проговорил негромко.

Тяжелые ладони легли мне на плечи, помогая освободиться от одежды. Подтолкнули меня к стоявшему тут же пуфику, и когда я присела на краешек, Платон вдруг присел передо мной и взялся руками за мою щиколотку.

— Не пугайся ты так, — усмехнулся, когда я нервно дернула ногу к себе. — Я просто помогаю. А то ты подозрительно бледная. Еще грохнешься в обморок, возись с тобой потом, искусственное дыхание делай…

Пока он снимал с меня сапоги, я смотрела на него, не понимая, неужели это тот самый Платон Александрович, которого я знаю? Всегда сдержанный, ровный, невозмутимый и холодный зануда?

Сейчас он широко улыбался. В глазах мелькали насмешливые искры и что-то еще — довольное, чувственное и опасное. Он был похож на того незнакомого мне мужчину, каким я увидела его недавно в ресторане — терпеливого, опытного, хорошо обученного жизнью хищника, идущего за своей добычей.

Он снял с меня обувь, поймал одну мою ступню и обнял ее горячими ладонями. Погладил большим пальцем косточку на щиколотке, рассылая по телу щекотные мурашки. И глядя мне в глаза, хрипло проговорил:

— Попалась, Павла.

Глава 29

Платон

— Попалась, — я притянул к себе ее ножку.

Погладил пяточку, затем косточку на щиколотке, испытывая странное удовольствие и волнение, словно подросток, впервые прикоснувшийся к девочке, в которую влюблен.

Снова погладил, теперь уже пальчики под телесного цвета колготками. Павла дернулась и возмущенно зашипела.

Я с удовольствием смотрел, как засверкали гневом серые глаза, недовольно поджались губы — ну давай, красавица, скажи что-нибудь ядовитое. Отвлекись. Отодвинься подальше от паники, накрывшей тебя в том кафе, забудь о ней.

— На чужой кровать, рот не раздевать! — выпалила она, и неуклюже попыталась подняться.

Не давая ей это сделать, я поднялся, подхватил ее за талию и поставил на ноги, крепко прижав к себе. Обнял пальцами маленький упрямый подбородок и потянул ее лицо вверх, ловя своими губами ее губы.

— Павла-а-а, — протянул между короткими поцелуями, которые удавалось поймать, пока она усердно уворачивалась. Вот ведь упрямица!

— Я никогда не раздеваю чужие кровати, — усмехнулся, отстранившись и с удовольствием глядя в ее возмущенное лицо. — Но моя кровать — твоя, пользуйся, сколько хочешь. И мной тоже пользуйся в свое удовольствие.

— Да отпустите! — зашипела она разъяренной кошкой и принялась отталкиваться от меня.

Я разжал руки, и красавица, не ожидавшая вдруг появившейся свободы, покачнулась. Пришлось снова ловить ее в объятия и закрывать рот поцелуем. Не смог сдержаться, так давно хотел сделать это. А сегодняшний поцелуй в офисе только раздразнил.

Обвел своими губами ее, недовольно поджатые. Прошелся по уголкам рта языком, прося впустить. Обхватил, втянул ее вдруг разжавшиеся, ставшие мягкими губы и утонул в удовольствии. В ее участившемся дыхании. В аромате ее кожи. В ощущении ее рук, пусть нерешительно, но обнявших меня за шею.

— Платон! — простонала она между поцелуями. — Остановись. Пожалуйста.

— Зачем? — прошептал я, подхватывая ее под попку и усаживая на стоящую рядом тумбочку. Что-то с грохотом посыпалось на пол, но мне было плевать. — Я хочу тебя…

— Я не могу… Ты… Я не доверяю тебе! — вдруг выпалила она.

Тяжело дыша, я замер, прижавшись лбом к ее лбу. Постоял, пытаясь осмыслить услышанное и отодвинулся, рассматривая ее.

Павла сидела на тумбочке с задранной юбкой, широко расставив ноги, между которых успел вклиниться я, и чуть не плакала. Губы дрожали, кончик носа покраснел. Она тискала пальцами края вылезшей из-под пояса блузки и упорно смотрела куда-то в сторону.

— Ты что…? — переспросил я, не совсем веря услышанному. — Не доверяешь?

Она горестно кивнула головой и шмыгнула носом.

— Почему? — блядь, с Павлой я точно завоюю звание тупицы года.

— Я не могу, если у тебя кто-то есть. Ты говоришь, что нет, но другие говорят, что да, — объяснила она уверенным голосом, очевидно понимая, о чем говорит.

Вот только у меня, похоже, разжижение мозга, потому что я нихрена не понял. Поэтому просто наклонился к наивно торчащей из сбившегося ворота тонкой шее. Прошелся губами от ключицы до пылающего ушка и отстранился. Поправил ее упавшие на лицо волосы и признался:

— Павла, я ничего не понял.

— Да что тут… — взвилась она, засверкав глазами. Но тут в дверь настойчиво позвонили.

— Еду привезли, — я снял красавицу с тумбочки и шлепнул по попе, придавая ускорение в сторону ванной. — Иди в душ, а я пока еду разложу по тарелкам. Халат и полотенца в шкафчике справа.

— А работа? — пропищала она недоуменно.

— Для тебя работа на сегодня закончена, — обрадовал ее, открывая дверь доставке.

— Сейчас мы поедим и ты ляжешь спать. А я поеду в офис. Вечером куда-нибудь сходим, поужинаем. Может быть, где-нибудь развлечемся. Ночуешь я меня, — предупредил максимально строго, видя, что Павла уже открыла рот, чтобы начать возражать.

— А…? — мяукнула она, все еще переминаясь возле меня.

— А поговорим позже, когда ты будешь в состоянии меня слышать, — перебил ее и припугнул:

— Бегом в душ, или я сам тебя туда отведу. Но тогда не удивляйся, если начну тебе помогать мыться и приставать.

Она возмущенно хрюкнула и крутнувшись на пятках, поскакала в сторону ванной. А я открыл, наконец, дверь курьеру.

Выкладывая на кухонный стол контейнеры с едой, поймал себя на том, что довольно улыбаюсь. Ну точно, кот, поймавший мышку — схватил и теперь ты моя, Павла — Павлуша.

Слишком долго ждал тебя, чтобы теперь выпустить…

Глава 30

Ванная оказалась, скромно оценивая, большой. Размером примерно в половину всей моей квартиры. Снова бежевый с белым мрамор, бронзовые светильники и краны. Кушетка на изящных ножках с кожаной сидушкой. Современная стильная классика без капли вычурности или нафталиновой старомодности.

Пока я разглядывала интерьер, в дверь постучали и раздался голос шефа:

— Павла, давай скорее, пока еда не остыла. Или тебе нужна помощь? Потереть спинку?

— Нет! — завопила я, и принялась торопливо раздеваться — душ ужасно хотелось принять. Смыть с себя липкую панику и остатки истерики, накрывших меня в кафе.

Покрутила краны, разбираясь в сложной системе тропического душа. Перебрала стоявшие на полочке гели и шампуни — все сплошь мужские, с резкими, острыми ароматами, так подходившими хозяину этой ванной.

И ничего женского. Я специально осмотрела все полочки — вообще ничего. Ни кремов, ни косметичек, ни розовой зубной щетки в стаканчике на раковине. Там вообще стояла всего одна щетка. А как же его невеста или другие женщины, ведь не монахом он живет? Или они пользуются другой ванной? Наверняка ведь их здесь несколько.

Сообразив, о чем думаю, я смутилась и полезла под воду. Выбрала шампунь с самым нейтральным запахом, вымыла голову и им же намылила тело.

Завернула волосы в тюрбан из полотенца и надела толстый халат, тоже похожий на мужской. Вышла из ванной и пошатнулась от неожиданности, почти врезавшись в стоявшего у двери Платона Александровича.

Сильные руки поймали за талию, не давая завалиться назад. Перед моим лицом оказалась его крепкая грудь, и я замерла, почти уткнувшись в нее носом.

Мужчина успел снять пиджак и остался в брюках и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Рукава закатал до локтей, открыв крепкие предплечья. В распахнутом вороте рубашки виднелась темная поросль волос, поднимавшаяся от груди к шее.

Я глотнула, в надежде убрать внезапно появившуюся сухость в горле и попыталась отодвинуться.

Он не стал удерживать. Длинно выдохнул, взял меня за руку и потянул куда-то по коридору. Я пошла за ним, чувствуя, как горят мои пальцы в его ладони, и стараясь не слишком откровенно пялиться на его спину и крепкие плечи под тканью белоснежной рубашки.

— Так, стоп. Ты почему босиком? — мы неожиданно остановились. Мужчина смотрел на мои босые ноги, торчащие из-под длинного халата, и хмурился. Потом подхватил меня под попу, оторвал от пола и прижимая к себе, понес дальше.

— Куда вы меня… — только успела произнести, как мы очутились в кухне.

Платон Александрович в два шага добрался до кухонного островка, усадил меня на него и велел: