Д. Штольц – Преемственность (страница 72)

Спустя некоторое время, когда топот слуг за дверьми стал невыносимым — подготовка к приезду гостей шла полным ходом — Йева вытерлась рукавом шерстяного платья. Тень самой себя, бледная и притихшая, она медленно встала и вышла из кабинета. Тихонько скрипнула дверь. Филипп тяжело вздохнул и развалился на кушетке, закинув ногу на ногу.

Так он и пролежал, пока в дверь не постучали. В кабинет вошла Эметта — она робко поклонилась и сложила руки на переднике.

— Господин граф.

— Да?

— С вами хочет увидеться капитан гвардии сэр Рэй Мальгерб, по поводу отъезда.

— Хорошо, проводи его сюда.

— Как скажете, господин. — Эметта снова поклонилась и собралась направиться за рыцарем.

— Эметта!

— Да, ваше Сиятельство?

— Если ты еще раз будешь ошиваться у двери, подслушивая разговоры, то мигом вернешься в свой родной Порталойн. Ты поняла?

Служанка побледнела, испуганно кивнула и, получив разрешение, выбежала из кабинета.

После всех событий дня Уильям разжег камин в гостевой спальне и рухнул в кресло. Его рука безжизненно повисла, а глаза бесцельно и отрешенно уставились в каменный потолок. Озноб пробирал его до самых костей, но причиной был не холод, а мерзкое ощущение пустоты в душе. Он неустанно прокручивал в голове произошедшее и время от времени в ужасе касался своих губ, силясь нащупать остатки человеческой крови. Он расшатывал длинные клыки, но те во рту держались крепко. В глазах щипало и, в конце концов, Уильям не выдержал и разрыдался, тихо и сдержанно. Скольких он еще убьет на своем веку?

Все в голове смешалось в безобразный хаос. Из-за человечных поступков и облика семьи Тастемара Уильям порой забывал, кто они и кто он. Кровь из кувшина он старался сравнивать с вином, а когда в нем проснулся дар Гиффарда с возможностью видеть воспоминания людей, он стал настаивать кровь, чтобы та чуть остыла, и тогда картины памяти были туманными, и он смотрел сквозь них, не вникая. Но сейчас, когда перед ним утром стоял живой человек, которого он убил своими руками, сломав бедняге шею, Уильям почувствовал себя чудовищем. Быть может, жители деревни были правы, закидывая его камнями и проклиная?

В душе ему казалось, что он все тот же Уилл из Малых Вардцов. Однако, если бы его увидели сейчас жители деревушки, то никогда бы в жизни они не признали в высоком бледном мужчине с печатью страдания на лице того простого улыбчивого рыбака, с удочкой наперевес и плетеным коробом за плечами.

Наступила ночь. Дождь продолжал заливать Брасо-Дэнто, а молнии пронизывали небо яркими вспышками, сопровождая громом свои бешеные пляски в облаках. Граф до сих пор не поднялся на верхний этаж — он сидел в кабинете и работал при свете свечи. На время он отлучился, чтобы выпить несчастного выжившего бунтаря, но потом снова вернулся в свое любимое кресло, ушел с головой в отчеты.

Среди ночи, ближе уже к утру, Уильям, который так и не смог погрузить себя даже в дремоту из-за беспокойства и тревоги, почистил под заунывный стук дождя котарди и тихо спустился на этаж ниже, в Бордовый кабинет. В коридорах на верхних этажах стояла тьма, непроглядная для обычных людей, но не для вампира. Четвертый этаж пустовал.

Уильям зашел в кабинет. На столе догорала свеча, а Филипп пересматривал журналы с подшитыми отчетами разных периодов по нескольким городам Солрага. Молодой вампир поклонился графу и тихо спросил.

— Господин, извините, что я пришел посреди ночи. Можно я возьму несколько книг из вашей библиотеки?

— Да.

Уильям остановился у уже привычной ему книжной полки, часть шкафа была заполнена справочниками и пособиями по врачеванию. Глаза разбегались от большого выбора, но, с другой стороны, столь великое разнообразие давало надежду на то, что Уильям найдет нужную ему информацию.

Тихо вздохнув, вампир достал сразу семь книг и, взяв в руки стопку и уперев ее в подбородок, чтобы та не развалилась, качаясь, направился к двери. Филипп оторвался от журнала с отчетами и с усталой улыбкой обратился к Уильяму, который локтем пытался повернуть ручку двери, но та соскальзывала.

— Если тебе нужны книги, то кабинет в твоем распоряжении в любое время суток. Можешь пользоваться здесь всем, кроме того, что лежит в ящиках стола. Но не нужно делать из гостевой спальни вторую замковую библиотеку.

— Хорошо, извините, — неловко ответил Уильям и развернулся, подошел к кушетке около окна, положил стопку на нее.

Стараясь не шуметь, вампир углубился в чтение, перелистывая страницы. Он искал любые упоминания про зимнюю аспею, но, хоть и находил их, авторы книг не предлагали никакого нормального лечения, а лишь советовали сборы, близкие по составу к тем, что делала старуха Удда, чтобы облегчить боли матушки.

Граф зажег следующую свечу, и при ее скромном свете, который создавал полумрак в темном кабинете, двое старейшин занимались своим делом. Один шелестел страницами медицинской литературы, а второй перелистывал журнал с отчетами и порой делал заметки вороньим пером на лежащем перед собой листе.

Наконец, ближе к рассвету, граф закрыл журнал. Он поднялся, отнес его к ближайшему шкафу и положил на полку.

— Господин? — тихонько спросил Уильям. — Вы же дадите мне сегодня какую-нибудь работу?

— Не знаю, уточню после того, как примем гостей. Вечером прибыл человек из отряда посла — они заночевали в Порталойне и будут здесь на заре. — Филипп подошел к кушетке и посмотрел на содержание страниц, на которых было раскрыто несколько книг, затем присел рядом. — Забери у портних свой дорожный костюм для поездки в Йефасу, а то Базил сейчас занят.

— Как скажете. Тогда мне в спальне сидеть сегодня?

— Зачем же? Встретишь с нами гостей. Если что, то ты — сын Гиффарда фон де Аверина, моего друга и товарища. Только попроси слуг выдать чистый наряд, а то этот уже, поди, грязный. — Филипп принюхался, но не учуял пота и грязи.

— Чистый, — слабо улыбнулся Уильям. — Я постирал его вечером в тазе, который принесла Эметта. В шкафу в корзине нашлись и мыло, и щетка.

— А-а, хм, да… — Чуть смятенный граф посмотрел на молодого Старейшину. — Я порой забываю, что ты был рожден в деревне, где приучают обслуживать самих себя с рождения.

— Да, у нас в услужении лишь две руки и ноги, — расплылся в белозубой улыбке Уильям, затем, вспомнив про клыки, прикрыл губы. — Хотя, признаюсь, в замке с этим всем намного сложнее.

— Отчего же?

— Вода в глубоких колодцах, и ее подъем с последующим нагревом отнимает уйму времени и сил. Я интересовался у Йевы по этому поводу. В Вардцах же ручей был в паре минут от дома. Дрова… Я даже не представляю, где вы их берете, ведь в Брасо-Дэнто ни одного деревца, а у нас вокруг деревни сплошной лес. Главное, не перепутать дерево с хмурглом!

— С этой точки зрения, да, в Вардцах удобнее, — весело заулыбался Филипп, у которого значительно поднялось настроение от такого добродушного сравнения замка и деревни в пользу деревни. — А что за хмурглы?

— Это разумные деревья. По уверованиям, они любят жить со спригганами, и их часто охраняют вампалы.

— Разумные деревья… У нас их древнями зовут. И ты видел кого-нибудь из перечисленных хоть раз?

— Да, господин.

— Кого же?

— Вампала один раз видел, но успел унести ноги, пару раз казалось, что и спригганы от дерева отрывались и смотрели на меня, но может чудилось…

— Я думал, что вампалы вымерли, — озадаченно поднял брови граф Тастемара. — Ты не рассказывал об этом мне той ночью.

— Так ничего и не случилось, милорд, — чуть покраснел Уилл от слегка обвиняющего взгляда Филиппа. — Я тогда рубкой сосен занимался вместе с Маликом, в Чертовой Лощине, около домика нашего отшельника, Гроффа Старого.

— Ну и?

— Ну, мы топорами стучим, значит, Малик по обыкновению ворчит, а я вижу, как вдалеке кусты вереска колышутся. И тут выползает большое существо, похожее мордой на помесь кошки и волка, с густой лохматой гривой и растущими прямо над глазами рогами: толстые, мощные, как у быка. Тело сильное, цвета камня, грива чуть темнее, сам с четырьмя лапами и острыми когтями.

— А вы?

— А мы, господин, бежали домой без оглядки, лишь топоры с собой прихватили. Причем Малик даже обгонял меня. — Воспоминания нахлынули на Уильяма, и по его губам скользнула приятная улыбка. — Хотя, как мне показалось, вампалу на нас все равно было, там заросли спелой брусники были перед ним.

— Удивительное место — Офурт, — задумался Филипп. — А спригганов где видел?

— Я не уверен, что это были они. Просто иногда замечал в местах, куда редко добирались мои соплеменники, что порой деревья как бы раздваивались — что-то от них отсоединялось и поворачивалось в мою сторону, разглядывая. А потом, через мгновение, опять сливалось со стволом, да так, что не отличить издалека. Подходить боялся, как вы понимаете.

— А хмурглы?

— Иву, растущую у Сонного озера, помните из истории о Кельпи?

— Да-да.

— Так вот, ива эта, как мне показалось, когда я в десять лет пришел к Кельпи, в другом месте стала расти, чуть ближе к воде… Может я и ошибаюсь, господин.

— Может и нет. В этом, мире много чудес, Уильям. И Офурт — это тот забытый богами и временем мир, где можно встретить кого угодно и что угодно. Так-то создание, вылезшее из старого алтаря, может оно было вампалом?

— Нет, оно в несколько раз больше, рога другие, борода есть и тело более человеческое что ли…