Д. Замполит – Команданте (страница 45)

Не доходя метров пятидесяти до танка, студенты устроили митинг, все с теми же требованиями – отставка президента, демократические свободы, национализация, «возврат к идеям революции 1952 года» и Торрелио, подобравшись поближе к бронированной громаде, малость успокоился. Как оказалось – зря.

На поперечных улицах, невидимых с его места, раздались крики и вскоре в митинг врезались несколько групп полиции, вздымая и обрушивая на протестантов дубинки. Толпа качнулась, закипела драка, фараонов массой отбросили обратно…

Грянул залп.

Вопреки ожиданиям, толпа не кинулась врассыпную а, наоборот, взревела и подалась вперед. Стукнуло еще несколько одиночных выстрелов, а потом вдруг зачастили пистолеты-пулеметы, этот звук Торрелио хорошо запомнил по налету в Тарате – тогда ими пользовались партизаны.

Рев толпы нарастал, число флагов тоже и, похоже, фараонов окончательно смяли, судя по тому, что из прохода между домами к танку выскочил окровавленный полицейский капитан.

– Лейтенат! – заорал он на армейского. – Нам требуется помощь!

Офицер, безучастно наблюдавший всю заваруху из башенного люка несколько даже лениво ответил:

– У нас приказ блокировать площадь и не покидать места, во все остальное не вмешиваться.

Капитан отчаянно махнул рукой, вытер кровь с лица и с пистолетом в руке потрусил дальше, но из проулка выплеснулась очередная группа демонстрантов и сомкнулась над ним как волна, не дав сделать и выстрела. Возбужденные протестующие опять остановились совсем близко от солдат. Торрелио вжался в стену, ожидая самого худшего. От толпы отделилась девушка, медленно дошла до танка и обратилась к лейтенанту с просьбой пропустить их к Ассамблее и Дворцу правительства.

– Сеньорита, я имею приказ блокировать площадь и не покидать места, – повторил офицер и внезапно улыбнулся.

Храбрая девица неожиданно легко запрыгнула на броню, поднялась к башне и поцеловала офицера, старательно делавшего вид, что несет службу.

– Армия с народом! – торжествующе прокричала студентка.

Откуда взялись кантуты[81], которые демонстранты вставиляли в стволы винтовок, когда протекали сквозь заслон, Торрелио не заметил, он вообще сообразил, что происходит нечто странное только когда увидел букет, торчащий из дула танка.

– На аэродром! Баррьентос уехал на аэродром! За ним, устроим проводы! – пронеслось по толпе и тысячи людей, как один человек, развернулись и потекли в сторону Эль-Альто.

Дезертир перекрестился, в очередной раз возблагодарил Деву Марию и заспешил по пустеющим улицам на рынок.

Вечером те, кто побывал на аэродроме и вернулся, со смаком рассказывали о тамошних событиях:

– Едва успели! Мы пока пешком добирались, ему готовили самолет, но армия заблокировала полосу.

– Зачем?

– Не выпускали, пока не заявит об отставке, а он кобенился, но все-таки подписал. Вот мы и увидели, как он рванул к самолету, а когда по трапу поднимался – свист стоял такой, что движков слышно не было, военные нас не сдержали и мы ломанулись на поле, так летчик прямо ногой трап отпихнул и дверь на ходу закрывал!

– Улетел?

– Улетел. И прилетел.

– Что, обратно?

– Да нет, – хитро разулыбался рассказчик. – Пас Эстенсоро прилетел.

– Врешь!!!

– Да провалиться мне на этом месте! Только Баррьентос взлетел – глядь, перуанский самолет садится и прямо к нам подруливает. Дверь открывается – Пас, собственной персоной! И ручкой так нам делает.

– А вы что? – слушатели собрались в плотное кольцо вокруг очевидца.

– Освистали, – солидно ответил герой дня. – Хватит нам его фокусов. А потом военные подогнали вместо трапа броневик, на него залез не то генерал, не то полковник, встал вровень с Пасом и прямо так разговаривал…

– И что???

– Завернули обратно. Так что потоптался бывший президент на порожке полчасика, да и улетел обратно в Перу.

– Мда… – раздумчиво протянул один из сидевших в харчевенке. – И что же дальше будет?

– Революционная хунта во главе с генералом Торресом.

– Это с начальником генштаба? – влез Торрелио.

– С ним самым.

Коли не случилось танков в Праге, то для соблюдения баланса они случились в Ла-Пасе. Целых четыре штуки, переворот Торреса оказался в два раза организованней и мощней, чем недавний переворот Миранды. Хотя де-юре даже и не переворот – Баррьентос сложил полномочия и передал их генералу совершенно официально.

Нельзя сказать, что вся заваруха застала партизанский штаб врасплох, об этом давным-давно уговорились с Торресом, но сообщение «начинаем» от него пришло на несколько дней раньше назначенного срока. То ли ждать больше нельзя, то ли начальник Генштаба решил перестраховаться, но герильерос пришлось вскакивать в этот вагон, что называется, на ходу.

Хитрый Че успел заблаговременно повстречаться по отдельности со всеми местными коммунистами, отчего во всеобщей забастовке они выступили единым фронтом – просоветские, прокитайские, троцкисты и так далее. Дружно действовали и профсоюзы под руководством Хуана Лечина и Вилли.

Сыграло и вроде бы мелкое обстоятельство – высокий процент среди офицерского корпуса выходцев с равнин, которые поддержали выступление «земляков» из Санта-Круса. Вася невольно вспомнил аргентинского профессора из Мексики, вернее, его рассказы о Гражданской войне в США – процент южан среди комсостава был куда выше и потому поначалу конфедераты лупили северян в хвост и в гриву. В Боливии же это пока сыграло на руку Национально-Революционной Хунте, сформированной генералом Торресом из военных, профсоюзных деятелей, нескольких депутатов ассамблеи от близких по взглядам партий и представителей герильерос. Но потом, когда начнутся настоящие преобразования, с этим раскладом придется разбираться серьезно – камбы, по преимуществу испанцы и креолы, традиционно недолюбливают индейцев, так что без чисток в армии и полиции не обойтись. И начаться она должна в ближайшее время, пока участники переворота Миранды отстранены от командования, пока правые растеряны и подавлены, пока потенциальные контрреволюционеры бегут из страны – в нижней части Ла-Паса царила натуральная паника, рейсы из Эль-Альто забиты на несколько недель вперед, с пропускных пунктов в Чили и Перу докладывали о километровых очередях. Жаль, конечно, среди эмигрантов много людей нужных профессий, но так тоже неплохо.

На третий день Торрес объявил о создании на местах «народных ассамблей», политике национального примирения и амнистии тем, кто сражался в горах. Партизаны ответили прекращением боевых действий и заявлением, что на базе Повстанческой армии формируется «Революционный повстанческий союз Боливии». Че Гевару во всех этих процессах не светили, дабы не компрометировать Торреса – для внешнего наблюдателя к власти пришла стандартная латиноамериканская хунта, ну, может быть, более левая, чем обычно, но такие тоже в истории континента не редкость.

– Не рвался бы ты так в Аргентину, abuelito, рано еще.

– Ну, когда-то надо же, chico. Ты вон, в Перу собрался

Вася и Че сидели на штабеле бревен у ворот бывшей школы рейнджеров в Тарате и смотрели на стройку. Сколько человек восстанавливало порушенные минометным огнем здания, сосчитать сразу не удавалось, одно ясно, что много. Расположения рот, штабные домики, радиорубка, склад, кухня, медпункт – везде работали герильерос, пока без приставки «бывшие». Официально здесь будет «школа антипартизанской борьбы», издние второе, дополненное и улучшенное.

Начальником школы назначен Хоакин, комиссаром Инти, за контрразведку отвечает Антонио, они и остаются за старших в Боливии. Остальные – либо в другие места, либо вообще в другие страны, как Че и Вася. Аргентинцев, парагвайцев и уругвайцев, а также индейцев гуарани в последние недели переводили в отряды южного сектора и теперь они понемногу выдвигались к границе, чтобы обеспечить закладку базы в Аргентине. Как только там появится основа – уйдет первая колонна, за ней вторая, а затем, когда они обустроятся в провинции Хухуй, туда двинется и третья, во главе с «команданте Бенитесом». Сколько сможет Че сохранять инкогнито у себя на родине, да и вообще, сколько смогут продержаться там герильерос против куда более сильной, чем боливийская, армии – вопрос вопросов. Вася пытался настаивать на том, чтобы повременить с походом на юг, дождаться переворота в Перу и Народного Единства в Чили, но Гевара был непреклонен.

– Понимаешь, в Перу-то сейчас идеальная ситуация, Торрес прогнозирует там такой же левый переворот, так что мы будем ко времени. А вот в Аргентине режим стоит крепко.

– И что теперь, ждать, когда он развалится сам? – Че недовольно пыхнул неизменной сигарой.

Вася тяжело вздохнул. С одной стороны, вся стратегия учит, что надо бить противника слабого, там и тогда, где тебя не ждут. С другой – время уходит, и если им повезло избежать тепловизоров, то неизвестно, что будет через год. Это сейчас партизаны могут иметь оснащение не хуже, а местами и лучше, чем правительственные войска, но электроника развивается стремительно, новое высокотехнологичное оружие все дороже и его одними выкупами от Хохшильдов не обеспечишь. Нужны будут ПЗРК, средства РЭБ[82], системы связи, да много еще чего, что может поставить диктаторам Америка и чего не смогут получить партизаны. Так что надо врезать именно сейчас, валить всю систему до того, как она станет непробиваемой.