Д. Штольц – Удав и гадюка (страница 37)

Этих подопечных культа Раума, бога убийств и хитрости, с детства растили лишь с одной задачей — служить. С пеленок над младенцами стояли шептуны. На протяжении всего сна они безостановочно произносили заклинание исчезновения. Дети росли с этими словами Хор’Афа в голове — слова звучали во время жестоких тренировок, обеда, сна и близости. И благодаря этой дрессировке, в буквальном смысле, они могли без произнесения заклинания вслух осуществлять его мысленно и молниеносно. Услуги такой могущественной гильдии, как культ Раума, стоили очень дорого, а уж само приобретение такого охранника, что будет вернее пса служить хозяину, обходилось в немыслимые суммы.

Именно такие наемники были подосланы тридцать один год назад в Брасо-Дэнто.

Когда луна пряталась за черными облаками, в сопровождении небольшой свиты к особняку подошел посол в золотой маске сприггана. Дигоро и Габелий, мужчины в уже преклонном возрасте, радостно вскочили со стульев. Раньше пришел — раньше уйдет! И тогда старики, наконец-то, смогут нормально выспаться. Юлиан под руководством веномансера осмотрел Дзабанайю Мо’Радшу, и только после этого Илла и посол исчезли в малой гостиной на втором этаже. Перед этим Илла, к счастью слуг, отпустил веномансеров и мага в спальню.

Раздевшись, Юлиан упал на шерстяной матрац, что встретил его объятиями. Раб, складывая в стопку свой костюм, прислушался к гостиной. Однако, к своему изумлению, он не услышал ни звука из комнаты, в которой ранее разговаривал с Иллой. В это время Габелий сидел на кровати, жевал сырную лепешку и почесывал бороду, выискивая спрятавшиеся в седых космах крошки. Ну а Дигоро мрачно зыркал из-под наехавших на переносицу бровей на Юлиана. Почти сразу же в спальню после стука зашел слуга, который подготовил второй комплект одежды нормальной длины.

— А… кхм… гостиная зачарованная что ли? — тихонько спросил у чавкающего Габелия раб, прикладывая к ноге шаровары, чтобы удостовериться в том, что эти будут не до икр.

— Ага, — кивнул маг в годах и в теле. — Она всегда под щитом из-за артефактов с Байвы, и хозяин проводит там самые важные разговоры.

— В последнее время этих важных разговоров стало много, — заметил Дигоро, отвлекшись от лицезрения своего молодого соперника.

— Ну так… Все хотят заручиться поддержкой нашего хозяина.

— Да не в этом дело, — поморщился Дигоро и, надев рубаху на тощее старое тело, укрылся одеялом. — Там во дворце уже все давно решили, но зреет что-то великое.

— Ну война, да. Поди-ка, кончается Эра Процветания и грядет война.

Весьма простодушный Габелий последовал примеру своего напарника и натянул теплое одеяло до широкого подбородка.

— Не в войне дело. Ладно, все равно скоро узнаем, — Дигоро сначала развернулся лицом к стене, а затем вспомнил что-то и привстал, обратился к Юлиану. — И не перечь мне больше.

— Я вам не перечил.

— А кто мне сказки про леоблийю рассказывал? — веномансер нахмурился. — Я служу хозяину больше тридцати лет, а ты смеешь отвергать мой опыт в первый же день!

— Я не отвергал, я привел факты. Леоблийя имеет запах. Слабый, но имеет.

— Под твоими словами нет ни одного доказательства.

— Был бы яд, я бы вам доказал.

— Но его здесь не может быть, и ты это понимаешь. Твои слова — пусты, а ты, как я понял, любитель разводить антимонию. Думай, перед тем как сказать что-либо.

— Дигоро, Дигоро, успокойся, — маг с полосами на лице, обозначающими, что он относится и к боевым, и к целителям одновременно, тоже сел в кровати, потянулся к кружке с запахом отваров. — Ты бы вон лучше поинтересовался о своем новом ученике, откуда он. Я так, понимаю, ты, Юлиан, из земель Олеандра?

— Да, из Ноэля, — отозвался в согласии мужчина и тоже приподнялся на своей половой постели, спрятав обрубок руки под спальную рубаху.

— Я слышал, что в вашем Ноэле стали появляться маги. Это правда?

— Да, но очень условные маги… Кхм, они вроде бы обитают около Голубого когтя, это маяк, но способны лишь разогнать тучи и залечить небольшую рану. Насколько я знаю, никаких могущественных чародеев у нас не водится.

— Ну, отчего же. Ты же вырос в особняке Харинфа? А Харинф — это сердце эпохи Расцвета, величайший маг из всех ранее рожденных. Наш Архимаг, которому ты… — Габелий покачал неодобрительно головой. — Которому ты повредил челюсть — он один из известнейших учеников Харинфа, Повелителя Бурь.

— Я родился уже после смерти Харинфа, так что не имел чести быть с ним знакомым и был в его доме лишь мальчишкой-прислугой.

— Ах, да, но я на самом деле хотел бы поинтересоваться насчет твоей связи с Кельпи, — Маг шепнул пару слов и разогрел остывший декокт в кружке. — Она звучит в твоей голове?

— Нет, не звучит, — Юлиан прислонился спиной к стене.

— Так ты ее звал, обращаясь в пустоту?

— Да.

— Габелий, прекращай этот занудный допрос, давай спать, — заворчал с кровати Дигоро и опустил с кислым выражением лица на прохладный пол костлявые ноги. — А ты, мальчишка, знай свое место, как правильно иной раз говорит наш хозяин. То, что ты смердишь теперь своим гнилым обрубком не там в бараке, а здесь — твое великое везение, — старик-веномансер с презрением принюхался к плесневелым тряпкам под рубахой северянина. — Тебя же водили в баню, почему не снял эти повязки, зачем портишь здесь обстановку этой жуткой вонью? Рвань с Трущоб и та лучше пахнет…

— Я попрошу завтра новые бинты и сменю повязку.

Габелий, кряхтя, сполз с кровати, колыхая из стороны в сторону большим пузом, нашел ногами на ощупь войлочные тапочки и пошел к матрацу.

— Габелий, ради Гаара, ну куда ты со своей тряпочной добротой опять лезешь, — с этими словами Дигоро психанул и резко лег в кровать, уткнулся взглядом в стену.

Маг опустился на колени.

— Дай-ка глянуть, Юлиан, — прошептал Габелий.

— Не стоит, не нужно. Я сменю завтра повязки, Габелий.

— Нет-нет, давай посмотрю. У меня основная специализация — это все-таки целительская, а в боевой магии я поднаторел ровно настолько, чтобы вовремя отвести от хозяина удар щитом, а там уж Латхус и Тамар вмешаются. Так-то я занимаюсь восстановлением органов Советника Ралмантона наравне с лекарем Викрием. Давай-давай руку, не бойся, не укушу.

Дигоро ядовито хохотнул из-за подушки. Как уже заметил Юлиан, веномансеры никогда не отличались добрым нравом. В легком страхе северянин с трудом отмотал, буквально оторвал, вдавленные и уже вросшие в руку лоскуты, и по комнате разнесся терпкий запах гнили. По дрожащему обрубку побежали горячие ручьи крови, которые пышнотелый маг стал ловко промакивать заготовленным полотенцем.

— Ай-яй-яй, ну что тут можно сказать, никакого ухода за рукой. Был бы человеком — уже бы получил заражение крови и кормил оборотней на мясном рынке.

— Со мной все хорошо, Габелий, пожалуйста, не тратьте свое время. С этой рукой уже ничего не сделать… — кровь отлила от лица Юлиана, и он сжал челюсти, чтобы не вскрикнуть от боли, когда Габелий принялся деликатно осматриваться рану, поднеся ближе светильник.

— Ну, надо было не спасать ту демоницу по-хорошему. Хотя, если она обвилась вокруг твоей души, как паразит, то для тебя спасение ее жизни и свободы — это равноценное спасение себя, — пока кровь пропитывала хлопковые полотенца, Габелий постучал по соседней стене, и явился слуга, который уже спустя пару минут приволок таз с водой. Маг заклинанием нагрел воду и стал бережно смывать слой грязи с запястья вокруг раны. — Знаешь, а ведь достопочтенный Наур, наш Архимаг — он очень опасный человек, Юлиан. Ведь не прикажи тебе тогда отрубить руку хозяин, тебе бы спустя минуту отсекли голову. Наш хозяин спас тебя, дважды.

— Я знаю это, почтенный маг, и я ему благодарен.

Юлиан нахмурился, думая, чтобы придумать с рукой. Габелий со своей добросердечностью не позволит снова намертво ее замотать. Но ответ пришел сам.

— Я могу по вечерам пробовать исцелять твою руку, — прошептал Габелий с кряхтением, стоя на коленях и выжимая в теплой воде тряпку. — Кто знает, может быть это клеймо Кельпи защищает тебя лишь от дурных заклинаний. Все-таки занятная история, да. Но ты, Юлиан, главное, не зли хозяина. Недуги ослабили его, — полнотелый маг, спрятав край бороды под спальное платье, чтоб не испачкать, продолжил уже тише. — И озлобили, Юлиан. Хозяин не признает шуток, поэтому не вздумай шутить при нем никогда, даже общаясь с нами двумя. И… да, ни в коем случае не касайся его, даже за одежду, разве только хозяину не будет угрожать смертельная опасность. Иначе сразу вздернет. Он очень не любит, когда до него дотрагиваются. Я бы, наверное, тоже не любил, если бы десять лет вокруг меня бегали одновременно с несколько лекарей, обращаясь как с куклой. Для твоего здоровья будет лучше, если усвоишь эти правила.

— Я вас понял, Габелий, спасибо, — благодарно кивнул Юлиан, не сводя глаз с ловких рук целителя, который уже закончил обмывать руку и теперь достал из своей сумы коробочки с лекарствами. — Если вы попробуете исцелить руку, было бы неплохо. Но незачем вы тратите мази, не стоит…

— Пустяки, я их сам готовлю, и они всегда в избытке, не волнуйся, — махнул рукой старик, а затем, увидев зыркающего с кровати Дигоро, махнул и в его сторону. — И еще. Никогда не перечь хозяину, он этого тоже не терпит… Ну вот, рука теперь выглядит не так жутко, хотя странно, конечно, почему она у тебя с таким свежим и кровоточащим срезом, будто вчера ее отрубили, а не с полгода назад.