Дафна Морье – Детектив и политика 1991 №2 (страница 44)
У него что-то случилось со зрением. Пришлось ненадолго прикрыть глаза, а потом и вовсе зажмурить их покрепче, чтобы разогнать цветные круги и пятна, мешавшие целиться. Когда он открыл глаза, худой как раз пропадал из виду в проеме, открывавшемся в стене туннеля. Здоровяк следовал за ним. Том Берри поймал на прицел широкую спину и нажал на спуск. Он увидел, как спина вздрогнула, а затем фигура тяжело упала назад на рельсы. Он повел стволом пистолета туда, где секунду назад находился главарь, но тот пропал.
Не дожидаясь, пока старик закончит свое обращение к товарищам по несчастью, Анита, слегка покачиваясь, прошла к самому началу вагона. Взявшись за ручку двери, чтобы не упасть, она посмотрела сквозь стекло вперед. Рельсы, стены туннеля, сигнальные огни — все это проносилось куда-то мимо, словно втягиваемое невидимым пылесосом. Затем промелькнула станция. "Бруклин-бридж". Еще три-четыре станции, и "Саут Ферри" — конечная. Что потом?
— Никогда не думал, что эти поезда могут так мчаться.
Позади нее выросла громоздкая фигура театрального критика. Действительно, такая массивная, что он, казалось, с усилием держит свое тело в вертикальном положении и от этого тяжело дышит. Лицо красноватого оттенка, свойственного всем неумеренно пьющим. В голубых глазах смесь невинности и горького опыта. Невинность напоказ, подумала Анита, а опытность просто не удается скрыть.
— Вам страшно? — спросил он.
— Вы же слышали, что сказал этот старикан. Он знает подземку. По. крайней мере, он так утверждает.
— Да нет, я просто так, поинтересовался… — глаза критика сияли теперь просто воплощенной невинностью. Она почувствовала, что он слегка прижался к ней. — А вы когда-нибудь работали в театре?
Ох уж эти мужчины! Ладно. Это поможет убить время.
— Два года, — ответила она.
— Вы знаете, я так и думал, — его дыхание еще более участилось. — Мне приходится просматривать так много спектаклей, но все равно я убежден, что видел вас в театре. Не могу только вспомнить, где именно.
— Вы бывали когда-нибудь в Кливленде, штат Огайо?
— Само собой. Так вы там работали?
— В театре "Литтл Гем". Билетером и продавцом жареной кукурузы.
— Шутите…
Он рассмеялся, а потом, воспользовавшись тем, что поезд изрядно качнуло, легко шлепнул ее пониже спины. По привычке, совершенно автоматически, она кокетливо повела плечами.
— Кому взбредет в голову шутить в такую минуту? Через пять минут мы все можем быть уже на том свете.
Он отпрянул.
— Так вы не верите старику? Не верите тому, что он сказал про красный свет и автоблокировку?
— Ему-то я верю. Но вот я смотрю, смотрю вперед и пока не вижу ни одного красного сигнала. Одни зеленые.
Они промчались мимо платформы станции "Фултон-стрит" и снова влетели в туннель. Действительно, впереди, насколько хватало глаз, тянулись зеленые огни.
Патрульный Хэрри Росс связался с оперативным дежурным, как только вагон покинул "Фултон-стрит".
"Они только что проследовали".
"Понял. Спасибо за информацию".
"Послушай, хочешь скажу что-то забавное?"
"Давай в другой раз, а?"
"Нет… По-моему, это важно. Мне показалось, что вагоном никто не управляет".
"Что ты мелешь?"
"Я говорю, что, по-моему, в кабине вагона никого нет. Окно выбито и, как мне показалось, кабина пуста. Я стоял на самом краю платформы, но все равно никого не смог разглядеть. Извини, но мне так показалось".
"Тебе должно быть известно, что поезд не может идти без машиниста. Там есть специальное устройство…"
"О'кей, я, наверное, ошибся".
"Тебе действительно так показалось?"
"Не знаю, может быть, он просто пригнулся".
"Скорей всего, так и было. Конец".
— Мне лучше знать, что я видел, а чего не видел, — пробормотал патрульный Росс, выключив радио. — Если он мне не верит, черт с ним. Я свое дело сделал.
За колонной у Райдера была надежная позиция для обороны. Однако об обороне он сейчас и не думал. Тот, кто стрелял в них, должен быть уничтожен, и как можно скорее, иначе до аварийного выхода Райдеру не добраться.
Когда раздался выстрел, он действовал инстинктивно. Он сразу понял, что не сможет выбраться к аварийному люку, не сделавшись удобной мишенью для второго выстрела. Поэтому он молнией метнулся через рельсы под защиту колонны. Стреляли с юга, а, поскольку он никого не видел в том направлении, это значило, что враг тоже нашел укрытие за колонной. Райдер не стал понапрасну тратить время, стараясь угадать, кто стрелял, или упрекая себя за беспечность. Ни то ни другое помочь не могло. Был это полицейский, спрятавшийся в туннеле, или пассажир, который, как показалось Стиверу, выпрыгнул из вагона, — от этого нисколько не менялось существо проблемы, стоявшей сейчас перед Райдером.
Он посмотрел в сторону аварийного выхода. В проеме ниши виднелось лицо Лонгмэна, напряженно смотревшего на него. Райдер знаками показал ему, чтобы он не ждал его и поднимался наверх один. Лонгмэн не двигался, и Райдеру пришлось повторить свой молчаливый приказ с более решительным видом. Лонгмэн поколебался еще какое-то мгновение, но затем повернулся к лестнице, ведущей наружу. Стивер так и лежал на месте своего падения. Он рухнул на спину с такой силой, что мог сломать себе позвоночник, даже если пуля не причинила ему большого вреда. Глаза его были открыты, и зрачки медленно двигались, но лицо, как и прежде, ничего не выражало. Райдер был почти уверен, что Стивер парализован.
Однако он тут же выбросил из головы мысли о своих сотоварищах и вплотную занялся решением проблемы. Противник почти наверняка знал, где находится он, а Райдер мог только приблизительно догадываться, в каком месте притаился враг. Нужно было заставить его выдать себя, а сделать это он не мог иначе, чем подвергнувшись большому риску. Он проверил свой револьвер, а затем выглянул из-за колонны. Выстрел ударил сразу, и Райдер ответил на вспышку. Он успел сделать еще два выстрела, прежде чем снова спрятался в укрытие, и стал напряженно вслушиваться в тишину. Ни звука не доносилось.
Узнать, поразил ли он цель, было невозможно, не подставляя себя под пули. Второй раз тот же трюк противника не обманет, а времени для маневрирования и выжидания у него не было. Он выскочил из-за колонны и сделал короткую перебежку к следующей. Выстрела не последовало. Значит, враг либо ранен, либо хочет стрелять наверняка. Еще одна перебежка. Тишина. Теперь Райдер сократил дистанцию между собой и противником примерно на треть. Он уже мог видеть его. Это был человек, который распростерся на рельсах. Только ноги его были под прикрытием колонны. Сейчас Райдер мог точно сказать, что попал. Ему трудно судить, насколько серьезно ранен враг. По крайней мере, он еще жив и в сознании. Вот он пытается приподнять голову.
Райдер вышел из укрытия и пошел между рельсов к поверженному врагу. Тот отчаянно тянул правую руку к лежавшему невдалеке пистолету. Ему до него не дотянуться, удовлетворенно подумал Райдер.
Когда вагон "Пелхама, 123" проскочил станцию "Уолл-стрит", его пассажиры снова заволновались и обступили старика тесным полукругом.
— Ну где же ваш красный свет?
— Мы не можем остановиться и все погибнем!
Старик терпеливо уговаривал их:
— Подождите, красный сигнал непременно появится. Он должен появиться!
Старик вопросительно посмотрел на девушку, стоявшую у передней двери вагона. Однако она лишь грустно покачала головой.
Первая же пуля попала Тому Берри под правую руку, и пистолет отлетел в сторону. Вторая, как ему показалось, ударилась сначала в бетон перед ним и лишь затем рикошетом — в грудь. Удар отбросил его влево на рельсы, где он и лежал теперь в луже жидкости, которую его сознание отказывалось воспринимать как собственную кровь.
Пистолет он потерял уже второй раз. В этом есть, видимо, что-то фрейдистское. Он потерял его, потому что хотел потерять? Впрочем, на этот раз нельзя сказать, что оружие было действительно потеряно. Вот он, револьвер, лежит рядышком. Но дотянуться до него он не сможет.
Он видел, как приближается главарь: спокойно, не спеша, в небрежно спущенной руке пистолет. Интересно, с какой скоростью он движется? Вопрос не праздный — от этого зависит, сколько мне осталось жить. Главарь, конечно, мог бы прямо сейчас остановиться, хорошенько прицелиться и прикончить меня. Он ведь попал два раза из трех с гораздо большей дистанции. Но нет, подумал Том, этот тип — законченный педант. Он все доводит до конца наиболее оптимальным способом. С ним он поступит так же, как с итальянцем. Пистолет к виску, и — привет.
Он плакал, когда главарь наконец подошел и склонился над ним. Том закрыл глаза.
В этот момент откуда-то из туннеля донесся крик.
На станции "Боулинг-грин" патрульный транспортный полицейский Северино стоял так близко к краю платформы, что обтер вагон "Пелхэма, 123" полой своего кителя, на которой осталась грязная полоса. Он заглянул прямо внутрь кабины. А так как его доклад по радио звучал спокойно и деловито, информация была на этот раз воспринята всерьез.
"В кабине никого нет. Повторяю, в кабине никого нет. Стекло выбито, кабина пуста".
Сознание инспектора Дэниэлса продолжало оставаться расщепленным. В один момент он снова был там, в Йешиме, со своим дивизионом в кромешном аду японского артобстрела: люди кричали и падали, сраженные осколками или страхом. А через какую-нибудь секунду воспаленный мозг возвращал его в туннель подземки и он чувствовал на своем лице дыхание легкого сквозняка.