Д. Штольц – Преемственность (страница 74)

Граф как-то растерянно повернулся в направлении, куда указал посол, и увидел Уильяма. Йева и помощники Филиппа переглянулись меж собой, а оставшаяся прислуга зашептала, показывая пальцем.

— Ах вот вы о ком… — чуть обескураженно произнес Филипп и подозвал к себе Уильяма. — Это сын моего товарища, Уильям фон де Аверин.

Смущенный и чуть бледный Уильям подошел и поклонился, поприветствовав посла и стоявшую позади его свиту.

— Тогда прошу прощения. Хотя, признаюсь, мои глаза редко обманывают меня, но видимо вышивка в виде воронов заставила ошибиться.

Уильям же хотел побыстрее скрыться с глаз, чтобы разрядить обстановку. В это время по лестнице спешно спустился Леонард, наряженный в зеленую тунику с цепочками, поверх которой надел кожаный дублет без рукавов. На ногах были плотные облегающие штаны из кожи. На глаз Лео надел самую красивую из повязок, золотистую с символикой воронов.

— А вот мой сын, Леонард фон де Тастемара, — выдохнул Филипп.

Лео помпезно поклонился и красиво улыбнулся. Ханри странным взглядом посмотрел сначала на одеревеневшего Уильяма, который неуклюже сделал пару шагов назад в попытке ретироваться, потом на Леонардо, который, не выдержав надлежащего по этикету расстояния, почти вплотную подошел к послу. Ханри, как он сам считал, очень редко ошибался, потому посол пришел к выводу, что природа сыграла злую шутку и наградила внебрачного сына графа, которого тот скрыл под чужой родовой фамилией, всем тем, чего недодала его родному сыну, который совсем не походил на отца.

— Рад знакомству. — Ханри сделал пару шагов назад, чтобы макушкой Лео не задел его, и бросил быстрый взгляд через плечо Леонарда на спешно удаляющегося Уильяма.

— Вы очень устали с дороги, — сказал граф. — Рекомендую расположиться в приготовленных комнатах, посетить бани, чтобы ваше тело отдохнуло от долгой дороги, а затем перейти в зал, где уже накрывают столы.

— Премного благодарен, нам льстит ваше радушие.

Спустя некоторое время Уильям вспомнил про просьбу графа забрать походный костюм и поднялся с кушетки. Он спустился на третий этаж, перепрыгивая ступени через одну. Неловкая вышла ситуация в холле, конечно. Посол перепутал его с Леонардо, обманувшись вышивкой. Рыбак постучал в пятую дверь справа. Дверь открыла миловидная барышня с огромной черной косой, крутыми бедрами и большой грудью, которая рвалась из выреза платья. Увидев Уильяма, она густо покраснела — краска залила ее лицо, шею и грудь.

— Здравствуйте, господин. Вы за дорожным костюмом?

— Да, будьте добры, если он уже готов.

Развернувшись в сторону кого-то стоящего за дверью, девица тихонько сказала.

— Матушка, тот господин, который гость нашего хозяина, за нарядом пришел.

Полная женщина в чепчике показалась из-за двери, почтительно поклонилась, глядя на высокого мужчину скорее со страхом, чем с восторгом, в отличие от дочери. Она передала Уильяму костюм, и тот, поблагодарив женщин, удалился.

Его обострившийся слух уловил учащенные вздохи молодой портнихи и ее обращение к матери сразу же после того, как закрылась дверь.

— Матушка, а он ведь действительно похож на хозяина. Панкрат сказал, что это, скорее всего, его внебрачный сын… Представляешь, матушка!

— Тебе какая разница, кто он, Асинья? Не забивай свою и так дурную голову тем, что тебя не касается! — грубо одернула мать распаленную девушку.

Побледневший Уильям дошел до кабинета на ватных ногах и спрятался там, усевшись на самую дальнюю кушетку и обложившись книгами по врачеванию. Он сожалел о том, что доставил столько хлопот графу одним своим присутствием, да еще породил столько слухов о себе.

Пытаясь как-то отделаться от тревожных мыслей, он ушел с головой в изучение медицинской литературы. Хотя бы одна зацепка, хоть что-то же должно быть в отношении зимней Аспеи! Если суд пройдет хорошо, а в этом Уильям почему-то был уверен, ведь ему покровительствовал столь могущественный и благородный граф, то Уильям бросит все свои силы на то, чтобы отплатить Филиппу за его щедрость и постарается помочь матери.

— Ох, хорошоооо, — проревел басом, словно медведь, барон Даймон Голдрик. Он вышел из бани, красный и мокрый, закутанный в длинное полотнище.

Он прошел по крытому переходу, соединяющему баню и замок, в сопровождении своих спутников — рыцарем Вирджином Вордерлвудом и двумя оруженосцами — в выделенные покои. Сняв полотнище и швырнув его на пол, он грузно завалился на кровать. Его огромное пузо заколыхалось, а тщедушный и юный оруженосец, Вильрик из Ксефурта, поднял за господином полотенце и стал доставать из принесенных слугами сум чистые вещи.

— Да, вот теперь пожрать нужно и можно завалиться на боковую! Да, Вильрик? — прорычал рыцарь и поскрёб волосатое колено.

— Конечно, господин, — тихонько и очень скромно ответил Вильрик, которого назначили оруженосцем доблестного барона, правда безземельного, перед самым отъездом.

Даймон повернул толстую шею и проревел так громко, что бедный Вильрик едва не обделался.

— Дурень, доставай самые нарядные вещи! Мы идем на графский пир, а не в занюханный трактир!

— Да, сэр, извините.

Рыцарь довольно всхрапнул и почесал свою залысину, а потом и щетину на широком и грубом лице.

— Здесь неплохо, почти как в королевском замке. И девки красивые, и обстановка богатая, и еда, судя по всему, вкусная. Вон как пахнет!

— Сэр Даймон, а помните, что герцог Горрон де Донталь говорил в вашем присутствии послу? Вроде бы это самый богатый край Крелиоса.

— Так конечно, он самый южный, здесь климат лучше, смотри сколько тут полей, все сытые, жрут до пуза, девки все сочные… — еще раз вспомнил о девках изголодавшийся до женской ласки барон.

— Еще и граф, говорят, проклятый.

— Да. — Барон с тяжелым вздохом дотянулся до своего достоинства и почесал и его. — На севере много таких, зачарованных. Ты же знаешь, что нашему достопочтенному герцогу-то де Донталю уже несколько веков? Он, похоже, как и этот граф продал демону душу в обмен на бессмертие.

— Знать бы, где можно продать душонку, я б сходил, — мечтательно улыбнулся Вильрик.

— Все б сходили, ишь самый умный тут нашелся, — загоготал Даймон и, сев со скрипом, раздвинул ноги и чуть вытянул их, чтоб оруженосец начал его одевать. — Девку надо какую-нибудь с прислуги найти… Хочу девку! С такими большими сочными сиськами!

Барон широким жестом показал желаемый объем груди воображаемой девки.

— Дочь хозяина очень красивая, кстати, не находите, сэр? — опустившись на колени, Вильрик, стараясь не смотреть прямо перед собой, начал натягивать на господина шерстяные шоссы — теплые колготки.

— Кожа да кости, ни сисек, ни жопы! У вас, задохликов, извращенные понятия о бабской красоте, — фыркнул рыцарь и презрительно сморщился. — В бабе должны быть прелести, чтобы их щупать, Вильрик! Братец ее тоже никакущий, еще и низкорослый. Только тот, которого зовут внебрачным сыном, крепкий вроде, я б с ним померился на мечах.

К обеду чистые и нагулявшие аппетит гости ломанулись в зал, где уже были накрыты столы. Камин на четверть стены яростно пожирал целое дерево, а железные корзины с тлеющими углями расставили по всему залу, чтобы согреть огромное помещение.

Зал был высотой в целый этаж и занимал треть всего яруса. Белокаменные стены украшали гобелены с воронами, а на полу лежали грубые половики. По совместительству это был также зал для приема важных гостей, поэтому недалеко от камина стоял невысокий постамент, на котором располагались кресла графа и его детей.

Полуциркульные окна, обращенные в сторону Брасо-Дэнто, длинные и широкие, со стеклами в несколько слоев, делали прямоугольный зал светлым и уютным. Из примыкающей к залу кухни, откуда доносились ароматы свежеприготовленной еды, слуги выносили на подносах различные виды мяса, блюда из злаков, овощей и фруктов, которыми было столь богато Солрагское графство.

Пока граф и Лео усаживались с гостями за стол, Йева поднялась в кабинет в поисках Уильяма. Не найдя его там, она направилась в его спальню. Постучав, вошла. Уильям читал книгу, которая из всех пока изученных им, давала наиболее подробное объяснение зимней Аспее. Он поднял голову и залюбовался красотой Йевы, и улыбка озарила его лицо.

— Ты сегодня замечательно выглядишь.

— Отец желает, чтобы ты присоединился к застолью. Точнее, приглашает. Правда он посадит тебя около меня, подальше от Ханри, а то тот вцепится в тебя, как собака, и потом будет тяжело отвертеться.

— Застолью? — смутился Уильям и, открыв рот, показал на острые зубы.

— Так и мы будем делать вид, что пригубляем вино из кубка, например. Есть-то не сможем.

— Нет, Йева, — покачал головой Уильям, — я плохо вру, так что если ко мне обратятся, то потом твоему отцу придется разгребать еще проблемы. И так слухи пошли…

— Какие?

Он пересказал разговор портних и посмотрел на Йеву, но та вместо привычной теплой улыбки нахмурилась.

— Да, забавно вышло в холле. Хорошо, что Лео не присутствовал, а то б там бы от зависти и удавился. — Взор девушки снова стал нежным. — Ну ты действительно похож на отца, что уж тут говорить! Все-таки оба чистые представители племени Орун. Отец еще ленту для волос забыл в кабинете, так что вы с одинаковой длиной волос стали как две капли воды. Не переживай по этому поводу.