Даха Тараторина – Волчья тропа (страница 29)

— А в Торжке ваши друзья живут, да? А они мне работу подыщут, да? А ничего, что я не слишком аккуратный, нет?

Заставить Надею замолчать оказалось непосильной задачей. Из-за давно опостылевшей кочевой жизни за возможность вернуться в город он хватался, как за последний пирожок в лотке. Неудачливый разбойник пытался принести хоть немного пользы, советуя и постоянно путая наиболее короткие тропки с наименее проходимыми, помогая мне перелезть через каждый мало-мальски неудобный сучок и боясь потерять спасителей из виду даже на долечку.

— Ой, а где же?… — испуганно озирался Надея в поисках Серого.

— Да здесь я, — донёсся из кустов недовольный голос.

— Вы, главное, не отставайте!

Надея успокаивался ненадолго, чтобы вскоре снова начать расспросы.

Мы старались болтать поменьше, только чтобы поддержать разговор. Незачем случайному попутчику вдаваться в подробности чужой жизни. Не то что бы мы считали, что Надея побежит искать наших преследователей в попытке выручить монетку… Хотя нет, Серый именно так и считал. Но всё равно предпочёл рискнуть и проводить бестолкового, помочь хоть мало устроиться. И на что надеялся, непонятно.

— Так, говоришь, разбойников в лесах развелось? — я попыталась увести разговор из опасного русла вопросов про семьи и друзей.

— Как собак! Особенно в последние годы, — с готовностью поддержал Надея, — всяко легче, чем по-честному работать. А народ нынче такой…

— А ты что же? — намеренно равнодушно поинтересовался Серый, — если разбойничать легче, что у тебя не заладилось? Неужто настолько с добычей не везёт?

Надея внимательно рассматривал носки сапог, сбивающие бусинки росы с папоротников:

— Не везёт, — вздохнул он, — ну как можно у стариков последние деньги отобрать? Они, может, ту муку на продажу со всей деревни собирали по горсточке. Или девки толпой едут. Весёлые! Песни поют, радуются… Неужто я в них… стрелой? Пусть им.

— Жалеешь народ, стало быть? — заключил Серый.

Надея обиделся, приосанился.

— Как жалею? Нет, не приучены мы жалеть. Всем есть надобно. И нам, разбойному люду, тоже. Просто не везёт мне на прохожих.

— А если повезёт, — возмутилась я, — то и пристрелить не жалко?

Душегуб вконец смутился. Серый заржал:

— Ничего-ничего, сейчас на найдём тебе какую беззащитную старушку, отберёшь у неё кошель и враз повеселеешь!

— Нет, ну старушек-то зачем? Ладно купец какой…

— Так ты ещё выбирать будешь?

— А чего вы… Говорили, работу честную найти поможете, а сами на грех подбиваете…

— Значит, всё-таки на грех? — удовлетворённо заключил Серый, — ты уж определись, тебя от разбойного ремесла коробит или просто с добычей не везёт.

Надея фыркнул и ушёл вперёд, показывая, что вовсе и не с нами идёт, а просто в одну сторону. Впрочем, вскоре притормозил, вернулся. Вид у него был покаянный. Как ни стыдно было признавать, что не ту дорожку выбрал, оступился, а приходится.

Мужчины… И почему они всякий раз пытаются казаться хуже, чем они есть?

Волк внутри мужа нервничал. Чем ближе к городу мы подходили, тем больше запахов гуляло в лесу. Зверю не нравилось, что унюхать те из них, что таили опасность, становилось сложнее. Кто поручится, стоит ли на ближайшей поляне отряд наёмников или просто купцы заехали передохнуть, экономят на постоялом дворе?

Солнце давно означило полдень, и шаловливо выглядывающие из-за веток лучи становились всё рыжее, припекали по-особому, нехотя отдавая последнее на сегодня тепло. Вроде и печёт ещё, а кожей чувствуешь, скоро придётся накинуть на плечи плащ. Ноги отзывались приятной усталостью, обещавшей завтра вновь стать тупой болью. Я с наслаждением потянулась, твёрдо решив, сегодня я молодец — шла весь день и ни разу не пожаловалась. Поэтому на стоянке не буду делать решительно ничего. Пусть Надея откупается за нашу доброту: собирает хворост, готовит вечерять. Он вроде и не притомился вовсе, вон как бойко скачет через корни выворотней. Надея без умолку болтал.

— И зачем мы взяли его с собой?! — сетовал Серый, — хорошо же шли, своей дорогой. Нет, понадобилось пожалеть дурака. Только отвлекает своей вонью.

Я тактично умолчала, что взять Надею под крыло было, в общем-то, идеей мужа. Стоило узнать название деревни, из которой вёл род незадачливый грабитель, моим первым порывом было бежать в противоположную сторону и не оглядываться. Поразмыслив, я, конечно, убедила себя, что поступаем мы правильно и сам мужичок не имеет никакого отношения к трагедии, случившейся в Доедах. Судя по его рассказам, он и знать о ней не знает. А и хорошо бы не узнал. Спокойнее проживёт. Мужичок-то тот ещё оболтус, навряд соберётся в родные края, хоть и считает искренне, что через месяц-два обязательно разбогатеет и торжественно вернётся домой. Пусть ему.

Я успокаивающе погладила мужа по плечу:

— Не волнуйся так. Места уже прохожие, тут что ни вечер на какой-нибудь полянке селяне ночуют. Ты просто отвык от такого количества людей, — лес загудел одинокими деревьями, — запахов, — поправилась я. — В город придём, успокоишься.

— Или начну волноваться ещё больше. Ты права, отвык я от людей, — я кашлянула, — то есть, от всех, кроме тебя, любимая!

Я было хотела стукнуть подхалима, но Серый остановился, принюхиваясь, приложил палец к губам. Я послушно замерла — оборотень почуял кого-то нехорошего.

— Эй! — радостно завопил впереди Надея, — да там, никак, лагерь разбит! Можно к костерку попроситься!

И повернул к ближайшей поляне, с треском ломая ветки. Не бывать ему хорошим грабителем.

— Эй, люди добрые…ой…

С той же скоростью, что и к поляне, мужик летел обратно, даже не сообразив развернуться лицом в сторону побега. Запутался ступнями в папоротнике и с обиженным ахом рухнул на землю.

Кусты, из которых он только что выбежал, зловеще распахнули ветвистую пасть.

— Ба, кто тут? — насмешливо подал голос явивший себя здоровенный изрисованный рубцами тать. Кость, от которой он отгрызал последние волоконца мяса, вполне могла размерами сойти за булаву. — Никак это наш растяпа сыскался?

— Что, растяпа, попутал лес? Опять тебя учить, где кому ходить разрешается?

Второй выглянувший был ничуть не приятнее собрата. Дубинка, небрежно закинутая на плечо, дополняла образ.

— Отступай к лесу, — прошипел Серый, прикрывая меня спиной. Мужики не заметили нас пока только благодаря упавшему, приковавшему к себе всё внимание.

— А ну-тка… — начал бугай с костью, наклоняясь к дрожащему от страха Надее, — оп-па! Да у нас сегодня развлекуха!

Я грязно выругалась. К лесу отступить, разумеется, не успела и теперь видела лишь шевелившиеся на затылке мужа волосы. Кто другой решил бы, что это признак испуга. Но я знала, Серый готовится зубами прогрызать нам дорогу через поляну. Не завидую я двум мужикам, оказавшемся у него на пути.

Впрочем, мужиков было уже шестеро.

— Что тут у вас? — нескладно поинтересовались новоприбывшие, обеспокоенные долгим отсутствием друзей. — Ты погляди кака краля! — видимо, я тоже не осталась без внимания.

Вперёд вышел выглядящий наименее опасным в компании. Разбойник был самым молодым (я бы даже сказала, красивым. Но не скажу: узнает муж — убьёт), да ещё и ногу подволакивал при ходьбе, однако здоровенные попутчики, самый мелкий из которых был вдвое крупнее хромоногого, торопливо расступались.

— Значит, расклад такой, — начал он неожиданно приятным бархатистым голосом, — кошели и оружие на землю, бабу нам. Сами можете проваливать.

Пятеро соратников разочарованно загудели, пряча кто за спину, кто за пояс приготовленные к веселью ножи.

— Лиховид, — подал голос Надея, — тут дело такое… Давай мы с глазу на глаз всё решим…

Названный Лиховидом брезгливо опустил взгляд.

— Тебе, шавка, слова не давали. Молился бы всем богам, чтоб я на тебя внимания не обратил. Говорили тебе к Торжку не соваться?

— Так куда мне… — зачастил Надея, — я ж что? Ничего ж я! Я просто мимо шёл… Нам бы в город…

— Этому отрежьте язык, — решил Лиховид, — надоел.

Два наиболее расторопных бугая с готовностью подхватили Надею. Мужичок забился в руках, завопил, заставляя рассевшихся по деревьям птиц встрепенуться от испуга. Один из державших, играясь, схватил нашего спутника за язык. Надея, не будь дурак, укусил, за что тут же схлопотал кулаком в живот и от боли согнулся пополам. Лиховид кинул на соратников гадливый взгляд, но останавливать развлечение не стал.

— А бабу? — кровожадно осведомился похожий на жабу урод с глазами навыкате.

— А бабу — мне, — решил главарь, — сначала.

Шайка похабно заржала. Мне стало нехорошо. Два крупных придурка для Серого — сомнительные враги. Шестеро вооружённых разбойников и Надея, который ещё неизвестно, кому рискнёт помогать, — уже не очень хороший расклад.

Серый начал драку первым. Кто поумнее, конечно, дождался бы, пока нападёт противник, оценил бы его силу, прикинул приёмы… Но Серый просто бросился в драку. Поскуливающий, свернувшийся калачиком от ужаса Надея пока не помогал ни своим, ни чужим (хотя ещё неизвестно, кто для него свой), а оборотень уже сломал руку одному разбойнику и хорошенько приложил второго. Главарь Лиховид покамест стоял в стороне, прикидывая, стоит ли напасть или дождаться, пока грязную работу сделают за него. А может, просто ценил свои три неповреждённые конечности выше жизни помощников. Народу в шайку нового набрать можно, а ногу наново не приставишь. Я схватила вылетевший из руки рухнувшего разбойника меч и с визгом размахивала им из стороны в сторону, больше рискуя нанести травмы себе, чем нападавшим. Серый учил меня бою на мечах, да наука, как обычно, пошла не в прок. Благо, ко мне пока никто и не лез — что может сделать дурная девка?