Даха Тараторина – Хозяин болота (страница 47)
— Бабушка! — спохватилась Еня. — Иву Хозяин болота забрал! Я отговорить пыталась, а она к нему и…
Подумалось вдруг, что и старуха посмеётся над неразумной. Повторит то, что сказал набольший. Она-то не видела, как чёрная тень поднимается за плечами человека, назвавшегося Аиром, как вырастает алый цветок по его приказу и как цветок этот губит невинную душу кузнеца… Но Алия только и сказала:
— Околдовал всё-таки, окаянный…
Еня хотела снова разревется: чем ещё-то помочь может? Только плакать да старших просить о защите. Но почему-то кулаки Ени сами собою сжались. Она спросила:
— Как спасать будем?
Старуха взяла её за рукав и повела в том направлении, в котором Еня не догадалась бы искать деревню.
— Огнём да жалезом, унученька. Огнём, жалезом да молитвою.
Туман обнял их пуховой периной, а когда развеялся, исчез домик Алии, река и опушка. Вокруг было болото.
Ива задохнулась от вони. Деревенскую девку не напугать смрадным запахом или духом тухлятины, но невеста едва устояла на ногах, так силён он был. Да и само болото изменилось. Раньше оно кишело жизнью: сновали стрекозы, подглядывали из-под травинок жабы, переругивались птицы. Нынче осталась одна чёрная жуть.
Болото смотрело в небо смоляным оком. Пропали пятна ряски, догнивали у берега островки камыша, захлёбывался водою мох.
Аир улыбнулся и вдохнул глубоко и сладко.
— Скоро… — протянул он.
— Что скоро?
— Скоро женою мне станешь.
Вот бы подальше отойти от эдакого жениха! Да некуда: трясина вышла из берегов. Ступишь в лужу, — провалишься по горло. Вот Ива и стояла на крошечном пятачке кочки вместе с женихом, ни живая ни мёртвая.
— Так-то ты свадьбу нашу видишь? Под угрозами?
Аир обезоруживающе развёл руками:
— Ну, если других вариантов не предвидится, мне и этот люб.
— А я? Я тебе люба?!
Ива толкнула жениха в бессильной злобе. Он только усмехнулся попытке и, конечно же, не сдвинулся с места.
— Была бы не люба, уже пиявок бы кормила.
Так-то! Вот тебе и признание, девица! А чего ждала? Что страшное болотное чудище вдруг обернётся добрым молодцем?
Ива гордо вскинула голову и потребовала:
— Семью мою чтоб не трогал!
Господин топей изломил угольную бровь.
— Указывать мне будешь?
— Ты разве не сам сказал, что женою меня сделать хочешь? Ну так жёны всегда указывают. Привыкай!
Его зелёные глаза залила чернота. Вместе с глазами на миг почернело всё вокруг, точно Ива стояла не в запретной чаще, а на самом дне болота. Но то лишь на миг. Когда тьма рассеялась, болото всё так же переливалось агатовыми бочагами меж редких зелёных кочек, но поверх него пролегла тропка серебристого тумана. Жених стиснул предплечье Ивы и толкнул к ней.
— Иди.
А идти страсть как не хотелось! Потому, что под туманом булькала и дышала смрадом трясина, и потому, что к болоту из зарослей стягивалась нечистая сила. Кто колючий, кто лохматый, кто с россыпью мухоморов на горбу — гости. Ива поёжилась.
— Притопил бы уж сразу и не мучал!
— Что ты знаешь о мучениях, девка? — непонятно озлился жених.
«А ты?» — хотела спросить Ива, но вспомнила ледяную трясину, вжимающую пленника в объятия, смоляную муть, заливающую горло… Нет, Аир не понаслышке знал о мучениях… Испытав подобное, ласковей не станешь.
Из водицы полезли болотницы. Высовывали тонкие прозрачные руки, подтягивали за ними тела, карабкались на сушу. Бледные, покачивающиеся, они приближались к невесте. Вот тебе и подружки на свадебку, девица!
Ива бросилась назад, но уткнулась в грудь жениха. Тот и не подумал сойти с тропинки и выпустить невесту, напротив, сжал её локти и силой развернул. Ива всхлипнула.
— Я одной из них стану?
Руки жениха на её локтях дрогнули, а губы вдруг успокаивающе коснулись виска.
— Что ты, глупая! Я же обещал, что вреда тебе не причиню! Они лишь поглазеть явились!
Вот когда Ива сбросила оцепенение и покорность! Довольно, она уж достаточно натерпелась!
— Вреда не причинишь?! — закричала она. — Вреда мне не причинишь?! А запугивать, угрожать бабушке, насильно сюда вести — это не в счёт?! Это ты не вред мне чинишь?!
— Уймись, девка! Кабы я тебя хотел обидеть…
— Ты Брана убил! Он и без того поплатился за злодеяния, его из дома родного погнали, а ты его убил!
— И ещё раз убил бы, попадись он мне, — спокойно подтвердил Аир.
— За что?!
— Да хотя бы за то, что ты его жалеешь!
Вот диво! Неужто… ревнует?! Нет уж, враки! Чтобы ревновать, любить нужно. Ива добавила:
— Да ещё и мне солгал!
— Разве? Ты спросила, я и ответил. И не думал скрывать. Ибо нечего здесь стыдиться.
— А замуж разве так зовут?! — продолжала девка. — Среди нечисти да трясин?!
— Эта нечисть тебе отныне ближе живых. Я сам сила нечистая, и я тебе прочую родню заменю.
Ива пихнула жениха, и тот, замешкавшись, отступил назад. Она пихнула вдругорядь.
— Я добровольно тебе отдавалась! Тепло и любовь предлагала! А ты? Неужто не веришь, что без всех этих ужасов я бы за тебя не пошла?!
Аир отступил ещё на шаг.
— Ты и не пошла ведь. Разорвала помолвку, сбежала…
— Так нормальные люди прощения просят, а не убить грозятся!
— Так то люди! А я давно уже монстр лесной!
— Верно говоришь. Монстр. Вот только не насильно тебя таким сделали. Ты сам выбрал среди нечисти остаться, а не за Огненные врата уйти, как твоя милая. Старшая тётка моя честной оказалась! Её светлую душу ничто не удержало, она землю и покинула! Что смотришь? Знаю, знаю, что зазноба твоя сестрой моей бабки приходилась! И меня ты выбрал потому лишь, что похожа на неё! Она, перестав дышать, ушла, а ты остался, чтобы людей стращать. Потому что не умеешь иначе. Да, видно, и не умел никогда…
Что тут началось! Болото ожило, всколыхнулось волнами, чёрными пальцами вытянулось к небу! Утопницы бросились врассыпную, а нечистая сила попряталась за деревьями.
Хозяин болота хохотал.
— Чистая душа! Вот скажешь же! Что же это я? Душа у неё и верно чистой была! Мало не богам по чистоте равнялась! И ничто её не омрачило! Ни то, что она сама ко мне бегала, а потом оклеветала, ни то, что утопилась, когда вина шибко придавила!