Даат Хат – Евангелие Первого Бессмертного (страница 2)
16. Ибо ничто в творении не может быть нарушено без ведома Творца.
КНИГА ПЕРВАЯ. ГЛАВА 6
О ГНЕВЕ И ПРИГОВОРЕ ТВОРЦА
1. Не было грома. Не было молнии, раздирающей небо. Наступила тишина такой плотности, что перестал течь песок в часах мира. Звёзды замерли в своих созвездиях. Ветер умер на полпути между дюнами.
2. И было это безмолвие страшнее всякого гула. Ибо в нём не было ни вопроса, ни упрёка – лишь факт присутствия. Присутствия Того, Чью волю только что разорвали надвое, как завесу.
3. И пали Алеф и Заман ниц. Не от страха наказания, а от внезапного, всесокрушающего осознания масштаба своей дерзости. Они украли не яблоко с древа, а сами инструменты мироздания и поменяли их местами.
4. И раздался Глас. Не с небес, и не из-под земли. Он возник внутри их самых основ, в только что перекроенных сущностях, зазвучав с ясностью ломающейся кости.
5. «ЗАМАН. Сын чистого пламени. Ты возжелал не знания, а функции. Ты пожелал войти в круг, где жизнь платит за жизнь смертью. Ты получил своё».
6. И обратился Глас ко второму.
«АЛЕФ. Сын молчаливой глины. Ты возжелал не мудрости, а длины. Ты пожелал выйти из круга, отказавшись от дара преемственности. Ты получил своё».
7. Наступила пауза, в которой бились их сердца – одно огненное, одно ставшее вечным. И в этой паузе висел вопрос: будет ли их теперь уничтожение?
8. Но Глас не был гласом гнева. Он был гласом закона, восстанавливающего равновесие искажённой вселенной.
9. «НО, – прогремело внутри них, – да не будет ваша воля выше Моей. Да не обратится ваш обмен в хаос. Я дам ему форму. И форма сей будет Судьба».
10. «Заман. Ты получил дар творения жизни. Да будет же он запечатан. Отныне семя твоё, заряженное силой человеческого продолжения, сможет дать росток лишь в одной-единственной почве. В лоне одной-единственной женщины, ходящей под этим солнцем. Найди её песчинку в океане времён. И тогда, лишь тогда, жажда твоя утолится. А после… ты познаешь покой, ибо доля твоя в мире сём завершится».
11. И обратился Глас к Алефу.
«Алеф. Ты выбрал быть свидетелем. Так будь им в полной мере. Отныне путь твой – не путь человека и не путь духа. Твой путь – быть мостом и проводником. Ты будешь идти сквозь века с одним кремнем в сердце: привести Замана к его Единственной. Ибо лишь ты, познавший природу обоих, сможешь узнать в лике смертной – печать её предназначения. В сем – твой долг и твоё искупление».
12. И когда слова отзвучали, тишина сменилась возвращением мира. Вновь запел ветер, поползла тень, замигали звёзды. Но мир был уже иным. В него были вписаны новые законы.
13. Поднялись они с раскалённого стекла. Боль обмена ещё пылала в них, но теперь её отягощала ясная, неотвратимая участь.
14. Посмотрели они друг на друга – вечный скиталец и вечный искатель. И не было в их взглядах ни злобы, ни радости. Было понимание.
15. Заман первый нарушил молчание, и в его голосе звучала горечь принятия:
«Итак, я обрёл желаемое. И оно обрело форму поиска. Справедливо».
16. Алеф кивнул. В его глазах уже мерцало отражение грядущих столетий.
«И я обрёл желаемое. И оно обрело форму долга. Справедливо. Куда пойдём мы теперь, брат?»
17. «Я пойду искать, – сказал Заман. – А ты… ты пойдёшь смотреть. И, как сказано, однажды ты узнаешь то, что я ищу. До той встречи».
18. И разошлись они в ту же ночь – не как враги, но как две половинки одного наказания, связанные невидимой нитью повеления. Алеф – на север, к первым городам людей. Заман – на восток, в древние пустыни, где духи ещё помнили дороги.
19. Так началась Книга Вечного Скитания для одного и Книга Томительного Ожидания для другого. А над ними, в недосягаемой вышине, вращались звёзды, отмечая первый миг их нового, предопределённого пути.
КНИГА ВТОРАЯ: КНИГА ВЕЧНОГО СКИТАНИЯ: Глава 1
О НОШЕ ОГНЯ И УТРАТЕ ТЕНИ
1. И пошёл Алеф от места обмена, и не было у него цели, кроме той, что вложил в него Глас. Огонь Замана горел в его груди не пламенем, а холодной, ясной лампой, освещающей мир без жалости и без тени.
2. Первое, что он познал, – одиночество нового порядка. Он смотрел на людей, своих бывших собратьев, и видел теперь не лица, а мимолётные узоры. Видел, как эмоции пробегают по их ликам, как облака по небу – быстро, сменяя друг друга. Их заботы – о хлебе, о детях, о завтрашнем дне – стали для него далёкими, как шум ручья из-за горы.
3. Второе, что он познал, – боль вечного «теперь». Смена дня и ночи, времён года, рождений и смертей – всё это превратилось для него в мерный, нескончаемый танец пылинок в луче его внутреннего света. Красота увядающего цветка стала для него не трагедией, а лишь… фактом. И в этой утрате сопереживания была мука посильнее физической боли.
4. Он шёл через селения и города. Его не гнали, ибо взгляд его был спокоен, а руки – пусты. Но дети затихали, завидев его, а собаки не лаяли, а лишь скулили, поджимая хвост. Они чувствовали в нём нарушителя природного порядка, существо, у которого нет ни прошлого, ни будущего, а лишь бесконечное, безостановочное настоящее.
5. И была в нём усталость, что не снималась сном. Ибо сон стал для него не потребностью, а привычкой, от которой он вскоре отказался. Ночью он сидел у чужих костров или смотрел на звёзды, и звёзды эти рассказывали ему истории о древних путях, но не давали ответа на единственный вопрос: как узнать ту Единственную?
6. Он вспоминал лицо матери, лицо первой девушки, что вызвала в нём трепет, – но все они стёрлись, превратившись в общий, тёплый, но неясный образ женщины вообще. Как в этом море схожих черт найти ту, на которой лежит печать судьбы для духа огня?
7. Однажды, бредя по дороге, он увидел молодую мать, кормившую младенца у груди. И в его холодное, освещённое изнутри сердце вонзилась острая, живая боль. Боль утраты того, на что он добровольно согласился. Это не было чувство – это был призрак чувства, воспоминание тела о своей прежней функции. Он закрыл лицо и отшатнулся, и женщина испуганно отвернулась, прикрывая дитя.
8. Тогда Алеф понял первую часть своей ноши. Он был бессмертен, но лишён продолжения. Он был полон света, но лишён тени, которую отбрасывает всякое живое, конечное существо. Его путь будет путём призрака среди живых, хранящего в себе тайный огонь для того, кто обрёл способность к жизни, но лишён права на простой поиск.
9. И впервые с момента обмена он воззвал в пустоту не к Богу, а к своему странному брату:
«Заман! Слышишь ли ты? Я несу наш огонь. Но я не знаю, куда несу. Научи меня видеть. Или это тоже часть наказания – идти вслепую?»
10. Ответа не было. Лишь ветер доносил до него запах далёких пожарищ – может, дело рук того, кто искал свою судьбу в ярости и разрушении. Алеф вздохнул, поднялся и пошёл дальше. Его скитание только началось. Впереди были века. И долг, смысл которого ему только предстояло постичь.
КНИГА ВТОРАЯ: КНИГА ВЕЧНОГО СКИТАНИЯ: Глава 2
О ДОЛГЕ ПРОВОДНИКА И ПОИСКАХ ЛИКА
1. Шли годы, складываясь в десятилетия, а те – в столетия. Алеф видел, как рушатся царства, воздвигнутые из глины и гордыни. Как меняются языки, и боги, и моды. Всё это проходило перед ним, как длинный, пёстрый, порой кровавый, порой прекрасный сон.
2. И по мере того как копились в нём эти впечатления, холодный огонь в его груди начал менять своё свойство. Из простого источника света он стал инструментом видения. Алеф начал замечать не просто лица, а… отсветы. Слабые, едва уловимые искорки в глазах некоторых женщин.
3. Сначала он думал, что это игра его усталого сознания. Но искорки повторялись. Они не были красотой или добротой. Это было нечто иное – качество внутреннего огня, особый рисунок души, который отзывался на пламя, спящее в нём самом.
4. Он начал следовать за этими отсветами. Под видом странника, лекаря, а иногда и пленного раба, он входил в дома, наблюдал. И каждый раз разочаровывался. Искорка была, но не та. Она горела обычным человеческим огнём – страсти, ума, воли – но в ней не было той глубинной, бездонной пустоты, готовой принять в себя целую вечность духа. Не было печати избранности.
5. Однажды, в земле, что ныне зовётся Месопотамией, он нашёл Замана. Тот сидел среди развалин ещё дымящегося города, в который пришёл с войском, пытаясь силой и кровью вызвать к жизни свою судьбу. Пламя его было мутным, яростным, опьянённым властью.
6. «Я ищу её в царицах и жрицах, – прошипел Заман, не глядя на Алефа. – В тех, кто обладает силой. Разве не достойна она могущества?»
7. «Я не знаю, что достойно, – тихо ответил Алеф. – Я знаю лишь, что не видел её знака ни в одной из тех, кого ты вознёс или низверг».
8. Заман резко обернулся, и в его глазах полыхала обида.
«Ты хочешь сказать, что все эти века… напрасны?»
9. «Нет, – сказал Алеф, глядя на пепел. – Они – часть пути. Но не цель. Её огонь должен быть иным. Не зажжённым извне, от трона или алтаря. Он должен гореть изнутри. Тихим, неугасимым светом… как свеча в дальней комнате дома».
10. Заман рассмеялся, и смех его был похож на треск ломающихся костей.
«Ты говоришь как старик, Алеф. Как тот, кто отчаялся».
11. «Я говорю как тот, кто смотрит, – парировал Алеф. – А ты – как тот, кто хочет захватить. Может, в этом и есть разница нашего поиска».
12. Они разошлись вновь. Но встреча эта стала для Алефа откровением. Он понял, что его долг – не просто «узнать». Его долг – сдерживать. Сдерживать отчаяние и ярость Замана, которые могут погубить всё. Он – не только проводник, но и стоп опора, и совесть.