Д. Штольц – Искра войны (страница 91)

Солнце показалось на востоке и осветило едва слабым лучом башню Ученого приюта. Юлиан взглянул на серый рассвет и с трудом улыбнулся. Ночь страха закончилась. Право же, он хотел отомстить Абесибо, желал всем сердцем. Но сейчас он устал… Душа его устала ото лжи, подлогов и предательств, а тело — от того нечеловеческого усилия, которое он совершил.

В окно ворвался свежий морозный ветер, приласкал обсыпанное сажей лицо. Юлиан занес ногу в окно, чтобы вылезти и пойти к реке. И пусть издалека доносились голоса тех, кто спасся от огненного шторма, ему было плевать. Он пройдет через сад к Вериатели, и никто его не остановит.

Он не заметил, как за его спиной вдруг появилась из пелены фигура с удивительными голубыми глазами. Как взмахнул клинок, блеснув в наступающем рассвете. Резкая вспышка боли пронзила Юлиана. Сначала ему показалось, что он ослеп. Потом его вдруг охватила черная тьма, и он потерял чувство пространства и времени. Его пожрала пустота. Голова его скатилась с плеч и упала наземь. Глаза, покрытые копотью, распахнулись еще шире, и Горрон де Донталь, видя смерть молодого старейшины, смерть первую, жуткую, улыбнулся:

— Многому вы, Уильям, научились. Но не всему.

Он склонился над обезглавленным телом, затем коснулся пальцами ручьев тягучей крови и запустил их себе в рот, посмаковав воспоминания. На запястье мертвеца Горрон нащупал браслет. Взмах сабли — и от тела отделилась рука. Тело содрогнулось, а воздух пронзил звон рассыпающегося браслета, вместе с которым из обезглавленного трупа засочилась черная кровь, оскверняя воздух запахом гнили.

Горрон с интересом присел, рассмотрел черную кровь, что свернулась у трупа, затем коснулся своей головы, в которой зазвенело. Да, все старейшины это почувствовали. Началось!

Абесибо шел по залам, оставляя за собой следы тянущейся крови. Кровь так густо облепила стены и пол, а трупов было так много, что казалось, будто архимаг идет по пожарищу. В коридорах стояла тишина. Двери всех спален и кабинетов распахнули, предварительно проверив, нашли всех прячущихся и без жалости убили.

Повернув голову влево, архимаг разглядел сквозь разбитое из-за арбалетного болта стекло Висельную площадь. Оттуда доносились истошные вопли, окрики заклинаний, лязг оружия. Гвардия была почти на подступе к дворцу, но они опоздали. Ненадолго Абесибо задержал взгляд на виселице, которая виднелась за окном, вспомнил череду повешений и пыток его родни. Затем ухмыльнулся и пошел дальше.

Холодным, решительным взглядом он рассматривал трупы: тех, кто недавно служил ему, тех, для кого он был символом могущества Элейгии. Перед входом в храм лежали несколько защитников короля, павших последними. Их мертвые взоры, сожженных, изрубленных, устремились к тому, кто их предал, но Абесибо скользил по ним с безразличием. Лишь на толстом теле Габелия он ненадолго остановил свой взгляд, с омерзением рассматривая его выпученные глаза, приоткрытый рот и обугленную бороду. Тут же вспомнился Илла Ралмантон. Впрочем, сейчас было не до этого парчового скелета, который без своих хозяев не стоил и сетта.

— Вам еще нужна помощь, достопочтенный? — спросил один маг по имени Эйстера.

— Нет. Все уже сделано.

— А что делать нам?

— Уходите порталами.

— Но… порталы не работают. Что-то мешает…

— Тогда выбирайтесь за пределы действия защитных камней и уходите в Нор’Эгус, — усмехнулся архимаг.

Все как один побледнели, понимая, что их бросили на произвол судьбы. Обещанные власть и богатство были в Нор’Эгусе, но отчего-то не работали в башне Коронного дома ни рассеивающие камни, которые так и не смогли обрушить стену, ни порталы, заготовленные для побега. Маги открыли рот для скромных возмущений, но архимаг уже отворил дверь храма. С чувством собственного достоинства он шел по ковровой дорожке, мягко ступая окровавленными туфлями с позолотой. К этому дню он надел на себя лучшие доспехи, платье, шаперон, а на поясе его спал усыпанный драгоценностями клинок, который, впрочем, был больше церемониальным, ибо сам архимаг являл собой оружие куда более грозное.

И вон он, уверенный, шагнул в полутьму храма, улыбаясь. Все защитники были мертвы. В глубинах темной комнаты, окна которой были завешены расшитыми шелком гобеленами, на лавке в первом ряду сидел слепой король, а рядом с ним — Наурика. Наурика молилась Праотцам: статуям в человеческий рост, среди которых выше всех стоял мудрый старец с короной — Прафиал. Рядом с королевой сидели все ее дети и маленькая Бадба. Принцесса прижималась к Флариэлю и плакала, понимая, каков будет конец их свадьбы.

Королева подняла красные глаза, встретилась взглядом с насмешливым взором чародея и с ненавистью выдавила:

— Ты давал клятву, ты клялся, Абесибо! А скольких ты убил, кто клялся тебе!

— Что поделать, Ваше Величество, — спокойно отозвался маг. — Элейгия пошла войной на те земли, где я родился, и выбрала путь падения. А ведь могла возвыситься…

Король остался безмолвен, с его губ не слетело ни слова молитвы, а лицо его скрывал шелковый платок, тянущийся из-под короны.

— Оставь нас, Наурика, ненадолго. Оставьте все. Я хочу поговорить с моим архимагом, — прошептал он.

Абесибо спокойно смотрел, как рыдающая королевская семья встала и, боясь даже шелохнуться, удалилась в маленькую молельню, из которой не было выхода. Архимаг это знал, поэтому не препятствовал: победа оказалась в его руках, а защитников более не осталось. Захоти он убить всех вокруг, ему только слово шепнуть.

Он присел рядом на деревянную скамью, касаясь мантии короля рукой. Однако тот все еще продолжал смотреть в пустоту, апатичный и вялый. Тогда, улыбаясь, архимаг снял корону с осунувшегося Морнелия Слепого, положил ее на лавку, затем убрал шелковый платок и покровительственно посмотрел на белые, мертвые глаза, на низкий лоб и крючковатый подбородок — черту всех Молиусов. Тонкие пряди лезли королю в рот, но тот даже не удосужился убрать их, продолжая посасывать.

— Ну что же, Ваше Величество, я удивлен вашим спокойствием, — произнес архимаг с усмешкой.

— Судьба, Абесибо… От нее не уйти.

— Рад, что вы понимаете это. В вас чувствуется покорность. Это требует величия духа.

Морнелий лишь криво улыбнулся, продолжая смотреть в направлении статуй Праотцов.

— Что же ты будешь делать дальше, Абесибо? — спросил он.

— Вернусь к семье.

— Где твоя семья? Уже в Нор’Эгусе?

— Конечно, Ваше Величество. Этой ночью они порталом отбыли в Апельсиновый Сад и спустя неделю будут в Нор’Алтеле, — мягко улыбнулся Абесибо. — Я не чувствую в вас гнева, но вы, должно быть, мудрее, чем я думал. Были бы другими обстоятельства — вы остались бы живы, но, к сожалению, выхода нет. Элейгии, увы, осталось немного. Я любил ее, как отца и мать, но рано или поздно все могучие королевства, будь то южный Норр в песках или Гагатовые земли, рассыпаются. Настал черед угаснуть и роду Молиусов. Да, вы правильно заметили, Ваше Величество, что от судьбы не уйти.

— Когда я говорил о судьбе, я имел в виду не себя, а тебя…

— Почему же? Или вы считаете, что судьба неприкосновенна к вам? Уж не оттого ли, что возомнили себя зерном Прафиала, носителем божественной сущности? Тогда я хочу разочаровать вас, Ваше Величество. Я изучал вас и весь ваш род начиная от Морнелия Основателя, и результаты моих исследований неутешительны.

— И что же ты узнал, Абесибо?

— Род истинных Молиусов уже давно мертв — он многократно прерывался. В 1117 году в битве под Байвовским холмом последнего короля из того великого рода убили, а генерал Райвофель объявил себя следующим Молиусом, однако усыновленным. И даже если Райвофель действительно был бастардом короля, как он себя называл, то и тогда, в 1136 году, один из советников, чье настоящее имя утеряно, уроженец древнего Норра, задушил Райвофеля и всех его детей. И тоже объявил себя Молиусом, хотя Молиусом он точно не мог быть. И это лишь два случая из задокументированной истории. Только два, а ведь их на деле десятки, если не сотни…

Архимаг улыбнулся и откинулся на лавке, поправляя кольчугу.

— И даже это в свое время не преуменьшило моего почтения к вашему роду, Ваше Величество. Знаете, я тогда отчаянно искал доказательства вашей избранности, потому что искренне верил, что служу достойному королю. Во время попытки излечения ваших глаз я множество раз прощупывал вас магическими заклинаниями, надеясь обнаружить хотя бы намек на священное зерно Прафиала, хотя бы толику той душевной силы, которой якобы обладали Праотцы. Я следил за каждым вашим словом или действием на протяжении больше трех десятилетий.

— Ну и что же? Ты открыл какой-нибудь секрет, Абесибо? — апатично спросил король.

— Да, я узнал ваш секрет, Ваше Величество. Но сей секрет печален… Вы несете в себе никак не зерно Прафиала, а скорее зерно уродства из-за череды кровосмешений. Вся ваша власть зиждется на слепой вере народа. Однако времена меняются, и пора уступать трон тому, кто более силен и приспособлен к этому миру. Тем более моя честь требует возмездия.

— Честь? — Морнелий глухо рассмеялся, трясясь всем телом. — О какой чести ты говоришь? Не прикрывайся ей, Абесибо, ты — делец, которого купили. И ты подкупил таких же дельцов. Но я искренне благодарен тебе.

Абесибо вздернул брови и улыбнулся.