Д. Замполит – Команданте (страница 44)

В Кочабамбе же все прошло не так таинственно, а скорее наоборот – весомо, грубо, зримо. Боевики позаимствовали у бравых бомбейрос[78] ярко-красную машину, снесли ей навесик у входа и заблокировали двери криминальной полиции, а потом с крыши пожарного авто проломили черепицу и вломились в здание сверху и через окна.

Поскольку нападавшие гранат не жалели, вышло все быстро, шумно и кроваво.

Глава 21 – Революция кантут

Боливийские новости почти каждого дня летом и в начале осени 1968 года разнообразием не радовали: страна пошла вразнос, вспыхнула настоящая уличная война левых с правыми. Полицейские хватали всех подряд, в ответ городская герилья при помощи наезжавших с гор партизан штурмовала участки, фалангисты пытались захватить оружие у профсоюзов, самооборона общин вместо увещеваний стреляла на поражение, отчего рондас перенесли свои акции в города.

На этом фоне почти незамеченными проскочили для касика новости о первой французской водородной бомбе и о номинации Никсона в качестве республиканского кандидата в президенты. Да и то, Васю куда больше интересовали события в Париже и Праге, но пресса Боливии о такой глуши (подумать только, десять тысяч километров от Ла-Паса!) почти ничего не писала – происходящее на улицах занимало публику значительно больше.

События во Франции, насколько мог судить Вася, шли без изменений – в мае начались выступления молодежи, захват университетских корпусов и возведение студентами баррикад в Латинском квартале. Газеты даже успели опубликовать фото, над которыми поржали все, сколько-нибудь понимающие в уличных боях, а в особенности «испанцы» – Гильен и Дуке.

– Да, потеряли культуру строения баррикад, – ухмыляясь, сообщил Васе доктор. – Навалить гору хлама поперек проезда каждый дурак сможет, только ее любой броневик пробьет и не заметит. А уж прострелить насквозь вообще нечего делать.

– А что не так?

– Не знаю, как у французов, а мы строили баррикады из мешков с песком и булыжника. Если все правильно сделано, ее и артиллерией развалить непросто.

Вася печально ухмыльнулся – никто не будет гвоздить сорбонские «баррикады» пушками и стрелять сквозь них. Какие танки, бог с вами? Этим барчукам, как бы они не бесились, разбитую посуду простят – в конце концов, их родители, ныне добропорядочные буржуа, тоже в молодости бузили и даже освистывали профессуру. Все лидеры протестов лет через двадцать прекрасно впишутся в «общеевропейский дом», тот же Кон-Бендит станет депутатом Европарламента и уважаемым членом партии зеленых.

Потом жахнула всеобщая забастовка, де Голль объявил досрочные выборы, а в Чехословакии все оставалось непонятно.

Весна закончилась, лето закончилось, а всех новостей о вводе войск – учения по совместному патрулированию границы, для чего в страну прибыли пограничники из ГДР, СССР, Польши и Венгрии. И еще несколько «открытых писем» из числа валом публиковавшихся в чехословацкой прессе, к полному изумлению мировых медиа, которые никак не могли прийти к единому мнению – одни газеты называли эти письма антикоммунистическим, другие прокоммунистическим. Все сведения о событиях в Праге доходили без подробностей, черт его разберет, что там происходит. Сам Дубчек выступал на совещании компартий Восточного блока в Кракове, и вроде бы все прошло спокойно.

Во всяком случае, танков на улицах пока не видели ни в Париже, ни в Праге.

Два узколицых сеньора в штатском, с видимыми издалека повадками военных и соответствующей выправкой, довезли дорогого гостя прямо до трапа самолета. На усиленном посту при воротах аэродрома один из них просто показал сержанту свои документы, тот на всякий случай отзвонился по телефону, пока узколицый нервно притопывал ногой, и, наконец, приказал поднять шлагбаум. Машина пропылила мимо двух пулеметных ячеек, сложенных, судя по свежему цвету мешков, совсем недавно, выкатилась на поле и плавно подрулила к самолету PanAm.

Гостя буквально сдали на руки экипажу – полный американец не вязал лыка. Ну, или делал вид, что не вязал, потому как в последний момент он вдруг оглядел окружающее пьяным глазом и встрепенулся. Очень таинственным, но в то же время очень громким шепотом он строго наказал провожающим:

– Не забудьте про винтовки!

И тут же обмяк в руках стюардов, которые вместе с узколицыми отворачивались от метрового выхлопа перегара.

Дождавшись, пока за американцем закроется дверь самолета, а персонал аэропорта откатит пассажирский трап, двое уселись обратно в машину и тронулись на выезд.

– Как всегда. Прилетел, навел суматоху, обосрался, дал ценные указания и улетел, – скептически скривил лицо сидевший за рулем.

– Ну, не скажи, кое-что полезного он сделал. Последняя операция мне, например, нравится.

– Вот именно что «последняя». Есть у меня ощущение, что пора готовить пути отхода.

– Ощущения? – настороженно спросил пассажир.

– Именно, – водитель не стал делиться оперативной информацией с коллегой из другого ведомства.

– Ну… у меня тоже они есть, – медленно подтвердил сидевший справа. – Кстати, через пару месяцев в Буэнос-Айресе будут курсы для нашего брата. Нет желания поехать?

Водитель понимающе усмехнулся и поддал газу, оставив сержанта с пулеметчиками чихать у шлагбаума.

Маленького человека тащила за собой большая толпа, запрудившая улицы Ла-Паса. Повсюду над головами реяли красно-желто-зеленые флаги Боливии, при криках «Долой!» или «Свобода!» вздымались кулаки, а человечек все пытался выбраться на берег. И в самом деле, работу никто не отменял, даже если толпа подхватила и понесла всех, кто в тот момент был на рынке, это же не повод бросать дело?

Ходить и орать оно, конечно, весело, но ведь они потом проголодаются и придут в десятки уличных едален, а там никого нет! Все бросили работу и побежали вслед! Не-ет, надо срочно обратно, если в тот момент, как толпа начнет расходится, он окажется единственным на рынке, у кого найдется горячая еда, за вечер можно будет заработать больше, чем за неделю! Так что надо сначала выгрести поближе к стенам, а там за что-нибудь зацепится, а еще лучше уйти дворами.

Шепотки о мятеже в Санта-Крусе пошли три дня назад – чертовы камба[79] все время недовольны начальством в столице и поднимают бузу при каждом удобном случае, но на этот раз все выглядело значительно серьезнее – в 6-м военным округе три дивизии, и все три вывели солдат на улицы, заняли города департамента, объявили, что будут применять силу при любых попытках «дестабилизации» и потребовали отставки Баррьентоса.

И первые демонстрации начались тоже три дня назад, но тогда полиция сумела загнать смутьянов обратно в университетский городок, хотя многие жители Ла-Паса поддерживали студентов. Ух, сколько было вечером разговоров на рынке – падет Баррьентос или нет? Что будет делать армия? А шахтеры? Вернется ли президент Пас Эстенсоро? И торговля хорошо шла – спорщики не забывали приходить за следующей кружкой кофе и чорипанами[80], почти все раскупили, пришлось ночью бегать на закупки, чтобы начать день во всеоружии. Утром-то что – перехватили пирожок-другой и на работу, в обед тоже посетителей не жди, большинство предпочитает что-нибудь посолиднее, чем кусок на бегу, зато вечером…

Конец второго дня тоже пошел на ура, было что обсудить – в шахтерских районах началась забастовка, горняки на этот раз объявили «свободной зоной» не только рудники, но и департаменты целиком. Да еще и вывели рабочую милицию под лозунгами «Помни Йайагуа!» на патрулирование городов, причем в города Оруро и Потоси отряды вооруженных горняков перебрасывали с выработок на грузовиках. Рыночных гуру политического анализа больше всего поразило бездействие армии – гарнизоны объявили себя «нейтральными» и заперлись в казармах. Днем пришли вести из Камири, где точно так же при попустительстве военных город взял под контроль профсоюз нефтяников. Правительство все пыталось уговорить мятежников, даже ценой предоставления им министерских портфелей, но в Санта-Крусе стояли на своем.

– Долой Баррьентоса! – заорал долговязый мужик из числа заводил.

– Долой! Долой! – откликнулась радостным ревом толпа.

– А ты что не кричишь, не рад? – ткнул сосед бывшего рядового Торрелио.

– У меня, падриньо, на рынке огонь под котелком остался, как бы беды не случилось, – вывернулся повар.

– Давай-ка к стене протолкаемся, – неожиданно предложил помощь сосед.

Вчера новости продолжили сыпаться как из мешка. С утра газеты вышли с объявлением о всеобщей бессрочной забастовке до отставки президента. Против выступили только несколько мелких партий и эти, как их, фалангисты. Но у БСФ дел и без стачки по горло, многие их офисы разгромили, а засевшим в них крепко накостыляли, а кое-кого и подстрелили. Но главной новостью стал выход герильерос – они спустились с гор и заняли два десятка городов, перерезав соединяющие Боливию дороги. Ну и попутно вломив местным рондас, отчего уцелевшие сидели тише воды, ниже травы.

Торрелио, конечно, возблагодарил Деву Марию Розарию за то, что он вовремя дезертировал из армии и сейчас трудится в Ла-Пасе, подальше от всех этих опасных мест, но осторожности не сбавлял, а то еще выйдет, как в прошлый раз…

Ну вот, прямо накликал. Стоило выбраться из толпы, проскочить пару улиц, радуясь, что здесь посвободнее, и завернуть за угол, как ему почти что в лоб уперся ствол танка. Железная каркалыга перегораживала проход в сторону Пласа Мурильо, за ней с винтовками «на грудь» выстроилась шеренга солдат… Торрелио обернулся и понял, что попал – со стороны факультетов шла толпа студентов, причем флаги у них были не только национальные, но и красные, коммунистические и даже черные с чаканой, партизанские.