Дафна Морье – Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения (страница 50)

Фрэнсис Дейви стоял спиной к огню, он уже придвинул к очагу стол. Хотя Мэри не смотрела на него, она ощущала на себе испытующий взгляд хозяина, и от этого движения ее были скованными. Она заметила изменения в комнате и краешком глаза увидела, что викарий разобрал мольберт и что картины больше не стоят у стены. Письменный стол впервые был завален бумагами и письмами, и хозяин, видимо, сжигал письма, потому что желтые, почерневшие обрывки лежали в пепле под торфом.

Они сели за стол, и Фрэнсис Дейви предложил ей холодного пирога.

— Неужели любопытство умерло в Мэри Йеллан, раз она не спрашивает меня, что я делал сегодня весь день? — спросил он наконец, ласково подтрунивая над гостьей и тут же заставив ее виновато вспыхнуть.

— Меня это не касается, — ответила она.

— Вот тут вы ошиблись, — сказал викарий. — Очень даже касается. Весь день напролет сегодня я занимался вашими делами. Вы ведь просили моей помощи, разве не так?

Мэри стало стыдно; она не знала, что ответить.

— Я еще не поблагодарила вас ни за то, что вы так быстро приехали в трактир «Ямайка», ни за то, что приютили меня. Вы считаете меня неблагодарной.

— Я этого не говорил. Я только удивлялся вашему терпению. Еще не пробило двух часов ночи, когда я отправил вас спать, а сейчас уже семь вечера. Много времени прошло, а мир не стоит на месте.

— Значит, вы сегодня не ложились?

— Я спал до восьми. А потом позавтракал и опять уехал. Мой серый конь захромал, и мне пришлось обойтись кобом[3], так что дела пошли медленнее. Он трусил, как улитка, сначала в трактир «Ямайка», а оттуда — в Норт-Хилл.

— Вы были в Норт-Хилле?

— Мистер Бассат пригласил меня на обед. Нас было там восемь или десять человек, только представьте эту картину: каждый выкрикивал собственное мнение в ухо соседа и никто никого не слушал. Трапеза затянулась, и я был рад, когда мы закончили. Однако мы все единодушно решили, что убийца вашего дяди недолго пробудет на свободе.

— Мистер Бассат кого-нибудь подозревает?

Тон у Мэри был сдержанный, и она смотрела в свою тарелку. Девушке казалось, что она жует опилки.

— Мистер Бассат готов самого себя подозревать. Он опросил всех и каждого, кто живет здесь в радиусе десяти миль. Но оказывается, еще всякие странные личности бродили прошлой ночью по дорогам, и имя им легион. Потребуется неделя, если не больше, чтобы добиться правды от каждого из них; но все равно мистера Бассата это не пугает.

— Что сделали с… моей тетей?

— Сегодня утром их отвезли — обоих — в Норт-Хилл, там их и похоронят. Все уже устроено, вам не о чем беспокоиться. Ну а что касается остального, поживем — увидим.

— А разносчик? Его не отпустили?

— Нет, он сидит под надежным замком и сотрясает воздух проклятиями. Меня этот тип мало волнует. Да и вас, думаю, тоже.

Мэри отложила вилку, которую поднесла было к губам, и опять оставила еду нетронутой.

— Что вы имеете в виду? — спросила она настороженно.

— Только то, что вы не любите разносчика. Я вполне вас понимаю, ибо более неприятный и отталкивающий малый мне никогда еще не попадался. Я знаю от Ричардса, конюха мистера Бассата, что вы подозревали разносчика в убийстве и так и сказали самому сквайру. Отсюда мое заключение, что вы его не любите. Остается только пожалеть, что запертая комната доказывает его невиновность. Из этого человека вышел бы отличный козел отпущения, и это избавило бы нас от многих неприятностей.

Викарий продолжал ужинать с отменным аппетитом, но Мэри было не до еды, и, когда он предложил ей добавку, она отказалась.

— И чем же разносчик навлек на себя ваш гнев? — поинтересовался священник, не желая отступать от этой темы.

— Он однажды напал на меня.

— Так я и думал. Он соответствует определенному типу. Вы, конечно, оказали сопротивление?

— По-моему, я его сильно ушибла. Больше он меня не трогал.

— Могу себе представить. И когда это случилось?

— В сочельник.

— После того, как я вас оставил у Пяти Дорог?

— Да.

— Я начинаю понимать. Значит, в ту ночь вы не вернулись в «Ямайку»? Вы столкнулись с трактирщиком и его друзьями на дороге?

— Да.

— И они взяли вас с собой на берег, чтобы было веселее?

— Пожалуйста, мистер Дейви, не спрашивайте меня больше ни о чем. Я предпочла бы не говорить о той ночи ни сейчас, ни в будущем, никогда. Есть вещи, которые лучше глубоко похоронить.

— Мы не будем говорить об этом, Мэри Йеллан. Я виню себя за то, что отпустил вас одну. Глядя на вас сейчас, на ваш ясный взгляд и чистую кожу, на то, как вы держите голову, и прежде всего на линию вашего подбородка, не скажешь, что на вас сильно отразилось пережитое. Слова приходского священника, быть может, немногого стоят, но вы выказали замечательную стойкость. Я восхищаюсь вами.

Мэри взглянула на него, потом опять отвела глаза и принялась крошить в руке кусочек хлеба.

— Когда я думаю о разносчике, — продолжил викарий немного погодя, щедро накладывая себе тушеного чернослива, — то понимаю, что убийца поступил очень непредусмотрительно, не заглянув в запертую комнату. Возможно, его поджимало время, но минута или две вряд ли решили бы исход дела, а ему, бесспорно, следовало бы сделать свое дело тщательнее.

— Каким образом, мистер Дейви?

— Да заплатив разносчику сполна.

— Вы хотите сказать, что он мог убить и его?

— Вот именно. Гарри-разносчик живой не украшает мир, а мертвый он, по крайней мере, кормил бы червей. Таково мое мнение. Более того, если бы убийца знал, что разносчик напал на вас, у него появилась бы дополнительная причина разделаться с ним.

Мэри отрезала себе кусочек пирога, которого ей совсем не хотелось, и заставила себя поднести его к губам. Делая вид, будто ест, она пыталась сохранить самообладание. Однако рука, державшая нож, дрожала, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Не понимаю, — сказала она, — какое я имею к этому отношение.

— Вы слишком скромного мнения о себе, — ответил викарий.

Они продолжали есть молча. Мэри сидела, опустив голову и неподвижно уставившись в тарелку. Инстинкт говорил ей, что Фрэнсис Дейви водит ее, как рыболов рыбу на леске. В конце концов она не выдержала и выпалила:

— Значит, мистер Бассат и все вы не слишком преуспели и убийца все еще на свободе?

— Ну, не то чтобы мы совсем ничего не сделали. Некоторый прогресс уже есть. Разносчик, например, в безнадежной попытке спасти свою шкуру старательно дает показания и называет имена сообщников, но он не очень нам помог. Мы получили от него полный отчет о том, что происходило на берегу в сочельник — в чем, по его словам, он не принимал участия, — а также получили кое-какое представление о долгих месяцах бесчинств, творившихся до этого. Среди прочего мы услышали также о повозках, которые приезжали в трактир «Ямайка» по ночам, и он назвал нам имена своих товарищей. Правда, только тех, кого знал. По-видимому, организация была гораздо больше, чем мы предполагали до сих пор.

Мэри ничего не сказала. Она отрицательно покачала головой, когда хозяин предложил ей чернослив.

— Фактически, — продолжал викарий, — разносчик предположил даже, будто хозяин «Ямайки» только считался их главарем и что ваш дядя на самом деле получал приказы от кого-то, стоявшего над ним. В этом случае дело предстает в новом свете. Джентльмены разволновались и немного встревожились. Что вы скажете о версии разносчика?

— Полагаю, это возможно.

— Кажется, вы однажды высказали мне то же самое предположение?

— Может быть. Не помню.

— Если это так, то неизвестный главарь и убийца, должно быть, одно и то же лицо. Вы согласны?

— Вполне вероятно.

— Это значительно сузило бы круг подозреваемых. Можно пренебречь всем этим сбродом и поискать кого-то с мозгами и сильным характером. Вы когда-нибудь видели такого человека в трактире «Ямайка»?

— Нет, никогда.

— Он, должно быть, приходил и уходил тайком, возможно под покровом ночи, когда вы и ваша тетя уже спали. Он не мог приезжать по большой дороге, потому что тогда вы услышали бы топот конских копыт. Но всегда есть вероятность, что этот человек приходил пешком, разве не так?

— Да, думаю, вы правы.

— В таком случае этот человек должен хорошо знать пустоши или, по крайней мере, эту местность. Один джентльмен предположил, что главарь живет где-то поблизости — там, откуда можно добраться пешком или верхом. Именно поэтому мистер Бассат намерен допросить каждого жителя в радиусе десяти миль, как я объяснил вам в начале ужина. Как видите, сеть сомкнется вокруг убийцы, и, если он слишком замешкается, его поймают. Мы все убеждены в этом. Вы уже поужинали? Вы ели очень мало.

— Я не голодна.

— Мне жаль. Ханна подумает, что ее холодный пирог не оценили по достоинству. Я говорил, что видел сегодня вашего знакомого?

— Нет, не говорили. У меня здесь нет друзей, кроме вас.

— Спасибо, Мэри Йеллан. Это прекрасный комплимент, я польщен. Но, знаете, вы не вполне правдивы. У вас есть знакомый; вы мне сами о нем рассказывали.

— Я не знаю, кого вы имеете в виду, мистер Дейви.