Дафна Морье – В погоне за счастьем, или Мэри-Энн (страница 31)
– Да, Мэри-Энн?
– Мне сделали предложение на две тысячи гиней. Я еще не знаю, от кого и в чем дело. Они могут заехать сегодня к вечеру.
– Поговорите с ними, выясните все, а потом доложите мне. Не будьте такой мрачной, моя дорогая. Все очень просто. Вы ничего не теряете, только приобретаете. У вас никогда в жизни не было более простой задачи. Две тысячи гиней – хорошая награда за успешную игру.
– Вы клянетесь, что в этом нет ничего опасного?
– Я не понимаю вас. Опасного для кого?
– Для герцога… для меня… для всех нас… для страны?
Внезапная паника ребенка, выросшего в трущобах Лондона… осторожно, церковный сторож, прячься под тележку, быстро, или беги в переулок… не говори матери, где была.
– Со времен нормандского завоевания в стране процветало взяточничество. От епископа до самого последнего клерка – у всех одна и та же манера вести дела. Вам нечего беспокоиться. Помните вашу первую работу, как вы заменяли своего отца в типографии? Уж если вам тогда удалось обвести вокруг пальца умудренного опытом человека, то и сегодня такое дело вам по плечу.
– Но тогда все было по-другому.
– Отнюдь. Условия игры те же. Если бы тогда проиграли, то сейчас валялись бы в канаве. Но вы не упустили свой шанс и спасли семью. И если вы струсите сейчас… – Он остановился, услышав за дверью крики ребенка. Через секунду шум прокатился вверх по лестнице и замер. – Если вы струсите сейчас, что будет с ними?
– Осенью Джордж пойдет в школу в Челси, а потом в Марлоу на два-три года. Его будущее обеспечено, герцог обещал мне.
Вилл Огилви рассмеялся и всплеснул руками:
– Крестный отец с волшебной палочкой? Замечательно. Но, как и у волшебных палочек, у обещаний есть свойство таять в воздухе. На месте Джорджа я лучше бы полагался на маму.
Мальчик ворвался в комнату, его переполнял восторг.
– Марта возила меня смотреть на учения лейб-гвардии. Ты ведь разрешишь мне стать солдатом, чтобы я смог погнаться на лошади за Бони и изрубить его на куски? Привет, дядя Вилл. Скажите маме, чтобы она отдала меня в армию.
– Как я понял со слов твоей мамы, она как раз решает этот вопрос. До свидания, ужасный ребенок. И не дотрагивайся до моих штанов. Итак, Мэри-Энн, вы отправите мне доклад завтра утром?
– Не знаю… Не могу обещать.
Он ушел, оставив ее с Джорджем, и она смотрела из окна, как он идет по Глостер-Плейс. Добрый друг и помощник или пособник дьявола? Она никак не могла прийти к какому-то мнению. Она не была полностью уверена.
– Что ты читаешь, мама, можно посмотреть?
– Ничего, дорогой. Это всего лишь список.
Дети уже вернулись из школы, приехала Мей Тейлор. Они все вместе отправились кататься в парк. Может, ей стоит рассказать Мей и попросить у нее совета? Но это означает крушение построенной на лжи и придуманной для близких и друзей легенды о том, как она познакомилась с герцогом, легенды, которую она рассказывала и своим домочадцам, и друзьям.
– Вот как это случилось. Я была на приеме. Кто-то подошел ко мне и сказал: «Его королевское высочество желает быть вам представленным». И с этого мгновения… – Все запросто проглатывали эту ложь, верили каждому слову. Разве она могла рассказать Мей все, что было на самом деле, и объяснить: «Твой дядя сводник, и Огилви тоже. Они вдвоем замыслили это дело, а меня использовали в качестве орудия. Теперь же они жаждут получить дивиденды»? Разве она могла?
Бесполезно. Даже нечего думать. Дружбу так легко разрушить. В семье начнутся ссоры, все Тейлоры придут в ужас, зарождающаяся между Изабель и одним из братьев Тейлор любовь окончится ничем.
– Мэри-Энн, я никогда не видела тебя такой озабоченной. Тебя что-то беспокоит?
– Да, у меня нет денег.
– Да ты шутишь! У тебя, при твоем положении? Тебе нужно только попросить у его королевского высочества.
– Разве? Интересно. Но оставим это. Паркер, завезите нас к Биркетту, серебряных дел мастеру. Я заказала несколько подсвечников, они должны быть уже готовы.
Естественно, они были готовы. И отправлены к ней домой, как лично сообщил ей Биркетт, сгибаясь в низком поклоне.
– Не соблазнят ли вас посетить магазин вот эти купидоны? Они только что вошли в моду.
– Не надо меня ничем соблазнять. Я и так ринулась бы к этому соуснику и к гербовому щиту.
– Мадам нравится шутить. Вы уже пользовались обеденным сервизом?
– Один раз. Его королевское высочество говорит, что от него пахнет составом для полировки.
– Это невозможно, мадам. У герцога де Берри серебро никогда не чистили. Сервиз мне доставил один эмигрант, который знал слуг герцога.
– Значит, он отдает плесенью из-за того, что им долго не пользовались. В следующий раз, когда мы будем готовиться к приему, я вымою каждый предмет с мылом.
– Мадам всегда так весела. Вам нужно блюдо для кушаний, подаваемых между рыбой и жарким? У меня есть такое блюдо: раньше оно принадлежало маркизу де Сен-Клер. Лишился головы, увы, как и многие дворяне.
– Да, звучит красиво, так и хочется заполучить это блюдо. Но я не Саломея, просящая Ирода исполнить обещание. Сколько мы вам должны, господин Биркетт?
На его лице отразился ужас, он неистово замахал руками. Подобные вопросы не подлежат обсуждению, они откладываются до будущих времен.
– Скажите. Я хочу знать.
– Если мадам настаивает… около тысячи фунтов. Но вполне устроит и пятьсот. Прошу вас, не заставляйте его королевское высочество платить. – Он с поклонами проводил ее к выходу из магазина. Дети помахали на прощание. Лакей закрыл дверцу экипажа и сел на свое место, рядом с кучером. Когда она вернулась домой, ее уже ждала коробка с подсвечниками. А рядом лежал счет, на котором в самом низу было написано: «Буду премного благодарен за произведение оплаты в соответствии с вышеупомянутым…»
Покровительство – это прекрасно, но лучше были бы оплачены счета. Тебе поверят в кредит все, что угодно… только в течение шести месяцев. Как странно, требования об оплате счетов стали приходить пачками. Неужели можно предположить – судя по поведению торговцев, – что через шесть месяцев принцы обычно меняют свое решение?
Она смяла счет и отправила детей к Марте.
– Да, Пирсон, в чем дело?
– Прибыли два джентльмена, они желают видеть вас. Какой-то капитан Сандон и полковник Френч.
– Они сказали, по какому делу приехали?
– Нет, мэм, но они назвали господина Корри.
– Хорошо. Проводите их в кабинет.
Быстрый взгляд в зеркало, поправленная шпилька – и она готова. Тысяча фунтов Биркетту за серебряное блюдо. А эти двое пообещали ей две тысячи гиней. «Буду премного благодарен за произведение оплаты в соответствии с вышеупомянутым, но пятьсот фунтов вполне устроят».
Почему бы не использовать те же слова и не заключить сделку?
Глава 4
Обед подошел к концу. Потом детей уложили и поцеловали на ночь. В кабинете зажгли лампы и опустили шторы.
– Пирсон!
– Да, ваше королевское высочество?
– Скажите Людвигу, чтобы он явился в шесть утра. Я собираюсь поехать в Хаит, до субботы.
– Слушаюсь, ваше королевское высочество.
Герцог расположился возле камина, поставив рядом с собой стакан бренди, расстегнул жилет, вздохнул и вытянулся.
– Спой мне что-нибудь, радость моя.
– Что?
– Какую-нибудь песенку, что поют в Воксхолле. Любую.
Она пела песенки, которые репетировала утром, и краем глаза наблюдала за ним. Он ногой и рукой отбивал такт, тихим голосом подпевая ей. Она заметила, что его голова стала постепенно клониться на грудь, потом он внезапно встрепенулся и опять принялся подпевать. «Помчусь я в Лондон» была довольно проста и легко запоминалась; «Сэнди», эта насмешка над возвышенными чувствами, изобиловала непристойностями. Потом она спела его любимые: «На двух струнах играет твой смычок» – баллада, полная сладострастия; «Я так не буду делать» – усыпляющая, успокаивающая.
Наконец, когда бренди было уже выпито, а голубые глаза затуманились дремой, когда жилет был сброшен на пол, она преподнесла ему последнее возбуждающее средство:
И опустив крышку пианино, стала рядом с ним на колени.
– Почему ты остановилась, дорогая? – спросил он.
– Потому что я целый день тебя не видела. И завтра тебя не будет со мной. А тебе хотелось бы, чтобы я спела еще?
Он посадил ее к себе на колени и обнял, прижав ее голову к плечу:
– Если ты думаешь, что я предпочитаю мотаться по стране и спать в казарме, вместо того чтобы быть рядом с тобой… Что это такое?