Д. Штольц – Преемственность (страница 78)

Когда Сулмас затянул шелковый пояс черного цвета под животом господина и поправил рукава золотого котарди, расшитого древесной символикой, посол его Величества обратился к нему.

— Сообщи остальным, чтобы собирались в путь. Завтракаем и выезжаем.

— Сегодня, господин? Так рано? — удивился Сулмас. — Но там же такой сильный дождь за окном.

— Ливень не прекратится. В землях Солрага есть примета, что если дожди начались незадолго до праздника Лионоры, то закончатся они лишь первым снегом.

Поправив голенище сапога посла, шустрый помощник накинул на плечи Ханри черную накидку, скрепил ее фибулой в виде позолоченного дубового листа. Удовлетворенно осмотрев себя, посол его величества распахнул дверь и направился в зал.

Раскаты грома сотрясали замок, и нахмуренный помощник, одевшись и приведя себя в порядок, отправился по комнатам свиты, оповещая всех о скором отправлении.

— Какого демона мы так быстро покидаем замок? — прорычал в бешенстве Даймон. Его, только проснувшегося, новость не обрадовала. Рыцарь лежал в кровати голый, раздраженно почесывая огромный живот. Он напоминал матерого ленивого кабана.

— Приказ господина Обуртальского, — негромко ответил Сулмас и быстро исчез в проеме комнаты, обернувшись и встретившись сочувствующим взглядом с Вильриком.

— Чертовы дипломаты! Сначала их сопроводи, потом верни в замок. И ни дня нормальной передышки, сволочи! — Рыцарь с неприкрытым раздражением вздохнул. — Вильрик! Сейчас же доставай нарядный костюм, пожрем, потом переоденешь меня в походный.

В это время в кабинете Филипп и Уильям заканчивали разбирать свежую корреспонденцию.

— Вот этот отчет еще просмотри, внеси данные по урожаю, скоту, смертям и рождаемости в журнал. — Граф оторвался от письма, присланного из пограничного южного города, сообщающего о массовых подтоплениях и селях из-за дождей, и показал в сторону дальнего шкафа.

— Хорошо, — Вернувшись, Уильям сдвинул на край стола огромный журнал, прошитый нитями. — Я только одного не понимаю, господин.

— Чего же, Уильям? — Филипп взялся за перо и, смочив его острие чернилами, принялся писать.

— Почему вы лично занимаетесь перебором всех входящих писем и отчетов даже из самых мелких деревень? Ведь это же занимает очень много времени.

Филипп отложил перо и, почесав подбородок, посмотрел на молодого вампира.

— Чтобы земли были богаты, ими нужно не только править, но и грамотно управлять. В моем распоряжении не только день, как у смертных, но и ночь, поэтому я могу позволить себе вникать даже в такие, казалось бы, мелочи, как статистика по урожаю в самой захудалой деревеньке. Раньше и таких отчетов никто не присылал, но я заставил Вождей чуть более крупных деревень взять на себя ответственность сгруппировать поселения по областям, так что теперь я владею статистикой по каждой провинции. — Увидев любопытный взгляд Уильяма, граф спросил: — Знаешь, зачем прибыл посол?

Уильям отрицательно покачал головой.

— Когда старейшина Горрон де Донталь перестал управлять Крелиосом, которому отдал все годы своей жизни, а это без малого полторы тысячи лет, то королевство без сильной руки развалилась за два десятилетия.

— Да разве ж можно уничтожить за пару десятков лет то, что создавалось тысячелетиями? — удивленно посмотрел на графа Уильям.

— Порой достаточно и одного дня или даже часа, чтобы обратить в прах могущественные королевства. Король хочет помощи в войне против Стоохса, но я ничем не буду помогать. За два десятка лет, как Горрон отошел от дел, прихвостни у двора, пользуясь сначала слабоумием старого короля, а потом и неопытностью юного, растащили королевство на части и распустили войска из-за отсутствия золота на их содержание.

— Но, если вы не будете помогать, разве война не дойдет и до вас?

— Эхо и отзвуки уже доходят. Пересекая северные границы, через Аелод в Солраг уже стекается люд, который чувствует войну, как мы — запах крови.

— Но что будет, когда границы пересекут вражеские войска? — забеспокоился Уильям.

— Не переживай, не пересекут. — Граф подошел к корпящему над журналом молодому вампиру и заглянул через плечо. — Давай заканчивай, оставь журнал и спустись вниз к завтраку, посидишь с нами.

— А что мне отвечать, если посол Ханри начнет задавать вопросы? А ведь он это скорее всего сделает, уж очень пристально он тогда смотрел на меня в холле.

— Да, этот хитрый лис с чего-то вбил себе в голову, что ты мой незаконнорожденный сын. Его обманули наша внешность и высокий рост племени Орун. — Облокотившись о плечо молодого Старейшины, Филипп пробежался взглядом по записям. — Ты — сын Гиффарда фон де Аверина, на этом все. Остальным не забивай себе голову, я буду сидеть рядом и если что, то отвечу. Садись слева от Йевы, а Йева сядет рядом со мной. Просто смотри, как ведут себя гости, да изучай их. Может, что-нибудь интересное для себя узнаешь.

— Хорошо, господин.

В главном зале было холодно — слуги лишь недавно зажгли камин, и сейчас спешно расставляли вокруг стола железные корзины с тлеющими углями. Гости кутались в плащи и, сонные, завтракали кашей, выпечкой и вчерашним мясом, к которому слуги докладывали овощи.

Юный оруженосец Вирджина заботливо подкладывал своему господину яства со стола, на которые тот вяло показывал пальцем, украшенным массивным кольцом-печаткой с изображением красной бычьей головы на бело-синем фоне. Болезненно выглядевший рыцарь подпер рукой голову и, мучительно прищурившись, оглядывался. Его седеющие редкие брови угрюмо нахмурились и подрагивали от нещадной головной боли, вызванной похмельем.

— Что, Вирджин, перебрал? — счастливо гоготал Даймон, заливая и закидывая в себя поочередно то мясо, то вино.

— Насколько я знаю, — быстро ответил за сэра Вирджина посол Ханри, сидевший между двумя рыцарями, — у уважаемого Вирджина присутствуют постоянные разногласия с алкоголем, следствием которых является головная боль.

— А вы, друг мой, как я вижу, очень сочувствуете моему состоянию, — негромко ответил Даймону Вирджин и сморщился. — Да, господин посол прав. Я страдаю сильными головными болями, если перебираю вина, пива да любого бодрящего напитка.

— Что-то я ни разу не видел вас в таком состоянии за семнадцать лет нашей дружбы, — прогремел на весь зал барон, швыряя на пол обглоданные кости.

От этого рева бедняга Вирджин Вордерлвуд сморщился, как от хорошего удара, и деликатно ответил, почесывая морщинистый лоб пальцами.

— Потому что я не перебирал ранее, а лишь дегустировал… Но «Черный принц» оказался слишком хорош, чтобы его дегустировать, поэтому, каюсь, я, как вы любите говорить, барон, напился вусмерть, или нажрался. — Вирджин, сидевший через одно место от Йевы, обратился к дочери графа. — Как вам вчерашнее вино, миледи?

— Замечательно, сэр Вирджин. — Лицо девушки осветила трогательная улыбка, и она сочувственно посмотрела на страдающего рыцаря. — Я уже в свое время достаточно продегустировала этого прекрасного напитка, так что теперь отношусь к нему более чем спокойно. Вчера я выпила очень мало.

— А стоило бы чуть больше выпить, — ответно улыбнулся рыцарь.

Красиво изогнув бровь, Йева фон де Тастемара непонимающе взглянула на интеллигентного рыцаря и спросила:

— Почему же, уважаемый Вирджин?

— Вы так бледны, миледи! Немного этого божественного напитка придало бы вашему очаровательному лицу румянца и сделало б его еще краше! — Рыцарь снова болезненно поморщился от острого приступа головной боли.

— Уважаемый Него, — обратилась дочь графа к старому управителю, который одиноко сидел с краю стола, через пару пустых стульев от Йевы, и смотрел на пирующих гостей отрешенным взглядом, сгорбившись. — У вас, кажется, было лекарство от головных болей. Помните, вы лечили им купца Боглотдора?

— Да-да, госпожа. — Него Натифуллус ожил, приосанился и встал. — Я его немедленно принесу!

— Премного благодарен, миледи, но, боюсь, что мне поможет лишь время. Я все испробовал, миледи, поверьте мне. — Вирджин попытался вежливо отказаться, но, ощутив новый приступ, резко замолчал. — Только бы перетерпеть день…

Барон, пнув сапогом собирающего под столом кости слугу, с наглой ухмылкой посмотрел на страдающего товарища, потом на Йеву.

— Где же ваши брат и отец, миледи? — спросил он басом у девушки.

— Я не знаю, сэр Даймон.

— И музыки не хватает… Где музыка? В Габбросе у короля на завтраках, обедах и ужинах всегда был хотя бы один менестрель, — возмутился рыцарь и хлопнул огромной ладонью по столу.

Чуть сморщив нос, Йева озадаченно взглянула на наглого барона, не зная, что ответить. Сидевший рядом с ней казначей Брогмот снял свою забавную шапочку, тонкими пальцами погладил перо ворона в ней и деловито произнес.

— Господин граф — не любитель музыки. Так что ни менестрелей, ни шутов в нашем замке не водится, сэр Даймон.

— Да разве ж есть на свете человек, который бы не любил музыку? — Вирджин, несмотря на то, что чувствовал себя крайне плохо, не смог не вставить словечко по теме, в которой, как он считал, хорошо разбирался.

— Как видите есть, — очень живо дернул плечами Брогмот и поднял брови. — Господин граф очень деловой… человек. Он не признает праздности и лености.

— Удивительно, как у такого человека мог родиться столь чувственный к веяниям музыки и поэзии сын, — тихонько прошептал Вирджин, скорее сам себе. — Или таланты Леонардо передались от графини?