Даха Тараторина – Крапива. Мертвые земли (страница 32)
– Этого шляха чесать что дикого пса, – фыркнул Влас, но фыркнул вроде как для порядку, а не со злобы.
Шатай же, казалось, и вовсе вот-вот по-кошачьи замурчит, но все ж отбрехался. Правда, уколоть, как княжич, не сумел и попросту буркнул:
– Да пошел ты.
– Ну-ка оба затихли! – приказала Крапива и немало удивилась, когда спорщики безропотно послушались.
Когда дело было сделано, а дневной жар спал, все трое улеглись рядом. Крапива оказалась посередине: Влас, отвернувшись для виду спиной, с правой стороны, Шатай, прижавшись как можно теснее, с левой. Так они и задремали, ненадолго спрятавшись на зеленом клочке земли от невзгод.
После бури обыкновенно случается затишье. Увы, примета работает в обе стороны, и, коли долго нет беды, надобно ждать ее в гости.
Шатай подорвался первым. Словно пинка кто дал и тут же спрятался. Протер глаза, заозирался. Что за нелепость?! Всех троих сморило сном, да в такой час! Могло ведь и дневное светило по темени дать, и зверь какой подобраться… Да мало ли что случается в Мертвых землях. А они? Ни дозорного, ни умишка! Растолкать быстрее спутников…
Во сне княжич повернулся к девке и крепко обнял ее за пояс. Это всего больше разозлило Шатая. Он пихнул Власа носком сапога и, пока тот ругался, пробуждаясь, прильнул ухом к земле.
– Ну, что там?
Княжич хотел потянуться, да не сдюжил, схватился за бок и коротко охнул. Лекарка тут же встрепенулась:
– Что? Рана открылась?
Она кинулась к Власу и задрала ему рубаху до груди, а тот и не воспротивился. Влас взаправду выглядел бледнее обычного, словно вовсе не отдыхал.
– Ты горишь весь! – ахнула травознайка.
Она согнулась над ним, щупала живот и грудь вокруг шрамов, а Влас глядел на Шатая поверх ее головы и нахально улыбался.
– Вот еще, – усмехнулся он, – я всегда такой.
– Сын горной козы! – процедил Шатай.
– Что лепечешь?
– Сын горной козы! – раздельно повторил шлях и добавил: – Погоня.
Крапива глупо переспросила:
– За нами?
– А за кем еще?
– Что же делать?
– Сражаться, – не задумываясь, ответил Шатай.
– Одним мечом на троих, – добавил Влас.
– Умэрэть с чэстью!
– Зато очень медленно.
– Я могу… – Крапива замялась. – Может, я поколдую…
– Нет!
– Нэт!
– Ты с прошлого раза на ногах не держишься.
– Вэрно.
«Неужто эти двое в чем-то согласиться могут?» – удивилась лекарка.
Теперь уже все видели черные точки на горизонте. Сначала они двигались с востока на запад, но скоро взяли севернее: хоть беглецы и попытались скрыться в траве, незамеченными не остались. Всадники не доехали до них всего ничего. Верст пять, не больше. Но вместо того, чтоб подстегнуть коней, принялись кричать и греметь оружием.
Влас зажал ладонью розовый шрам под ребрами, тот, что оставил ему на память подземный жор:
– Почему они остановились?
Шатай сел и принялся чистить меч:
– Они прэдлагают нам бэжать.
– Дельное предложение. Негоже отказываться, – деловито кивнул Влас.
– Мы нэ убэжим. Лишь позабавим их.
– Они хотят, – проглотила Крапива слюну пересохшим горлом, – охотиться? На нас?
– Вэрно. Мы трусы и бэглецы. Мы достойны смэрти животных, а не воинов. – Шатай говорил спокойно, словно являлся не добычей и даже не охотником, а лишь зрителем.
– И что же? – Влас опустил руку Шатаю на плечо. – Не желаешь повеселить соплеменников перед смертью?
– Много чэсти.
Кони вставали на дыбы и бешено ржали. Им не терпелось пуститься вскачь, как и ездокам. Но разве можно напасть прежде, чем дичь бросится наутек?
Уголок рта княжича едко изогнулся.
– Знаешь, шлях, что я недавно узнал о чести?
– Что жэ?
Княжич заговорщицки прошептал:
– Что ее не существует.
Нехотя поднявшись, Шатай устало закатил глаза:
– Чэго еще ждать от срэдинных ублюдков…
Крапива сноровисто подвязывала длинные края рубахи. Они свисали до самых колен и, несмотря на высокие разрезы, мешали бы бежать. Когда мужчины замолчали, уставившись на нее, она вскинула голову:
– Что? Вы как хотите, а я обратно в племя не спешу.
Влас повернулся к Шатаю:
– Так ты бежишь с нами?
Шлях закрепил меч за спиной и вздохнул:
– Конэчно.
Кто никогда не спасался от погони, не знает, как умеет бегать. Степные кони не славились быстротой, да и пять верст, отделявших их от добычи, сыграли на руку. Словом, сначала надежда и правда была.
Но скоро Влас начал припадать на правую ногу и отстал. Он все махал спутникам: поспешайте, мол, догоню. Но скоро стало ясно, что и сам в это не верит. Княжич зажимал шрам под ребрами, и Крапива, когда оказалась рядом, заметила, как тот наливается изнутри, точно чирей.
– Влас!
– Да беги ты! Не пропаду!
Приняв, что аэрдын не оставит срединника, Шатай подставил Власу плечо. Княжич окрысился:
– Руки от меня убери, шлях!
– Чтоб ты подох, раб!
Дальше они бежали в обнимку, как добрые друзья. Бежали до тех пор, пока Шатай не понял хитрость Иссохшего Дуба: