Даха Тараторина – Волчья тропа (страница 32)

— Подглядывали что ли? — побрезговала я.

— А что уж и нельзя? — обиделся Серый и покраснел. Я на всякий случай пихнула друга в бок, а то подозрительный он какой-то.

— Что ты! — ужаснулся Тихон. — Как можно? За такой женщиной! Богиней! Я б и подумать не мог! Ан вот всё одно сидел под окнами. Потом, бывало, к утру домой иду. Сюда, стало быть, — Тихон кивнул на пустой в ранний час зал харчевни, — люди оборачиваются, носы воротють… А вонь, доложу я вам, от меня шла та ещё… Так моей Агриппинке однажды это дело опостылело. Выглянула в окно: хорош, говорит, охальничать! Ты либо вечерять иди, либо проваливай отсюда и больше не возвращайся. Ну я, конечно, пошёл, значит, ужинать. А от самого дух такой, аж глаза щиплет. Жёнушка слова мне про то не сказала. Ну я сразу и понял — любовь. Это я уже потом узнал, что она запахи-то не шибко чует.

Я захохотала, перечеркнув всю романтику истории, и тут же закрыла рот ладонями — мужчины смотрели на меня обиженно. И правда, что ж это я не оценила красоты рассказа о провонявшем задком стеснительном мужике и взятой им на измор бабы. Но глядя, какие счастливые теперь Тихон и Агриппина, невольно думаешь, что и правда рожаницы пошутили, на роду написали такую странную встречу.

Вот только Агриппина, видать, по-иному судьбу свою видела. Никак, и правда весёлая вдова. Медведь ли первого мужа её загрыз али сама подсобила? Вот сейчас сживёт со свету второго дурачка, да останется полноправной хозяйкой постоялого двора.

Я потянула Серого за рукав.

— Чего?

— Чего-чего? Думать надо, как Тихона спасать!

— А мы чем заняты?

— А мы его сторожим. Со дня на день домой поедем и с кем он тогда останется?

— О чём шепчетесь? — полюбопытствовал мужичок.

Серый возьми да и скажи:

— Да мы вот думаем, что скоро домой ехать придётся, а вас кто тогда сторожить будет? — я предупредительно зашикала на друга, но того было уже не остановить. — Надо решать, как вас спасать. Идеи есть?

Я заскулила от безысходности. Ну какой взрослый мужик поверит в подобную ерунду? Да ещё детям! Но Тихон горячо согласно закивал, включаясь в игру.

— А ну как мы их на живца, а?

Блеск в глазах Серого заставил меня пожалеть о заваренной каше.

— А может, стражников позовём? — наивно предложила я.

— Тю! Когда это городская стража куда вовремя приходила? — отмахнулся Серый.

— Вот-вот, — Тихон поддерживал сумасшедшую идею, — стражу попробуй ещё убеди. А монету-две вперёд уплатить придётся. За беспокойство, стало быть. Ничего, мы и сами за себя постоять сумеем, правда же?

Серый утвердительно закивал:

— Да и вообще, мы же не знаем, кто именно дядьку Тихона убить хочет. Не можем же мы стражу на всех подряд натравливать?

— Как это не знаем?! — возмутилась я, но поймав умоляющий взгляд друга, поправилась, — ну да, не знаем. Мало ли, кому вы помешали…

Ох, Тихон-Тихон…

К вечеру дождь так и не прекратился. Маленько поутих, но продолжал навязчиво стучать в двери, как дворовый пёс, просящийся в дом. Желающих погреться в гостеприимном зале «Весёлой вдовы» стало столько, что Агриппина велела девкам-подавальщицам сваливать снедь на три составленных в центре комнаты стола — ешь, сколько влезет — и брать с каждого оговорённую заранее денежку за ужин. Новое развлечение пришлось по вкусу и завсегдатаям и гостям. Народу становилось не протолкнуться. Даже нас, испуганных с круглыми глазами деревенских девок, хозяйка вывела к шумной толпе. Попеняла маленько заснувшему на лавке в обнимку с пустой кружкой деду Нафане и оставила самих по себе, наказав быть поскромнее. Дескать, у неё в харчевне ничего худого случится не может, но мало ли за кого нас могут принять привыкшие к свободным нравам горожане.

Конечно. «Ничего худого случиться не может». Я волком глядела в спину Агриппины. Она аккуратно, но неотвратимо расталкивала гостей, здоровалась с приятельницами, хохотала в ответ на лестные замечания посетителей. Главное, не упустить её из виду. За Тихоном следил Серый. Ну как следил? Перекидывались в карты за дальним столиком. Тихон оторвался от игры, встретился глазами с женой, радостно помахал ей. Агриппина в ответ послала мужу воздушный поцелуй. Огреть бы её скалкой! Нет, пока народу много, Агриппина ничего мужу не сделает. Хоть он и вышел сегодня, вопреки обыкновению, из комнаты, стараясь намозолить глаза всем, кому можно, но вряд ли жена возьмётся его убивать при стольких соглядатаях.

Я недовольно покосилась на точащих лясы Любаву, Заряну и Стасю. Ишь, какие беззаботные. И невдомёк им, что мимо ходит самый настоящий убивец. Почти все посетители выглядели мирно. Рядом с нами расположилась большая семья с радостно галдящими детишками, чуть поодаль две кумушки обсуждали последние сплетни, шмыгая раскрасневшимися носиками. Были, конечно, и менее приятные гости. Наш сосед по коридору — парень с бегающими глазами норовил к кому-нибудь подсесть и завести беседу. Руки его меленько дрожали, а сам он непрестанно оглядывался, да так ловко, что никак не удавалось разглядеть его лица. Однако ж каждый раз находил глазами Агриппину, тяжело вздыхал и отходил к другому столику. Ой не зря он её побаивается, как есть не зря! От последних собеседников парню пришлось катиться кубарем, извиняясь, кланяясь и заискивающе повторяя «не признал, простите великодушно». Видать, кому-то важному помешал отужинать. Хотя на важных компания из трёх сутулых плохонько одетых мужичков никак не походила. Видать, деревенские дурачки выпить зашли. Вот только кружки перед ними полупустые, да и за закусью не спешат, хоть и заплатили за вход как все. Да какие из них деревенские? На каждом сапоги начищенные выглядывают из-под плохоньких плащей. Разве от непогоды в дешёвую дерюгу укутались?

Хоыйтлоь заалл ила был ныйаалбилатло доый оыйтлокаалзаал, для ещё оыйдныйоыйгоый ваалжныйоыйгоый гоыйстлоя млаестлооый ныйаалшлоыйсь: с ныйоыйгила шумланыйоый раалспаалхныйув дверь, прилавлекааля всеоыйбщее вныйиламлааалныйилае, воыйшёл гоыйроыйдныйичий. Я его раньше не встречала, но при виде мощной фигуры невольно поёжилась. Видать, просквозило.

— Лагодум-то наш сегодня ишь как вырядился, — заметил косоглазый за соседним столиком, — и непогодь ему не страшна.

— Что ему непогодь, — ответил сосед, — городничего везде пускают, везде привечают. Он и промокнуть не успеет, как его обогреют да обсушат.

— Ох и обогрела бы я его! — хихикнула девка-подавальщица, покачивая кувшинами с медовухой. — милости просим, батюшка! Извольте присесть!

Свободных столиков давно уже не было, но девка быстренько шикнула на косоглазого с приятелем и тех как ветром сдуло. Лагодум подчёркнуто медленно, нехотя, прошёл к столику, брезгливо протёр его белоснежным платочком и водрузил своё тело на стул.

— А что, девка, хозяюшка, никак, слишком занята, чтобы гостя поприветствовать? — лениво заметил он.

— Как есть занята, — залепетала разносчица, — сегодня не присела даже, так и мечется, так и мечется…

— Так пусть метнётся сюда и подаст мне лучшей медовухи. Хотя, знаешь что, — городничий деловито осмотрел полную народа залу, — пусть-ка выкатит бочонок пива. Всех угощаю!

Народ радостно загалдел, толкаясь и сбивая друг друга с ног, каждый норовил первыми приложиться к бесплатной благодати, пока более расторопные не расхватали.

Полутрезвые мужики пооборачивали скамейки, чуть не затоптали сунувшуюся было за выпивкой Заряну, кто-то больно задел меня локтем. Когда толпа, с трудом поделив последние капли пойла, схлынула, я осознала, что Агрипина, только что раздававшая указания у кухонных дверей, исчезла. Я вскочила, буркнула сестре, что до задка, и метнулась искать Тихона.

Но Тихон пропал.

За дальним столиком, уткнувшись носом с рассыпанные карты спал Серый. Один. Спал?

Я бросилась к другу, тряся его за плечо.

— Ай! Больно! — заныл Серый, потирая лоб, с зарождавшейся здоровенной шишкой.

— Где? — судорожно выдохнула я.

Серый выругался.

— Меня по толчее ткнули носом в стол. Ой я дурак… Они же Тихона увели! Прямо под руки и потащили, как пьяного! Как же я так?!

Я быстро обняла друга, шепнула:

— Слава Богам, не прирезали, чтоб не мешал! Куда повели? Встать сможешь?

Парень кивнул и сморщился от боли. До выхода он опирался на моё плечо. Хорошо приложили. Умеючи. Серый вдохнул вечерней свежести и сразу перестал осоловело хлопать глазами.

— Фроська, ты вот что, — начал друг, — возвращайся-ка ты внутрь. Приведи вышибалу, мужиков кто покрепче, скажи, мол, драка.

— Вот ещё! А ты тут один как будто всех спасёшь.

— Фроська, там не один…

Спор прервали звуки из внутреннего двора. На воздухе Серый быстро отжил, до угла почти бежал. Калитка оказалась незапертой, лишь слегка прикрытой. В поздний час живность успели разогнать по хлевам, работникам во внутреннем дворе делать нечего. Чем не место для жестокой драки? Догадку подтвердил звук удара и тихое злое «да тащи, тащи». Вот тут я и остолбенела. Серый был прав, крепкие мужики бы тут не помешали. В следующий раз обязательно послушаюсь. Если он будет, этот следующий раз. Потому как трое опытных наёмников уже разглядели любопытных отроков. Взору предстала та сама троица в дорогих сапогах и плохоньких плащах. Понятно, почему они старались в них укутаться — отменно заточенные кривые ножи, у всех троих одинаковые, слишком приметны. А наёмникам взгляды со всех сторон ни к чему. Тихон, мешком лежащий у их ног, пошевелился. Ещё живой! Видать, просто вдарили хорошенько, чтобы прирезать без лишнего шума.