Д. Штольц – Преемственность (страница 11)

Сейчас всю площадь занимали прилавки. Из разных уголков графства сюда приехали ремесленники со своей продукцией и бродячие торговцы. Именно в дни Аарда заключали договора: бумажные или словесные, формировали новые торговые союзы. Подводили итоги сделок чаще всего в осенний праздник Лионоры.

Те, кто был постарше, сновали между прилавками и торговались. Ну а молодые вовсю пользовались выходным днем: пели, танцевали и забавлялись в центре площади. Девушки брали друг друга за руки и исполняли песнь в честь Аарда, прославляя его мудрость и заботу о природе и людях. Парни мерялись силой друг с другом, поднимали на спор валуны, играли во «вредного служителя», закидывая человека, исполнявшего эту роль, мягкими мешочками с соломой. Еще одним излюбленным развлечением была забава «Победи Граго». Человек из толпы надевал на себя смешную шапку из меха волка, украшенную ветками и хвостиками зайцев — это был символ одного из посланцев Ямеса — Граго, жестокого покровителя зимы. Человек с шапкой Граго начинал крутить над головой хлыст, и другие люди должны были сбить с него шапку рукой. Хлыст наказывал медленных и неловких. Народ хохотал, наблюдая за тем, как многие смельчаки пытались дотянуться до шапки, но после удара хлыста отбегали в сторону с воплями.

Отвязав книги от корзины и отдав ее Малику, Уильям покинул гудящую площадь и свернул на тихую улицу, по которой дошел до самого конца. Там, на окраине города рядом с заросшим садом стояла хижина старухи Удды. Дом был построен из плоского камня и обмазан глиной, но от времени покосился, крыша просела, а створки единственного окна, заколоченного досками, как и двери, провисли. Здание окружали старые яблони, за которыми давно никто не ухаживал. На заднем дворе был разбит небольшой травник — единственное место из всего окружения вокруг дома, что получало хоть какую-то заботу и внимание от хозяйки.

Уилл постучал в просевшую дверь. Раздалось шарканье, через минуту дверь со скрипом отворилась. Старая Удда с остатками седых волос на макушке, сгорбленная от прожитых тяжелых лет, посмотрела на посетителя.

— О-о-о, Уильям, мальчик мой, — ее беззубый рот растянулся в радостной улыбке, — как я счастлива тебя видеть. Заходи, я хоть посмотрю на тебя. Ишь, как возмужал!

— Здравствуйте, бабушка Удда, — Уилл улыбнулся старушке. Ему пришлось наклониться, чтобы пройти в маленькую дверь. — Я рад вас видеть!

Уилл снял с плеча мешочек с травами и положил их на стол. Собственно, больше особо класть было их и некуда. Стол, лежанка, стул и небольшой очаг — вот и все предметы быта в доме.

— Бабушка, вам бы дверь починить, а то совсем уже провисла на петлях. Давайте я к вам зайду с инструментами чуть позже, через пару дней, и поправлю все…

— Ай, мальчик мой. Эта дверь так висит уже лет десять и еще десять провисит. Не трать свое драгоценное время на этот пустяк! Так ты травы принес?

— Да, бабушка Удда, вот же они. Тут, как вы и говорили, Черный глаз, Поперчник, Зимолюбка, Ортил-трава. Травы разобраны по небольшим льняным мешочкам. Когда все будет готово?

— Громче говори… Ааа, поняла. В следующую полную луну. — Удда перебирала травы, подносила их к подслеповатым глазам, а после нюхала. — Это не Черный глаз, а обычный Трутник!

Она достала одну травинку из связки и с фырканьем бросила её в очаг. Наконец через время она удовлетворенно разложила снова травы по мешочкам и обратилась к гостю, который все это время терпеливо ждал.

— Как здоровье твоей матушки? Как она перенесла эту зиму?

Старушка снова украдкой посмотрела на возмужавшего Уильяма, на его открытое и красивое лицо, ум на широком челе и честные глаза.

«Эх, повезет же какой-нибудь девушке с таким мужем», — подумала про себя старуха, но вслух эти мысли озвучивать не стала.

— Плохо, бабушка, плохо. Эту зиму перенесла очень тяжело, шла кровь из носа, по ночам просыпалась и не могла дышать. Я переживаю за нее, боюсь, что с каждым годом ей все сложнее переносить эту болезнь. Весной становится лучше, вот сейчас она практически не кашляет… И только летом и осенью обычно чувствует себя здоровой, — Уилл грустно посмотрел на лежащие на столе травы, перевел дыхание и продолжил. — Когда мне было семнадцать лет, матушка лишь чувствовала себя чуть хуже зимой да время от времени покашливала. В мои двадцать она уже встречала зиму сильным кашлем, ее то лихорадило, то знобило. Потом вы стали давать травы, и ее вроде отпустило в один год… Но вот сейчас, спустя еще три года, она стала кашлять кровью и говорит, что болит в груди, часто задыхается. Что же будет дальше, бабушка Удда?

Удда с сочувствием посмотрела на него и погладила его по плечу, потому что выше, увы, уже не доставала.

— Мальчик мой, мы не вечны… Рано или поздно все к Ямесу уходим. Меня вот он чего-то не забирает, все жду и жду каждую зиму. А весной, как теплеет, вроде и жить снова хочется! Твоя матушка умница, смогла вырастить двух сыновей после ужасной смерти мужа. — У старухи вдруг заблестели глаза от слез, и она вытерла их грязным рукавом платья, а после стала собирать травы обратно в мешок. — Уильям, ты бы лучше о своем счастье подумал! Ты молод, у тебя все впереди, а ты прозябаешь тут в деревне.

— Бабушка Удда, как же вы так можете говорить? Я не могу покинуть матушку, да и Малик не справится один, — ошеломленно сказал Уилл. На его лице читался ужас и неприятие того, что говорила старуха.

— Справится, Уилл, справится. Этому лентяю удобно, что ты рядом. Еще и заботы о пропитании своей жены на тебя повесил. Ишь, устроился хорошо! — Удда нахмурилась.

Ее сердце терзало, что Уильям отдавал свою молодость на то, чтобы поддерживать его больную мать и грубого брата. Да, жертвовать собой ради матери — это благородный поступок. Но ради старшего братца, этого толстого хама, который при любой возможности оскорблял его и дома, и в кругу своих знакомых? Но Удда также понимала, что наговорила лишнего и поэтому, в попытке сгладить остроту своих слов, она посмотрела на Уильяма и солгала.

— Я надеюсь, что твоей матушке станет лучше, и ты сможешь заняться своей жизнью, мальчик мой! — с натянутой беззубой улыбкой произнесла старуха.

Уилл попрощался с бабушкой Уддой. Провисшая дверь со скрипом закрылась за ним, и Удда, проводив гостя, прильнула подслеповатым глазом к щели между ставнями и стала наблюдать за сыном Нанетты. Она, разглядывая парня, качала головой и горько вздыхала.

— Ох, Нанетта… И сама себя мучаешь, и детям покоя не даешь, — проворчала старуха, всхлипывая. — Какой же долгожданной иногда бывает смерть!

А Уилл уходил из дома травницы с тяжелыми мыслями. Он догадывался о том, что старуха Удда точно знает, как протекает и что эта болезнь делает. Как и о том, что жить матушке Нанэтте осталось недолго, может год или два.

Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, Уилл перевесил стопку книг на другое плечо и стал думать, кому вообще он может попытаться продать книги и найдется ли желающий их купить. В связке лежали всего три книги, которые уже были ему неинтересны: зачитанный до дыр сборник стихов «Соловьи, том второй», «Налоги» и «История Северного графства Офурт с 100 по 200 годы».

Дома остались лежать книга сказок и легенд Севера, генеалогическое древо королевства Севера Гаиврар «Покровители Севера» и самая сложная, но и самая притягательная для Уилла книга «Алхимия».

Эта истрепанная книжка попала в его руки благодаря случаю. Старый учитель как-то рассказывал, что ее привез служитель Фариа из Влесбурга для обучения своего сына. Но алхимия мальчика не заинтересовала, и книга осталась пылиться в хозяйственной пристройке, гордо называемой библиотекой. А оттуда попала в руки к любознательному и пытливому Уиллу.

Несмотря на то, что Уилл научился читать еще в раннем детстве, «Алхимия» оставалась для него непостижимой ещё долгое время. Рука писаря часто делала сокращения в книге, а сам текст состоял из слов, которые Уильям просто не понимал. Практически каждый вечер парень пытался разобраться в ней, делал заметки угольком, стараясь понять логику написанного. Со временем тайны книги стали раскрываться перед ним, и он начал понимать, что имел в виду автор в своих строках, символах и хитрых формулах. Да, Уилл ещё не всё расшифровал, оставалось ещё много над чем подумать, но это и притягивало его молодой и пытливый ум. Он знал, что когда-нибудь обязательно достигнет успеха и тайны «Алхимии» покорятся ему.

Большинство рецептов и формул из «Алхимии» были слишком сложны, а перечисленных в них ингредиентов Уилл ни разу в жизни не видел. Но он сумел отыскать в книге парочку довольно простых рецептов и раздумывал над их воплощением.

— А по сторонам не хочешь посмотреть? — неожиданно раздался насмешливый женский голос за спиной.

Уилл оглянулся. Перед ним стояла Линайя. Его любимая Линайя! Она хитро улыбалась и в ее смеющихся голубых глазах словно плясали демонята.

Когда самая большая тайна Уилла, кельпи, вдруг пропала, в его жизни вновь появилась Линайя. Со времен их детской дружбы прошло несколько лет, и озорная девчонка превратилась в красивую соблазнительную девушку. Вскоре дружба между молодыми людьми переросла во влюбленность, да такую, что они не могли налюбоваться и наговориться друг с другом. Уилл и Линайя тайком встречались в лесу каждый раз, когда девушка навещала тетушку Маргари в Вардцах.