Даха Тараторина – Волчья тропа (страница 31)

Бесьи дети!

Я ни чуточки не жалела!

Серый, как всегда, подошёл бесшумно. Он как-то умудрился помыться в крохотном холодном ручейке, и липнущая к рукам рубашка наверняка сильно холодила. Или он дрожал по другой причине?

— Как ты?

Муж обнял меня и сжал трясущиеся руки в своих — всегда горячих и надёжных. Никогда ещё он не казался таким большим и сильным. Впервые я осознала: рядом с ним безопасно. Что бы ни случилось, какие бы гадости не подбрасывала на нашу дорогу Недоля, он сумеет меня защитить, отстоять у любых невзгод. Я подняла на Серого совершенно сухие глаза.

— Я должна жалеть?

— Нет, — твёрдо ответил муж.

— Я убила, — я постаралась найти в себе хоть каплю сострадания, но так и не смогла, — я даже не задумалась. Убила, уверенная, что так было надо.

— Так было надо, — Серый взял моё лицо в ладони, — Я не жалею о своём поступке, и ты тоже не должна. У нас не было выбора и даже если бы был, я всё равно предпочёл бы избавить мир от этих людей.

Холодок пробежал по телу. Серый, сам того не желая, произнёс именно то, что так боялась высказать я. Мне было стыдно лишь за то, что я не испытывала ни малейшей жалости к шестерым мёртвым ублюдкам. Ничего, переживу. Земле полегчает, если подобные им существа не станут её топтать. Я искренне надеюсь, что, если не мы, так кто другой помог бы Маране прибрать Лиховида с его шайкой к рукам. И пусть мне тёмными ночами станут сниться кошмары с мёртвыми глазами. Я не жалею. Я бы поступила так снова.

— Замёрзла? Достать плащ?

Я покачала головой. Вроде не так уж и холодно.

— Почему ты не перекинулся целиком?

— Не успевал.

— Врёшь.

— Вру. Но если бы я начал обращаться, у них была бы доля времени на тебя. А доля — это очень долго.

— А так тебя чуть не убили. Они бы ничего и сообразить не успели. Смотрели бы с разинутыми ртами.

— Может быть. Но рисковать тобой я не намерен. Чего раздумывать о былом? Что угодно могло случиться. Меня могли убить во время превращения. Или один из них выжил бы и бросился всем вокруг рассказывать про оборотня близ Торжка…

— Да кто бы ему поверил?!

— Ты удивишься…

— Но Надея тоже всё видел! Или ты намерен теперь и его прикопать? — я взглянула на оттирающего с рукавов брызги крови мужичка. Вид у него такой, что ясно: в жизни больше не сунется в лес и уж точно не возьмёт в руки оружия. А ведь, в отличие от нас, он никого не убил. Не бывать Надее истинным сыном своей деревни. И слава всем Богам за это! — Откуда ты знаешь, что Надея не станет всем рассказывать про оборотня?

Серый испытующе посмотрел на перепуганного мужичка. Будто и правда раздумывал, не избавиться ли разом от пары проблем.

— Я не знаю. Я надеюсь.

Часть одиннадцатая. Интригу раскрывающая

Глава 11

Волк в городе

Дождь продолжал выстукивать на деревянной мостовой затейливую мелодию. Пока несли навес до наших продрогших торговок, пока ставили его, непрестанно споря, чья сторона выше и как лучше натягивать, продрогли до нитки. Любава с подружками, довольные, тут же спрятались от непогоды, хотя и промокли меньше других: говорливая хохотушка-Заряна успела подружиться с удалыми соседями по лоткам. Два рослых любопытных парня с радостью приняли трёх красавиц под свой полог, до нашего возвращения.

Когда я, едва удерживаясь на заботливо подставленном Тихоном скользком бочонке, изо всех сил тянула на себя дерюжку, один из новых знакомых наших торговок выскочил из укрытия прямо под дождь — помогать. Положившая на него глаз Заряна негодующе обернулась, но второй парень с лёгкостью переключил на себя её внимание, довольный, что ему больше улыбок достанется.

— Девица, куда ж ты такую тяжесть таскаешь? — возмутился крепкий малый, отбирая у меня невесомую ткань. Ему даже на бочонок становиться не пришлось — Давай подсоблю, а ты мне лучше покамест о себе расскажи: откуда будешь? Торговать али покупать приехала? Есть ли, кому косу расплести?

Я покраснела и заозиралась в поисках Любавы. Видать, нам подсобить вышла и где-то тут крутится. Быть не может, чтобы городской щеголь выскочил мокнуть, чтобы со мной парой словечек перекинуться. Но Любава стояла где и прежде, а за сплошной стеной дождя, небось, и вовсе сестру не видела. Это ж что мне говорить теперь полагается? Я зашаталась, чуть не соскользнув. Молодец выручил — прихватил меня за попу, чтоб не упала, и тут же смутился, убрал руку. Но довольную гримасу оставил.

— Спасибо, милдруг, мы и сами справимся! — бойко затараторил Серый-Эсмеральда. В привычных мужских портах, но бабском платке, он не походил ни на себя, ни на выдуманную попутчицу. Непонятно даже, девка или парень. Я тоже в штанах была, но во мне хоть коса девицу выдавала. Новый знакомый окинул Серого удивлённым взглядом, не умея понять, надо ли сказать что лестное али турнуть, чтоб не мешал. — Иди-иди!

Друг всё грубее отталкивал конкурента, втискиваясь между нами.

Знакомец прищурился, вглядываясь в лицо напоминающего взъерошенного воробья человека:

— Вот сейчас с красавицей поворкуем и пойдём, так, красавица? Может, кваску? В «Весёлой вдове» квасок добрый!

Серый прикрылся от меня платком и повернулся к напористому парню. Я отчётливо услышала звук щёлкнувших зубов:

— Иди сказал! Без тебя квасу выпьем!

Парень удивлённо моргнул, отдёргивая голову, хмыкнул и вернулся к девкам с не такой внушительной охраной.

— Вот и что б ты без меня делала, — широко улыбнулся Серый, поворачиваясь ко мне.

«Замуж бы давно вышла», — хмуро подумала я. Но улыбнулась в ответ:

— И правда!

— Я со своей стороны закрепил уже. Давай помогу.

Торговля шла вяло, а Любавин кузовок с пирожками уже опустел на треть: за хорошей беседой выпечка уходила, как за себя бросали. Предусмотрительная Стася ворчала на проглотов и советовала Любе продавать остатки вдвое дороже, чтобы не с пустыми руками ехать домой. Любава легкомысленно отмахивалась и знай жевала очередную булку, усиленно хлопая ресницами. Донельзя увлечённые разговором, девушки так и не заметили снующего туда-сюда Серого. Тот, хоть и завернулся в платок, якобы от дождя, по самый нос, всё равно на Эсмеральду походил весьма отдалённо. Но приметившим заинтересованных парней девкам было не слишком интересно, кто в этот момент о них заботится. Только угрюмая Стася, получившая меньше внимания, чем остальные, иногда подозрительно всматривалась в лицо моей «подружки». Явно что-то приметила, погрозила пальцем, но вслух ничего не сказала.

— А теперь, помощники, пойдёмте я вас чаем напою, — Тихон заговорщицки подмигнул, — а то чего вам тут стоять-мёрзнуть, верно я говорю?

Мы с Серым закивали. Тратить драгоценное время свободы на площади с сестрой мне не хотелось ни капельки. А бросать Тихона на произвол судьбы — тем паче. Эка удачно сложилось!

Серый облегчённо снял платок с головы, став больше обычного похожим на лохматого щенка:

— Ох и тяжела ваша женская доля. Неужто вы добровольно на себя все эти тряпки наматываете?

— Неа, — я радостно болтала ногами, сидя на громоздкой скамье в «Весёлой вдове» и запивая промозглую сырость травяным чаем. Готовил Тихон, как оказалось, отменно. Хоть и посмеивался, мол, чай и яичницу испортить невозможно, — чтобы вам нравиться. А вот ты зачем в женские тряпки наряжаешься, ещё подумать надо.

Серый обиженно насупился. Он уже не раз пожалел, что затеял шутку с переодеванием, а не взялся просто уговорить деда Нафаню прихватить с собой лишнего. Рвать на себе волосы и искать мальчишку тётка наверняка не бросилась — уже убегал из дому на день-два, привыкли. Но влетит ему по возвращении точно. А теперь ещё и я смеяться буду. А я буду, да ещё как!

Сама я как раз была одета привычно — по-мальчишечьи. Любава не стала меня наряжать — своих забот хватило. Так что я с удовольствием натянула старую небелёного льна просторную рубашку и штаны. Успевшая отрасти коса, правда, мешалась и норовила зацепиться за всё подряд, но, обрежь я её, совсем бы за парня считали. Такой вольности родичи не позволят. Впрочем, Серый нет-нет, да напоминал мне, что я всё-таки девушка, приобнимая за талию при каждой возможности. Да ещё и вслух удивлялся её наличию. Вот и сейчас с удовольствием избавившись от опостылевшего бабского платка, он взгромоздился рядом и привалился к подруге плечом, наверняка метя урвать кусок пирога, который я, в свою очередь, стащила у Любавы. Пирога я, конечно, ему не дала. Но и Серый не торопился уходить.

— Молодо-зелоно! — Тихон посмеивался, нацеживая очередную порцию чая и доливая себе в кружку немного из поясной фляги. — Так и что, как вам город наш?

— Красивый. Но очень шумный, — честно ответила я, — только вам бы сейчас не о городе, а о собственном животе волноваться надобно.

— А что ж это, — обратился Тихон к Серому, — невеста твоя всегда такая серьёзная али токмо по праздникам?

— Это она ещё сегодня добрая! Я ему не невеста! — завопили мы хором.

— Ничего, подождите годок-другой. Я помню, Агриппину-то как впервые приметил, так сразу и решил — женюсь. Да токмо она ж у меня вон какая красавица! Не на всякого глянет. А я… — Тихон с грустным смешком повёл сверху вниз кружкой с горячим чаем, — я так, ничего интересного.

Серый подался вперёд с жадным любопытством:

— И как же вы её завоевали?

— Да как-как… Она на постоялом дворе, вот навроде нашего, токмо похуже, комнатушку снимала. Дешёвенькая, окно аккурат на выгребные ямы выходило. Я там денно и нощно штаны просиживал, чтобы, значится, хоть глазком её увидать…