Дафна Морье – В погоне за счастьем, или Мэри-Энн (страница 36)
Глава 6
Но игра продолжалась, правда медленно и тайно. Она уже слишком далеко зашла, чтобы идти на попятный, она увязла по самое горло. На время количество просьб уменьшилось: рыбка испугалась, но через год просьбы вновь пошли сплошным потоком. У нее не было другого способа обеспечить свое существование. Расходы на содержание обоих домов удвоились, потом утроились, и она совершенно не представляла, на чем бы сэкономить. Каждый день к ней приходила Марта с жалобами.
– Мяснику не уплачено за три месяца, мэм. Он говорит, что больше не будет нам ничего поставлять, пока мы не расплатимся с ним.
– Марта, не приставай ко мне, у меня урок рисования.
Каждый день какой-нибудь урок – пения, рисования, танцев, чтобы не отстать от последней городской моды. Новым повальным увлечением был рисунок по бархату.
– Если я не буду приставать к вам, мэм, они будут приставать ко мне. Мясник говорит, что это я утаиваю деньги.
– Вот, возьми.
В ящике стола, в самом дальнем углу, лежали деньги, предназначенные для ювелира, – пара сережек, которые великолепно смотрелись бы с белым, она должна была их иметь, – часть денег можно отдать мяснику.
– Торговец углем недоволен, мэм. На прошлой неделе он все время ворчал, когда разгружал уголь. А следующую порцию придется заказывать уже через пару дней: ведь камин горит в каждой комнате.
Еще немного денег из ящика, чтобы заплатить угольщику. В первую очередь надо платить более мелким торговцам, это справедливо. Ювелир может подождать или забрать сережки.
– Марта, все мясо съедает кухонная прислуга. – Кухонная прислуга была главным козлом отпущения. – Его королевское высочество и я едим совсем мало. Все самые крупные куски попадают вниз. Я знаю, я сама видела.
– А чего, мэм, вы могли ожидать? На кухне работает десять человек. Мужчины нуждаются в пище, их надо кормить.
Десять человек – неужели нужно такое количество работников на кухне? Однако в доме постоянно появлялись новые слуги, чтобы прислуживать за столом. Ведь кухарки не сядут за один стол с судомойками, горничные – с лакеями; те, кто отвечает за постели, не будут мыть посуду.
– О, Марта, проследи за этим. У меня нет времени.
Возобновим прерванный урок, а вечером – в Кенсингтон, в театр. Завтра – Уэйбридж, опять постоянное требование денег, теперь уже со стороны прислуги загородного дома. Летом ей захотелось выращивать овощи, но вместо небольшого садика позади дома по чьей-то ошибке были огорожены три поля – неверно переданное приказание, халатность, – и теперь ей приходилось содержать и кормить двух рабочих лошадей. Это значило, что при них обязательно должен быть человек: ее грумы умели обращаться только с лошадьми для экипажей. Но где этот человек будет жить? Ему нужен коттедж: у него жена и четверо детей.
Так и продолжалась эта сумасшедшая карусель, которая, раскрутившись, никак не останавливалась. Кроме торговцев и слуг, к ней приставали и домочадцы. Хвала Господу, Джеймс Бертон ни разу не заикнулся об арендной плате, но дом на Тэвесток-Плейс все равно надо оставить для матери и Изабель, которая обручилась с одним из братьев Тейлор после того, как их дела несколько пошатнулись. Отец Мей неудачно сыграл на бирже, и бедняжка Мей была вся в слезах. Вынужденные покинуть свой дом, они с сестрой подумывали о том, чтобы открыть школу, но без посторонней помощи об этом не могло быть и речи.
Придется еще раз залезть в ящик и каким-то образом раздобыть пятьсот фунтов, чтобы помочь Мей и ее сестре организовать школу в Айлингтоне. И еще двести фунтов на свадьбу Изабель. Но оказалось, что деньги кончились… ей не удалось сохранить их.
Следующей проблемой стал Чарли. Ему не понравилось в 13-м полку легких драгун, и он хотел сменить место службы. Может его сестра устроить это? Он обратился со своей просьбой не вовремя, в тот момент, когда между ней и герцогом возникла некоторая напряженность. Но ей удалось уладить это дело, и его перевели в 7-й пехотный полк, стрелком-пехотинцем. Шесть месяцев спустя он опять примчался к ней.
– Терпеть не могу этот седьмой полк. Я хочу на другое место.
– Но, дорогой мой, ты говорил то же самое в сентябре.
– Знаю. Это была ошибка, я очень жалею. В седьмом полку я как в аду, к тому же мне больше нравится кавалерия. Мне сказали, что меня могут перевести в четырнадцатый драгунский полк, но, естественно, этого придется добиваться. Ты можешь устроить?
– Посмотрим… но ты должен понять, что больше нельзя играть в солдатики.
– По всей вероятности, я доберусь до самых верхов в полку драгун.
Она не была в этом уверена, но промолчала. Дело в том, что Чарли наконец понял, в каких она отношениях с герцогом, и до нее дошли слухи, что в полку это очень не понравилось: «Скажи своему братцу, чтобы он заткнулся, или ему будет плохо. Он и так слишком молод для своего звания, пусть не высовывается!»
Когда с Чарли все уладилось, как она надеялась, донесся крик о помощи от Сэмми. От бедного Сэмми Картера, который, как она думала, отправился в далекое плавание и радуется своему званию прапорщика и новому обмундированию. Но все оказалось иначе: он торчал на транспорте, который стоял в море недалеко от Спитхеда.
Бедный малыш Сэмми, вынужденный питаться солониной! Она сразу же выслала пятьдесят фунтов, чтобы немного поддержать его силы. Какую ошибку он совершил, оставив службу в ее доме, – она всегда знала, что он не создан для солдатской жизни. Он рассыпался в благодарностях, приложив к письму счет за свое обмундирование. Шпаги и кушаки, пояса и перья, мундир и украшения, перчатки и чулки, даже выкупил часы из залога за два фунта десять шиллингов. Все это обошлось еще в сорок фунтов. Но ведь надо спасать бедного Сэма. Она надеялась, что у него все наладится, и не стала заниматься его переводом.
– Мадам?
– Марта… что еще?
– К вам пришел доктор Тинн.
По крайней мере, доктор Тинн не требовал денег. Слава богу, ему уже заплатили за его услуги: детские простуды зимой, ревматизм у матери, ее собственное недомогание, длившееся двое суток (которое прошло после умелого лечения, не оправдав надежд герцога), припарки для Марты, банки Паркеру, кучеру.
– Дорогой доктор Тинн, чем могу быть вам полезна?
– Не мне, госпожа Кларк. Я хочу замолвить слово за друга…
Опять то же самое… Но Тинн никогда раньше этим не занимался. Хватит обмениваться любезностями, вежливо улыбаться («Спасибо, сегодня мне лучше, я прекрасно себя чувствую»), приступим к делу.
– Поподробнее. – Стандартная формулировка.
– У одной моей пациентки есть муж, а у того – брат, полковник Найт.
– Короче, вы просите за Найта?
– Да, госпожа Кларк. Полковник Найт может поменяться местами с другим офицером, полковником Бруком. Они направили прошения в установленном порядке, но пока никакого ответа…
– Знаю, знаю. – Эти слова повторялись каждый раз. – Сделаю все, что смогу. Им известно, во что им это обойдется?
– В двести фунтов, как сказала моя пациентка.
Раньше за перевод она брала триста пятьдесят, но это было до того, как в министерство пришел Гордон. В настоящий момент ей не стоит пренебрегать и этими деньгами.
– Двести – слишком мало, но для вас, как друга, я сделаю исключение. Наличными, естественно.
– Как пожелаете, госпожа Кларк. Мой друг будет безмерно благодарен.
– Он должен прислать деньги сюда сразу же, как только его имя появится в официальном бюллетене. Я займусь его делом в конце месяца.
Господи, какая жара. В июле Лондон замер. Даже в Уэйбридже было душно. Вода в море была именно такой, какая ей требовалась, чтобы полностью расслабиться. Если она не отдохнет, то сойдет с ума, станет такой же ненормальной, как король. Его отвезли в Уэймут на ванны. Морские ванны были последним достижением медицины в области лечения слабоумия. Если бы у нее были деньги, она тоже поехала бы в Уэймут. Двести фунтов от Найта могут оказаться очень кстати. Мысли так и вертелись вокруг клубка неразрешимых проблем.
В то лето страну опять охватила военная лихорадка, единственной темой разговора было вторжение. Неужели Бони осмелится? У него достаточно войска, но нет судов, к тому же погода неважная: весь Канал затянут туманом, один человек сможет разделаться с десятком французов. Но если все же он высадится, каковы планы Лондона?