Д. Штольц – Преемственность (страница 43)

Старик снова поднял глаза к потолку в немой молитве Ямесу о спокойствии и тишине и ответил.

— Нет пока, господин. Я ищу.

Граф привстал с кресла, размялся и снова сел, сложил локти на стол и посмотрел на ожидающих близнецов.

— Садитесь. — Он властно указал на кушетки рядом с Него.

Брат и сестра подошли, отодвинули книги и послушно примостились на краю кушетки, касаясь плечами друг друга.

— Как я и рассказывал ранее, тридцать пять лет назад я привез вас из Далмона и встретился с Гиффардом. Мы с ним договорились. Скорее даже старина Гиффард сам предложил передать свою кровь тебе, Леонардо, как мужчине и наследнику нашего рода. Он хотел объединить роды Аверинов и Тастемара. Тебе тогда было три года, мы ничем не закрепляли наш уговор, это все обсуждалось просто на словах. Было оговорено, что когда тебе исполнится семьдесят, что даже на тридцать лет меньше того возраста, когда я стал Старшим, то Гиффард явится к нам, мы оформим его завещание в двух экземплярах, закрепим печатями и приведем в исполнение. Бумаги нужны были для совета, после обряда я планировал направить одну копию в Йефасу для подтверждения.

Леонардо утвердительно и довольно закивал, всем своим видом соглашаясь со сказанными отцом словами.

— Так вот, — продолжил граф. — Вы знаете, что случилось со стариной Гиффардом. Однако перед самой смертью, в тот момент, когда он уже занес руку, чтобы перерезать себе глотку и совершить обряд, он озвучил вслух другое завещание. Гиффард извинился, что не может выполнить наш уговор тем способом, которым мы договорились, и признает Уильяма своим законным наследником и Аверином.

От этих слов Леонардо побледнел и ухватился одной рукой за кушетку, а другой за руку сестры.

— Да, Лео, это не очень хорошая новость. Но и не плохая. Как посмотреть… Я постараюсь подготовить суд к тому, чтобы он встал на нашу сторону. Разошлю гонцов к тем Старейшинам, которые наиболее лояльны нашему роду, и попрошу поддержать мои притязания на дар Гиффарда. Но есть проблема куда серьезнее.

Филипп тяжело вздохнул и сложил ладони замком, подпер подбородок.

— Наш рыбак оказался не так прост. — Граф внимательно посмотрел на детей. — Он уже более пятнадцати лет водит дружбу с водяной демоницей, Кельпи. Эта демоница спасла его тогда от отрядов у озера. Он не звал ее, но, как я понял, у них сильная связь и Кельпи чувствует его везде и понимает, когда нужна помощь.

— Отец, это же невозможно, — перебил Филиппа удивленный Леонардо. Он криво усмехнулся. — Быть может, этот увалень тебя обманул и понарассказывал сказок?

Граф гневно посмотрел на сына, тот понял, что зря открыл рот и виновато потупился.

— Я, к своему счастью, научился за четыреста семьдесят восемь лет различать, когда мне лгут. Уильям говорил правду, хотя его рассказ действительно похож на выдумку. Но проблема в том, что эта Кельпи — очень опасное существо, древнее и само себе на уме. Если Уильям поймет, что наша цель на суде — это подтвердить право на дар Гиффарда, а после убить его и передать кровь тебе, Леонардо, то… То предположу, что и Кельпи тоже об этом узнает.

— Но каким образом она узнает, что Уильяму угрожает опасность? — удивилась Йева. — Разве на Старейшин действует какая-либо магия, отец?

— Кельпи связала себя с душой рыбака до его обращения, — покачал седой головой Филипп.

— Получается, что Уильям до сих пор связан с ней?

— Думаю, что да. И как я понял, это связь односторонняя, кобылица всегда знает, где он и о чем думает. Так вот. Проблема, дети мои, в том, что если Кельпи решит, что мы представляем для него опасность, то боюсь, что мы даже не сможем покинуть замок. А уж речи о том, чтобы отправиться с Уильямом на суд, также не может быть. Демоница выскочит из ближайшей реки, коих тьма вокруг, и положит отряд любой силы. Что ей придет в голову: унести Уильяма подальше, убить нас, или то и другое — я не знаю.

Близнецы побледнели.

— Что же делать? — спросил испуганно Леонардо, взирая на отца с мольбой в глазах.

— Ничего не рассказывать ему о наших планах. Особенно это касается тебя, дочь моя. Я на тебя перекладываю заботу по обеспечению его пропитанием и чистой одеждой, потому что у Него и так много работы. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не говорите ему ни про обещание, ни про суд.

— А если он сам про это начнет задавать вопросы? — робко спросила Йева.

— Начнет, конечно. Сейчас он очень нерешителен и боязлив, но со временем освоится, будет выводить тебя на общение и все выяснять. Спросит про обещание — скажи, что речь идет о переделе земель на востоке Солрага между Тастемара и Аверинами. Если начнет уточнять, то скажи, что это все будет решаться после суда и ты не знаешь подробностей. Не ври и не придумывай лишних деталей, а просто скажи, что не знаешь. Если спросит про суд, то здесь можешь рассказать про правила Совета на Севере.

— Какие?

— Когда погибает Старейшина, то его наследник предстает перед судом, если нет подтвержденного завещания о передаче крови. Мы, как ближайшие друзья Гиффарда, взяли на себя заботу об Уильяме и проводим его до места сбора Совета, в Йефасу.

— А детали? Если будет уточнять? — поинтересовалась Йева.

— Никаких деталей! Ничего не знаешь и точка. Тебе всего лишь 38 лет, моя дочь, и ты обычный вампир, так что вопросы с Советом и Старейшинами тебя никоим образом не касаются. Это и нужно донести до Уильяма.

— Я… я постараюсь, отец.

— Постарайся. Уильям — умный парень, грамотный и толковый. Да и внешне природа одарила его сполна, думаю, что отвращения при общении с ним ты испытывать не будешь. Однако он очень простодушен в силу возраста и воспитания, так что все должно получиться.

— Господин, я нашел! — вдруг воскликнул старик Него, привлекая к себе внимание.

Он поднял над головой раскрытую на нужной странице книгу и повернул ее к Филиппу. Филипп всмотрелся в иллюстрацию, выполненную точной рукой мастера, и подошел к сидящему на кушетке Управителю.

— Старший маг? — поднял бровь граф, всматриваясь в традиционные элементы одежды высших магов королевства Нор'Эгус. Одним из атрибутов должности была золотая цепь с витыми змеями.

В этот момент раздался стук в дверь. В кабинет вошла и поклонилась девушка, чуть старше Леонардо. Она была среднего роста, обычного телосложения, с темными волосами, заплетенными в косу до лопаток, и с серыми, как пасмурное небо, глазами. Длинное до пят платье из простой и грубой ткани, в вырезах по бокам виднелась белая нижняя туника — всё говорило о статусе служанки. Однако вышивка у горла на платье и по краям рукавов, а также небольшой кулон на шее указывали на то, что девушка относится к личной прислуге графской семьи.

— Господин, прибыли послы из Глеофа.

— Хорошо, Эметта. Сообщи уважаемому Брогмоту, чтобы он занялся ими, а меня сегодня беспокоить не следует.

Служанка присела в легком реверансе, увидела Леонардо, улыбнулась ему и вышла из кабинета. Леонардо проводил девушку долгим взглядом, а затем обратился к графу.

— Отец, а что вы ищете? — любопытный Леонардо заглянул через спину отца в иллюстрации.

— Это уже вас двоих не касается, — коротко ответил Филипп. — А что насчет тебя, сын мой…

Граф оторвался от книги, вернул ее усталому Управителю и сложил руки на груди, внимательно посмотрел на Леонардо.

— Я уверен, что Йева не скажет ни одного лишнего слова, а вот ты… Ты рассказывал Эметте что-нибудь про обещание Гиффарда?

Леонардо помялся с ноги на ногу, сморщил нос и кивнул. Он слегка вздрогнул от обвиняющего взгляда отца и уставился единственным глазом в пол.

— И что же ты рассказал ей?

— Всё, — Молодой вампир поправил повязку на глазе. — Ну и сегодня ночью, пока вы, отец, были в камере, Эметта заходила ко мне и…

— И ты выложил все про нашего гостя? — Филипп гневно смотрел на болтливого сына.

— Да. Ну это же ничего не поменяет, отец!

— Как мне теперь сдержать обещание и перевести Уильяма в обычные комнаты, когда он восстановится? — грозно спросил граф. Он подошел ближе к сыну, тот отошел на шаг назад, держа дистанцию.

— Так не переводите его, отец! — испуганно огрызнулся Леонардо. — Пусть и дальше сидит там в камере, что толку заботиться о комфорте этого увальня, этого рыбака… Рыбака, отец! Это же полное ничтожество, пропахшее тиной и рыбьими потрохами!

Йева побледнела и с ужасом посмотрела на брата. Него тоже, оторвавшись от книги, переводил взгляд то на Филиппа, то на Леонардо. В кабинете воцарилась тишина, наконец, Лео побелел, как мел, когда до него дошел смысл сказанного. Граф молча смотрел на сына без каких-либо эмоций на лице.

— Отец, прости. Я не подумал, что ляпнул.

— Да, не подумал. Не будь ты моим сыном, которому я тридцать пять лет пытался привить разумность и ясность мышления, то несомненно бы решил, что ты недалекого ума. Обыкновенный рыбак бережно хранил свою тайну в течение пятнадцати лет и с явной неохотой рассказал ее мне, будучи припертым к стене. А наследник графской фамилии, которому предстоит помогать управлять обширными владениями, в первую же ночь вытрепал всю важную информацию любовнице…

— Но она же преданна и верна нам, отец…

— Дело не в верности, а в подходе к делу. И не существует никакой преданности, Леонардо, забудь про это слово. Есть только честолюбие, подкрепленное надеждами на светлое будущее. Эметта — весьма корыстная особа, ты для нее лишь гарантия благополучной и сытой жизни, не более.