Д. Штольц – Яд и Меч (страница 17)

В коридоре жители Корвунта едва ли не с криками разбежались в стороны, когда дверь отворилась и в проеме возникла худая фигура мага. Зостра со сложенными за спину руками прошел мимо вжавшихся в стены бойцов и спустился в таверну. Там его уже нетерпеливо ждал Милас.

— Вы отдохнули, господин? — вежливо поинтересовался Наместник, пытаясь скрыть дрожь в руках. — вы наелись?

— Более-менее, благодарю.

— Что нам делать с колдунами?

— Я же сказал, что ничего, — Зостра печально покачал головой. — Вчера они действовали опрометчиво, но сегодня будут осторожны.

— Что это значит?

— Это значит, что я не в силах укрыть весь город щитом, так что стену смогут убрать в любом месте.

Близился закат, огненные лучи скользили по улицам и заливали таверну оранжево-золотым светом. Люд в харчевне навострил уши и, спрятавшись по углам, с ужасом взирал на щуплого старика, который стоял в отблесках заходящего солнца.

— Так вы не сможете помочь? — сорванным голосом спросил Милас. — Хоть что-нибудь, ради Ямеса.

Зостра покачал головой и развел руками.

— Я не смогу убить их всех. И как только они, ценой нескольких жизней, убедятся, что я один — сразу же применят в другой части города рассеивающий камень и прорвут вашу оборону. Так что, молодой человек, — обратился к массивному Миласу тщедушный Зостра. — Город в любом случае будет взят. Не тешьте себя пустыми надеждами. Мы — мертвецы.

Все вокруг молчали. Над людьми нависла тень ужаса, которая хватала за горло и душила. Багряный луч солнца стал медленно отползать от ног мага к выходу из таверны — солнце садилось. А где-то вдалеке зазвучали барабаны и запела труба. В углу, около деревянного стола, неожиданно расплакался маленький ребенок, который вспомнил, что после такого гула погиб его папа. В таверну ворвались несколько дозорных одновременно.

— Господин!

— Началось!

Зостра, хоть и стоял величаво посреди паникующей толпы, не сдержался и вздрогнул. Он вышел следом за Миласом, прошел улицу, шепнул пару слов на Хор’Афе и поднялся на галерею. Из лагеря неприятеля выдвинулся крупный отряд: лучники, мечники, люди с таранами и лестницами. Под гулкое пение трубы войско направилось к главным воротам. Сопровождали полчище девять чародеев.

— Стреляют! — закричал кто-то со стены.

Зостра поднял глаза, и тут же перед самым его лицом чиркнул о невидимый щит наконечник стрелы, высек искру и рухнул наземь. С дрожью Милас посмотрел на спокойного мага.

— Полсотни мужиков на южную стену! — кричал где-то вдалеке Хильд.

— Куда ты пошел, болван! Живо на стену, не смей прятаться! — закричали в сторону юнца, который пытался скрыться в доме.

Милас обеспокоенно смотрел на подступающее войско. Все вокруг застыли, с окаменевшими плечами и тяжелыми руками. На атакующих из тисовых луков полился дождь стрел. В сторону тарана полетели факелы, однако они лишь скользнули по щиту и упали наземь. Таран спокойно подтащили к воротам, и над Корвунтом разнесся грохот железа об окованные ворота. Слева от фланкирующей башни смахнули бревном лестницу.

— Сделайте же что-нибудь, черт вас побери! — закричал Милас южному магу. — Неужели в Вас нет ни капли сочувствия? Или Вам собственная жизнь не дорога? Ради Ямеса, я умоляю, помогите!

Зостра, сложив руки на парапет, помялся. Как бы не были тщетны надежды, но умирать не хотелось. Не так быстро. Поэтому маг вздохнул, недовольно взглянул на Суйгурию и его младших колдунов и прошептал заклинания. Они разнеслись песней над галереей, и защитники, стоящие рядом с магом из Нор’Алтела, в ужасе отшатнулись. Щит вокруг тарана вспыхнул и начал трескаться. Суйгурия вскинул голову и нашел взглядом Зостру. Предводитель Змеи нахмурился, и с его губ сорвался Хор’Аф, колдуны начали вторить ему, отчего их слова сплелись в дружный хор.

Дыры в щите стали зарастать, стенки утолщаться, но Зостра усилил голос, вцепился гневным взглядом в одного чародея. Барьер взорвался брызгами разноцветных огней, обжег людей под ним и вокруг, а тот, кого буравил взором Зостра, закричал дурным голосом и упал замертво с кобылы.

Помощник Суйгурии, Барлеотон, полноватый и нежный колдун с мягкими вихрами, выкинул вперед руку, пользуясь моментом, пока Зостра атаковал, и с его губ слетели злые слова.

— Зар'Ерлъе'Лясъя!

Молния зигзагом соскользнула с пальцев Барлеотона и растворилась в барьере Зостры, на мгновение вспыхнув.

Отряд Белой Змеи побледнел.

— Двусловец! Это двусловец! — завопил Барлеотон и, не успев создать вокруг себя барьер, умер от колкого заклинания Зостры.

По настилу тарана расползлось пламя, и воины попытались отступить, погибая под шквалом стрел. Суйгурия вместе с помощниками сбились в плотную кучу, бросив глеофян умирать, и под небольшим, но крепким щитом спешно отошли. Колдуны взглядами испепеляли Зостру. Зостра же приложил руку ко лбу, вытянул ладонь вперед и интеллигентно поприветствовал предводителя Белой Змеи, по-южному, с мягкой улыбкой. Лицо того же в злобе перекосилось.

— Дайте мне что-нибудь надеть, — обратился со вздохом к Миласу маг. — Я не смогу после истощения держать одновременно и свой щит, и атаковать.

Зостре мигом выдали полное облачение и, одевшись в ближайшем доме, старик заходил туда-сюда по галерее, посматривая вниз. Над Корвунтом сгустились сумерки. Стремительно темнело, и обеспокоенный маг водил глазами по волнам атакующих, выискивая колдунов. Чуть погодя маг из Нор’Алтела увидел вспыхнувший в ночи от стрел щит одного колдуна. Тот, посланный трусливым Суйгурией, отчаянно ринулся к южной стене, прикрываясь воинами. Поодаль, на холме, застыл в ожидании и сам Суйгурия Авари. Зостра очень живо побежал, протискиваясь в узком проходе. Зазвучал Хор’Аф, и, не успев уложить камень у стены, колдун с криками умер, когда его щит разорвался, а сердце лопнуло. Зостра же, тяжело дыша, облокотился о зубцы стены — слишком стар он уже для таких забегов.

В это время другие чародеи, завидев смерть товарища, вернулись в лагерь, к расписному шатру. Там уже стоял гневный Кидот Порфилиус.

— Он один, — сказал Суйгурия. — Там один маг.

— Один? Тогда почему вы не смогли пробить вчера стену? — спросил неверяще военачальник. — Почему ты стоишь здесь, а не там, на поле битвы, Суйгурия?

— В договоре было оговорено, что мы должны помочь рассеять стену, — огрызнулся Суйгурия. — Мы не должны были бороться с выходцем из Байвы! Именем Моэма, там двусловец, который может плести одновременно два заклятья, Кидот!

— Один маг, даже из Байвы, не сможет долго защищать город.

— Мы тоже не сможем защищаться против него в открытом бою! Он специально убил сильнейшего щитоносца, который держал над нами барьер. Если мы еще раз туда пойдем, Кидот… Он сломает щит Фоэрла, Фоэрл не так силен, и положит всех нас. А чтобы нам напасть на него, Кидот, ты понимаешь, что нам нужно отказаться от своих барьеров! Это смерть против двусловца!

— Мне плевать! — рыкнул Кидот Порфилиус на расиандском, а затем, успокоившись, предупреждающе похлопал по ножнам. — Иди и сделай, что положено, или я передам послание в Гиратион. Сколько у вас осталось рассеивающих камней?

— Три камня, Кидот, — трясущимися руками Суйгурия, счастье которого зависело от осады, снял шлем, и миру явилось худое лицо с мягкими щеками и полными губами. — Этот Прафиалов ублюдок спалил вчера пять артефактов и сегодня один, вместе с Седрилом. Но мы… Мы разделимся, под покровом ночи попадем к стенам с помощью иллюзий и сделаем дыру.

— Так ступай! Чего встал!

Неожиданно Суйгурия замер и побледнел. Кидот непонимающе посмотрел на колдуна, но затем услышал и сам. Топот. Топот коней. Со стороны Западного тракта земля вздрогнула под копытами нескольких тысяч огромных жеребцов, и эта дрожь докатилась и до лагеря глеофян. Послышалось пение солровского рога.

— Строиться! — закричал Кидот мерифиям, а сам бросился к коновязи.

Весь Корвунт затих, жители с бледными лицами вслушались в приближающийся гул. Никто не верил. Всем казалось, что это иллюзия, отклик надежды в сердце, которая отдавала в больные и уставшие головы. А затем город накрыл вопль счастья. Мимо Корвунта на размашистой рыси пронеслись всадники. Бледная луна вышла из-за облаков, и нагрудники, шлемы с вороньими перьями и оружие засияли благодатным и даже священным для жителей Корвунта светом.

Сверкающее во тьме войско мчалось по предгорным равнинам к вражескому биваку. Люди привстали в седлах, упершись в стремена, а острия копий нацелились на неприятеля. В лагере Глеофа царил хаос. Не успев построиться, глеофяне уже кинулись врассыпную. Никто не ждал Белого Ворона так рано, но сейчас он был во главе Солров и вел их за собой. Войско Филиппа разделилось на несколько крупных отрядов, и хрипящие злые кони миновали палисад и ворвались в лагерь, вспоров его. Равнины наполнили крики, лязг металла и визжание лошадей. В глазах солров плясала сама смерть, и глеофяне вопили, когда их грудь протыкали копья, а головы, будто кочаны капусты, разбивали тяжелые копыта.

Суйгурия вместе с двумя колдунами уже мчался верхом к реке, в горы. Оглянувшись, чародей увидел, как от места побоища, что было когда-то лагерем, отделились несколько солров и пустились вдогонку. Мужчина побледнел и остервенело впился пятками в бока коня, подстегивая. В воздух со свистом взвились стрелы и чиркнули о магический щит. Защита вспыхнула, заискрилась и на мгновение залила все вокруг ярким светом, но барьер выдержал. Это заприметил высокий всадник в зеленом плаще, и, отдав короткий приказ, тут же поскакал следом.