Д. Штольц – Удав и гадюка (страница 39)
Лошадь испуганно захрипела, но Гаар погладил ее по морде, отчего кобыла вмиг сделалась умиротворенной и последовала за хозяйкой. Как только путники скрылись с виду в проходе, скала сдвинулась обратно, с нее посыпались камни, а трещина заросла и покрылась буро-желтым старым мхом.
Ступени петляли, ширились и, в конце концов, выросли в самую настоящую тропу, ведущую далеко за утес в горы. Путники шли молча меж голых скал, пока перед ними не раскинулась большая долина. Она пряталась от всего мира в заснеженных и острых горах, и в своем центре имела круглое, как блюдце, озеро. Подле замерзшей воды паслось стадо приземистых мощных животных с рогами над узенькими глазками. Густая темная шерсть с белесыми полосами вдоль боков укрывала тела вампалов от холода, а промеж этих рычащих созданий, что жевали мхи, ходили пастухи.
Иной раз какой-нибудь вампал, в задумчивости бредя по буро-зеленому ковру с миролюбивым то ли рычанием, то ли мычанием, вдруг сталкивался лбом с таким же отрешенным соседом. Тогда кротость вмиг спархивала с морды, а вампалы, как заправские бойцы, тут же начинали пятиться, ощерившись в оскале, наклоняли крепкие головы, взрыхляли острыми когтями мох, и встречались стремительными ударами в глухом стуке рогов. И бились так в исступлении и с пеной у рта до тех пор, пока в воздухе, кристально чистом и ясном, не начинала звучать песня. Детенышам вампалов ее напевали с рождения, когда те, еще безрогие и напоминающие безобидные комки шерсти, тянули молоко у матерей в хлевах. Мотнув головой в некотором рассеянном недоумении, животные фыркали и успокаивались, а пастух завершал начатое и разводил тяжело дышащих вампалов в разные концы стада.
Так и сейчас. Безбоязненно хлопая по бокам рычащее животное, один из пастушков с уставшей улыбкой оглянулся на храм — трехэтажное вдавленное в скалы здание, суровое и мрачное. А потом вдруг резко вскинул голову и заприметил вдалеке две темные фигуры, ведущие на веревке странное создание. И уже вслед за скотопасом другие, такие же высокие люди в балахонах из шерсти вампалов воззрились на незнакомцев. Рыбак с озера у проруби закричал в смеси восторга и изумления и, опрокинув ногой бадью, подскочил и побежал к гостям. Пастухи также побросали стадо и с воплями понеслись в сторону прохода, приподнимая теплые балахоны до колен.
—
Все как один они рухнули ниц перед Мариэльд и Гааром и потянули закаленные холодами руки к их сапогам. С некоторых послетали шапки, обнажив северному ветру густые и белоснежные, как сугроб, шевелюры. Множество голубых глаз уставилось в раболепии на господ, и губы потянулись к сапогам гостей, целуя и смокча голенища.
Из темного храма вываливался еще народец. Он мчался к незнакомцам, также падал перед ними, пока, в конце концов, перед Мариэльд и Гааром не улеглись на снег с полсотни человек. Каждый старался переползти через своего товарища, чтобы оказаться ближе к путникам и расцеловать их ноги.
Мариэльд и Гаар взялись за руки и пошли к храму, оставив кобылу, на которую в страхе пялились люди, никогда ранее не видавшие такой чудной животины с копытами. Белобрысая толпа, кричащая молитвы счастья на старом языке шиверу, в благоговении ползла по снегу за богами из другого, закрытого для них мира.
По льду замерзшего озера, мимо рычащих, но миролюбивых вампалов, Мариэльд и Гаар прошли молча, глядя лишь друг на друга. Они ступили в распахнутые двери храма и миновали каменный ветхий зал, застеленный шерстяными коврами. Спустились в гору, пока не вышли в комнатку с узеньким окошком, прикрытым шерстяными покрывалами. Посреди мерзлого помещения покоился саркофаг: из черного камня, грубый и будто вырубленный из скалы, обвитый змеей символов и рисунков, которые волшебным образом приглушенно мерцали в полутьме. Гаар, не обращая внимания на завороженную толпу, что ввалилась следом, опустил руки на гроб, и тот воссиял, залил белоснежным светом комнатушку, а среброголовые люди зарыдали от счастья, понимая — то, что они охраняли многие века в запечатанном гробе, сейчас пробудится.
— Снимите, — приказал Гаар на языке шиверу.
С трудом подняв крышку, пунцовые от натуги люди бережно опустили ее рядом, и, не удержавшись, заглянули внутрь.
— Пошли вон!
Гаар недовольно зыркнул на монахов, и те, не желая гневить божество, отбежали от гроба и облепили стены помещения. Глаза затерянного народца распахнулись, когда они увидели существо лишь отчасти напоминающее человека. С придыханием Мариэльд подошла ближе и взяла его холодную руку в свою, погладила нежно и ласково.
— Когда все будет готово, Гаар? — прошептала Мариэльд.
— Сложно сказать, моя дорогая Мари. Я очень долго погружал тело в сон, и будить придется столько же, а может и дольше, — глаза Гаара, который ранее был Шаджи, а до этого Вицеллием, Пацелем, Харинфом и еще много кем, задумчиво блестели в полутьме. — С этими двумя придется действовать едва ли не вслепую.
— И кто будет первым? Юлиан?
Мари гладила спящее существо по лбу, перебирала темные пряди. Гаар покачал головой.
— Я думаю насчет Генри.
— Кровь Генри слишком перемешалась, — Мариэльд нахмурилась. — В нем колышется лишь мертвый отзвук.
— Несомненно, все-таки Юлиан — твой прямой потомок по линии Моллуда, но мне кандидатура Генри нравится больше.
— С Генри не выйдет.
— Тебе виднее, моя дорогая, но я попробую. В любом случае, они практически одновременно надели браслеты, и если что-нибудь пойдет не так, мы об этом узнаем. Убить можно всегда.
Пожилая женщина облокотилась о гроб, поглаживая нагое тело внутри него. Народ шиверу безропотно стоял вдоль стен и слушал, как их боги общались на чужом языке. Любопытный взор похожих между собой людей был прикован к спящему существу.
— Хорошо, Гаар… — наконец, произнесла после недолгого молчания Мариэльд. — Тогда я покидаю тебя.
После этого Мариэльд взяла руку вечно мерзнущего Гаара в свои и прижала к щеке, поцеловала. Лицо человека, в котором находился сейчас Гаар, расплылось в нежной улыбке, а графиня Ноэля развернулась и медленно пошла из храма, там взобралась на кобылу и последовала к выходу. По велению демона скалы перед ней раздвинулись, и Мариэльд вновь очутилась в темном пихтовом лесу. Лошадь, выдыхая пар на морозе, побрела назад, к тракту, а уже по нему к замку герцогини Амелотты, где гостила сейчас графиня Ноэля.
Глава XII. Сапфо
Веномансер в одеянии из хлопковой рубахи и тонких шароваров по колено, переходящих в чулки, вышел на задний двор и огляделся, ища в саду ту, за которой его послали. Наконец, он увидел тоненькую и упругую фигурку суккуба, лежащую на лавочке под сенью цитрусовых.
— Достопочтенный Ралмантон ждет Вас, почтенная!
Сапфо смотрела в вечернее небо сквозь сочные листья, слушала шелест одетых зеленью деревьев и хитро улыбалась самой себе от какой-то приятной мысли. От слов Юлиана демоница привстала, укрыла оголившееся бедро платьем и изящным жестом пригладила кисточку хвоста.
—
Затем она полностью поднялась со скамьи и пошла к дверному проему дома, откуда лился аромат апельсинов и лекарств. Впрочем, и из сада доносилось благовоние цитрусов — на одних ветвях уже родились сочные фрукты, а на других белоснежные лепестки пребывали в состоянии безмятежности. Вечер стоял душный, и двери в особняке распахнули, чтобы создать сквозняк.
Тягучей походкой, чуть покачивая бедрами, Сапфо стала подниматься по гранитным ступеням. Юлиан неосознанно подал ей руку, хотя под этим жестом приличия скрывалось желание просто коснуться Сапфо. Суккуб все поняла: и по всепожирающему огню в глазах изголодавшегося до ласки мужчины, и по нарочито холодной маске на его лице. С улыбкой хищницы она вложила в руку раба свою, скользнула как бы невзначай, игриво, пальцами с перстнями по его открытой ладони и исчезла в комнатах.
Сапфо так забавлялась уже долго — с самой весны. Ей нравилось разжигать в мужчинах страсть, что съедала их изнутри. Однако в последнее время Юлиан замечал в ее глазах и оттенки грусти. Сапфо села около Иллы, который только-только вернулся из дворца, и придвинулась к старику.
— Ах, я так скучала, господин!
Лекарь привычно раскатал тугой валик бинтов и принялся за работу: обтирать тощее тело черными мазями, проверять, заживают ли язвы, что пестрели алыми пятнами на коже. Ему помогал Габелий, в обязанности которого, помимо охраны Консула, входило и оказание целительских услуг.
— Мой властитель, как прошел ваш день? Что интересного видели во дворце? Там же идет подготовка к празднику, да? Или пока тянут с оформлением, как в прошлом году?
— Вот что мне менее всего интересно Сапфо, так это организация празднеств. — сказал, хрипя, Илла. — Спой, Сапфо, развесели меня в этот душный и тяжелый вечер.
Куртизанка ненадолго приуныла от того, что у нее в который раз отобрали возможность просто поговорить, но уже спустя мгновение она вновь, томным и тягучим голосом, шепнула.
— Конечно, мой господин. Что вы хотите услышать: о курьезных похождениях веселых паломников к озеру Офейи, о страстно-горькой любви вампира и человека или, может, о славном сражении под Апельсиновым садом?