Д. Штольц – Преемственность (страница 58)

— Право же, — как-то растерянно сказал Уилл, — я не подумал об этом! Я стараюсь не придавать особого значения похвале, мне кажется, что я ее недостоин в большей степени.

— Это ты скромняга. А Леонардо очень серьезно относится к любым оценкам, как к положительным, так и отрицательным. Да и то что случилось с нами в детстве, то есть с Леонардо, это сделало его таким, как мне кажется.

— Это история, из-за которой он потерял глаз?

Йева кивнула. Пара прошла серые, плотно стоящие друг к другу дома и по главной дороге направилась к рынку. Было немноголюдно, холодный северный ветер и пасмурная погода разогнали многих по домам.

— Да… Я вместе с братом родилась в Филонеллоне, в маленьком поселении, названия которого не знаю. Мы вели полуголодный образ жизни, отцу и матери тяжело было добывать кровь, когда в деревне-то всего двадцать дворов было. Еще и мы с Лео подрастали. Отец решил перебраться в благополучный Солраг и с пожитками переехал в Далмон, это на востоке графства, совсем рядом с границей. Далмон считается большим городом, он, конечно, меньше Брасо-Дэнто, но все-таки.

В общем, отец с матушкой поселились там. Я часто вспоминаю рыжую бороду отца и каштановые волосы матери, но больше, к сожалению, ничего не помню об их внешности. Разве что матушка постоянно плела мне венки из златовика… В Далмоне все начиналось поначалу хорошо, отец работал кузнецом, а матушка портнихой. Но со временем там появилось движение фанатиков Ямеса, называющих себя «длань Ямеса». Не обычные последователи религии, а именно фанатики. Они восхваляли Бога, жаждали очищения мира огнём да избавление Севера от всяких демонических тварей.

Наша семья неплохо скрывалась, и мы не вызывали подозрений, но в один момент отец, который был очень вспыльчив по своей натуре и агрессивен, поссорился с одним из жителей и оскалился на него. Тот убежал с криками «демоны», а через время к нам в дом пришли фанатики Ямеса, которые, прознав о случившемся, решили разобраться с нами до появления стражи.

Они попытались вытащить нас из дома, но отец воспротивился, очень ругался, кричал. Мы были маленькие, я плохо помню тот день, в отличие от Леонардо, но мне все пересказали граф и брат. В общем, отца закололи на месте, а матушке, которая пыталась нас защитить, отрубили голову. Вот ее падающую на землю голову я помню хорошо…

Йева вздрогнула и сильно сжала ладонь, которую гладил Уильям.

— У вампиров острые зубы не сразу появляются. Сначала чуть удлиняются клыки, а потом, к семи или восьми годам уже и другие зубы становятся заостренными и чуть загибаются внутрь. Так что, увидев у нас во рту практически обычные зубы, фанатики решили, что мы люди и лишь через время обратимся в демонов, как наши родители. Они решили провести обряд очищения огнем, который состоял в том, чтобы… — Йева замолчала, и лишь чуть успокоившись, продолжила, — чтобы выжечь один глаз, отрезать одну руку и ногу. По мнению этих болванов, такая процедура способствовала выходу демонических сущностей из тела.

— Они выжгли Леонардо глаз? — вздрогнул Уильям.

— Да, представь, трехлетний ребенок, его окружают, накаливают прут и… Леонардо все запомнил, он в деталях описывал, как был одет отец и как выглядел пытавший его фанатик. Они успели выжечь глаз, а потом появился граф. Он возвращался из Филонеллона от своего друга и товарища, Ярла Бардена Тихого, который тоже Старейшина. И увидев то, что творится, он сразу все понял и приказал гвардейцам перебить фанатиков, а потом помог Леонардо, посадил нас на коней и отвез в Брасо-Дэнто. Я не запомнила, как убили родного отца, но постоянно вспоминаю, как граф Тастемара посадил меня впереди себя, а я держалась своими руками за поводья и пыталась их дергать. Он ласково отчитывал меня за это и гладил по волосам.

— Это ужасно, — прошептал Уильям. — Я понимаю, что они пытались убить демонов и твои родители пострадали. Но детей?

— Фанатики, — грустно сказала Йева. — После этого отец изгнал это радикальное движение из Солрага, разрешив лишь традиционное поклонение Ямесу. Так что граф спас наши жизни.

Еще больше убедившись в благородности графа, Уильям твердо решил, что после суда попросится к нему в услужение, чтобы хоть как-то отплатить Филиппу за помощь.

— О чем ты задумался? Мы почти добрались до рынка.

— Я думаю о том, что буду делать после суда… Если все пройдет хорошо, то я попробую устроиться к графу хоть кем-нибудь…

Йева грустно вздохнула, взяла вампира крепче под локоть и прижалась к нему.

— Может быть, это хорошая идея, тогда мы будем чаще видеться, если ты устроишься непосредственно в замок, а не в городе. — Она отвернулась и учащенно заморгала, пытаясь успокоить себя.

— И это тоже! — улыбнулся Уильям. Они вдвоем завернули за угол, и взору открылся огромный рынок, расположенный на круглой площади и плотно заставленный прилавками. Правда, большая их часть пустовала в такую непогоду, а совсем редкие покупатели сновали между рядами, укутавшись в теплые плащи.

Уильям восторженно сказал:

— Ого! Вот это я понимаю — рынок так рынок!

По кругу торговой площади стояли рядом двух- и трехэтажные домики с аккуратными полуциркульными окошками. Это были всевозможные лавки с травами, одеждой, тканями, безделушками, украшениями и т. д. Многочисленным магазинчикам было явно тесно, и плотная застройка требовала расширения. С одной стороны рынка, если перейти через главную дорогу, стояли ветхие дома — старый постоялый двор, возрастом старше Филиппа.

— Рынок размером с половину Больших Вардов… — огляделся Уильям и изумленно выдохнул. — Сюда со всего графства стекаются на ярмарки?

— Конечно! И даже с других земель. Брасо-Дэнто — это кузница лучших ремесленников! А еще…

— Что же еще?

— …ты не поверишь, но рынок, по мнению отца, чересчур мал, и папа занимается его расширением. Он хочет снести тот старый постоялый двор, скупить парочку соседних домов, — указала девушка через дорогу, — и построить там вторую часть рынка. А потом сдавать это в аренду жителям.

— Не продавать, а сдавать? — удивился вампир.

— Да, бюджет Брасо-Дэнто очень хорошо пополняется за счет сдачи в аренду помещений. Городу вообще принадлежит очень много недвижимости: бани, храмы, пара постоялых дворов, одна таверна, ну и еще много всего.

— Это невероятно, — вздохнул Уильям, любуясь нарядно украшенными магазинчиками. — Какой большой и живой город!

— Погоди, — весело сказала Йева, — сейчас собрали урожай, а через пару недель начнут с шумом отмечать праздник Лионоры, знаменующий конец осени, вот тогда здесь точно будет многолюдно. Если, конечно, сезон дождей не начнется раньше положенного. Пойдем дальше на главную площадь по Парадной улице?

Взглянув на Йеву, которая пыталась улыбаться посиневшими от холода губами, Уильям расстегнул свой плащ и без слов накинул его на плечи девушки поверх накидки.

— Да не надо, Уилл! — начала было возмущаться девушка, но теплый и плотный плащ графа так хорошо спрятал ее от пронизывающего ветра, что имя мужчины она произнесла уже скорее с благодарностью.

— Надо, мне не холодно, не переживай! — На самом деле ему было слегка зябко, но благодарный взгляд спутницы того стоил.

Пара прошла по Парадной улице, которая вывела их на главную площадь. Та по своему виду почти ничем не отличалась от рынка — такое же круглое пространство, выложенное брусчаткой и окруженное домами, с той лишь разницей, что на рынке вся площадь была заставлена прилавками, а по краям стояли уютные магазинчики. Главная же площадь пустовала, сейчас ее пересекали лишь для того, чтобы сократить расстояние и поскорее добраться до дома.

Величавый и белокаменный храм Ямеса, огромные бани, самая крупная таверна «Черный ворон» и множество зданий, в которых работали на благо Брасо-Дэнто его жители: налоговый дом, здание городской охраны, суд и прочие казенные учреждения. Напротив храма Ямеса, прямо через площадь, находился яркий и броский бордель, завлекающий красивыми вывесками.

Знал бы Уильям, какая кровопролитная война идет между хозяевами самого дорогого борделя в Брасо-Дэнто и старшими жрецами Ямеса. Вторые уже пару столетий, с тех пор как граф узаконил проституцию, требуют перенести куда-нибудь на задворки города этот дом греха, угрожая спалить его. Правда жители частенько обнаруживали выходящих оттуда служителей храма, и не раз эти же служители потом ломились на аудиенции к графу с требованием оградить их от демонического соблазна. Иногда складывалось впечатление, что прислужников в борделе обитало даже больше, чем в храме.

Зная отношение своего рационального отца к религии, Йева подозревала, что выделенное под бордель место было своеобразной шуткой Филиппа в сторону жрецов Ямеса. Но тот всегда отнекивался с легкой и хитрой улыбкой на губах, разводил руками и никогда не соглашался с тем, что все это было устроено специально.

Рядом с площадью располагались дома знати — красивые и белокаменные жилища в несколько ярусов, украшенные резьбой, статуями, флагами в честь Ямеса и прочим всем тем, что приходило в голову зажиточным гражданам. А посреди площади, подобно одинокому стражу, стоял темный и огромный камень, высотой в два человеческих роста.

— А это что за камень? — обратил внимание Уильям.