Дафна Морье – Детектив и политика 1991 №2 (страница 42)

— Я слушаю тебя внимательно, прелесть моя, — сказал он в телефонную трубку.

После нескольких безуспешных попыток Клив Прескотт перестал вызывать "Пелхэм, 123". Это бессмысленно, подумал он. Мы следим за их передвижением минута за минутой. Уйти от погони невозможно. Глупо. Однако кто сказал, что преступники непременно должны быть умны? Может быть, не все, но эти до сих пор не совершили ни малейшей оплошности.

Он снова взялся за микрофон.

"Центральная вызывает "Пелхэм, 123"… "Центральная просит "Пелхэм, 123" ответить…"

Сейчас у меня начнется истерика, подумала Анита Лемойн. Неужели эти идиоты не умеют считать?

Всеобщее внимание, между тем, было полностью занято хиппи, который выпрыгнул из вагона. Даже старик не думал ни о чем другом, хотя он-то казался самым сообразительным из пассажиров.

— Это инерция, — объяснял в этот момент старик. — Инерция выбросила его из вагона на рельсы. Вряд ли он остался жив.

Кто-то спросил:

— Интересно, зачем он это сделал?

И ответил сам себе:

— Накачался наркотиками, должно быть. Все они такие! Заведутся, а потом творят невесть что…

— Куда они нас везут? — спросила мамаша. — Вы думаете, они нас скоро отпустят, как обещали?

— До сих пор, — заметил старик, — они выполняли свои обещания.

Анита вскочила на ноги и крикнула:

— Вы что, стадо кретинов?! Хотя бы считать-то вы умеете? Все четверо выпрыгнули из вагона. Им никто не управляет!

Старик был явно изумлен этой вспышкой, однако быстро нашелся:

— Милая девушка, — сказал он, — если бы все они покинули вагон, он бы стоял сейчас на месте. Один из них непременно должен был остаться, чтобы вести его.

Анита переводила взгляд с одного пассажира на другого, пока не остановила его на мамаше. Та, видимо, производила в уме нехитрые подсчеты. По крайней мере, было видно, что до нее что-то начинает доходить.

И тут она завопила на устрашающе однообразной, тоскливой ноте.

Если это не заставит их поверить в опасность, решила Анита, тогда не сможет ничто.

На Тома Берри оглушительно кричал отец, явно собираясь выпороть его за проступок, которого он не совершал. От этого крика кровь стыла в жилах маленького Тома. Мать робко пыталась вступиться за сына, но она почему-то говорила странным голосом. Он был похож на мужской. Том открыл глаза, и сон рассеялся вместе с первым ощущением боли. Однако крики продолжались.

Он лежал у одной из колонн рядом с путями и чувствовал, что ранен. Болело все тело: голова, руки, грудь… Он поднес ладонь ко рту, полному теплой и липкой жидкости. Затем ощупал нос, который тоже кровоточил. На лбу вздулась огромная шишка. Голоса продолжали тревожить его, и, приподняв голову, он обнаружил источник их происхождения.

Во мраке туннеля ему трудно было определить, на каком расстоянии от него они находились, но он мог видеть всю четверку достаточно четко. Они стояли у стены и переодевались. Масок на них теперь не было, и лица под сильной лампой без плафона, которая обозначала место аварийного выхода, сияли странным светом, ярким на скулах и носах, чередующимся с глубокими тенями в глазницах и на щеках. Говорил в основном главарь. Постепенно до Берри стало доходить, что происходит. Они сменили плащи и шляпы, и в этой новой одежде, пока полиция будет лихорадочно преследовать поезд, они спокойно поднимутся на поверхность через аварийный люк и смешаются с толпой.

Да, а где же его пистолет? Он был у него в руках, когда он прыгал. Затем в какой-то момент он его выронил. Приподнявшись на локте, он попробовал поискать пистолет, но тут же с внезапным испугом снова откинулся за колонну. Они могут заметить его! Однако как же он найдет свой пистолет, если будет прятаться за колонной? А, к черту пистолет! Он сможет раздобыть другой, а другую жизнь — никогда. Он застонал, но мгновенно подавил вырвавшийся звук. Зачем он здесь? Зачем он прыгнул? Почему так нестерпимо болит голова?

Теперь гангстеры ссорились. Не все, только двое. Он определил, что злобный высокий голос принадлежал итальянскому молодчику, а холодный и размеренный — главарю. Другие двое молчали, наблюдая. Ага, у них, кажется, бунт! Интересно, перестреляют они теперь друг друга или нет? Вот когда самое время будет подползти и повязать их.

"Эй, вы! Хотя вы уже мертвы, я все равно должен объявить, что именем закона вы арестованы…"

Так где же пистолет? Он начал шарить рукой по грязному бетонному полу.

Через лобовое стекло кабины поезда "Вудлоун, 141" было видно, как квадрат смутного света качнулся и поплыл. Инспектор протер глаза.

— Они только что отправились, — сказал машинист.

— А ты чего ждешь?! — заорал на него Даниэлс.

— Вашего приказа, сэр, как вы и сказали. И послушайте, если вы не отпустите мою руку, я не смогу вести поезд.

Инспектор отпустил его.

— Ладно, поехали. Только не слишком быстро.

— Но они-то помчались во весь опор, — заметил машинист и перевел ручку контроллера в рабочее положение. Поезд пошел. — Смотрите, как быстро зеленые сигналы меняются на красные. Вы уверены, что и нам не следует прибавить хода?

— Я не хочу, чтобы они нас заметили.

— Если мы будем так ползти, то они нас, конечно, не заметят, но и мы их скоро потеряем из виду.

— Тогда поезжай быстрее, если думаешь, что так нужно.

— Да, сэр, я думаю, нужно прибавить.

Он двинул контроллер дальше, и вагон помчался быстрее, но это продолжалось недолго. Передние колеса странно клацнули, а затем грохнуло так, словно весь туннель раскололся вдребезги. Хвост вагона подбросило и на долю секунды он завис в воздухе, прежде чем обрушиться вниз. Колеса вагона потеряли опору о рельсы. Вагон бешено трясло и раскачивало из стороны в сторону. Машинист жал на тормоз, и вагон, срезав по пути добрую дюжину колонн, остановился, окутанный облаком пыли и смрадом перегретого металла.

— Сволочи! — яростно выругался машинист. Рядом с ним стоял инспектор, держась рукой за голову. Глаза у него были вытаращены. Из-под шевелюры по лбу стекала струйка крови.

Отстранив машиниста, он вышел из кабины. Прислонившись спиной к двери, чтобы не упасть, он оглядел вагон. Кажется, все, кто в нем находились, кричали в голос. Некоторые еще не успели подняться с пола. Кругом было раскидано снаряжение. Легкий кисловатый запах витал в воздухе.

Чувствуя странную отрешенность, инспектор наблюдал, как его люди поднимаются на ноги. Один из полисменов катался по полу, издавая резкие крики и держась обеими руками за коленную чашечку.

— Помогите ему, — распорядился инспектор Даниэлс. Он хотел сказать еще что-то, но потерял нить. Он ощущал пятно крови у себя на лбу.

— Вы ранены, сэр? — спросил сержант. — Что с нами произошло?

— Мы подорвались на мине-ловушке. Проклятые японцы подорвали наш поезд.

Его поразил странный взгляд, которым окинул его сержант. Слишком молод для такой большой войны. Не умеет распознать мины-ловушки, не знает, как пахнет после взрыва гранаты.

— Я еще хотел спросить, сэр, — сказал сержант, — что нам делать? Какие будут указания?

— Мы сошли с рельсов. Я отправлюсь на разведку, а вам оставаться на местах.

Он снова вошел в кабину машиниста. Тот сидел на своем стульчике, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Доложите о происшедшем по радио, сержант, — сказал инспектор машинисту. — И выясните, сколько времени потребуется саперам, чтобы восстановить путь или предоставить в наше распоряжение другие средства передвижения.

— Бригаде ремонтников нужно не меньше двух-трех часов, чтобы поставить нас снова на рельсы, — ответил машинист. — Но почему вы меня называете сержантом? Вам немного не по себе, инспектор?

— Вместо того чтобы пререкаться со мной, сержант, брались бы лучше за микрофон и доложили все как следует.

Он вышел из кабины, открыл переднюю дверь. Прежде чем он спрыгнул на путь, сержант, с которым он разговаривал минуту назад, спросил:

— Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр?

Инспектор улыбнулся и отрицательно покачал головой. Смешное оно, это новое поколение полицейских. Избалованы техникой, партнерами, компьютерами. Мы, старики, привыкли воевать с преступниками один на один. Даниэлс спрыгнул на рельсы, неприятно поразившись силе удара при приземлении. Однако он тут же выпрямился и, заложив руки за спину, пустился вперед в свою разведку.

Стоя лицом к лицу с Уэлкомом в этот первый момент тишины с тех пор, как они покинули вагон, Райдер слышал доносившиеся из туннеля необъяснимого происхождения звуки: потрескивание, скрипы, тихие вздохи сквозняка. Стивер и Лонгмэн смотрели на него с немым вопросом.

— Повторяю еще раз, — сказал он. — Магазины отсоединить.

Практически одновременно со Стивером и Лонгманом он щелкнул магазином своего автомата, вынул его из гнезда и сунул в левый карман плаща. Уэлком, улыбаясь, покачал головой.

— Разряди свое оружие, Джо, — мягко сказал Райдер еще раз, — чтобы мы могли убраться отсюда.

— Я и так готов, — ответил Джо. — Я пойду вместе со своей игрушкой.

— Ты не должен этого делать, — по-прежнему спокойно сказал Райдер.

— Мой дружок пойдет со мной. Нам еще может понадобиться его огневая мощь, если что случится.

— Весь наш план основан на том, чтобы уйти незамеченными. С автоматом это будет невозможно.

Этот аргумент, как и вся ситуация, был повторением пройденного. Споры вокруг автоматов возникали на протяжении всех последних дней подготовки, но в конце концов Уэлком всегда сдавался, или, может быть, это только так казалось?