Д. Штольц – Драконий век (страница 62)

– Я, Ройс фон де Артерус, потомок Йевы фон де Артерус…

– Фон де Тастемара, – исправил Филипп.

Ройс зажевал губу, но смирился.

– Йевы фон де Тастемара, потомка Райгара Хейм Вайра, потомка Саббаса…

– Ты пропустил Мараули, – граф был непреклонен.

Итак, клятву все-таки произнесли, пусть и с запинками и со злостью из-за этих запинок. Ройс был груб, прост, но, что удивительно, он действительно чтил традиции. И, в конце концов согласившись переночевать в замке – ему не терпелось уехать в тот же день и вернуться к своим лесам, – Ройс обошел весь замок вместе с хозяином. Он поковылял вниз, в подземные тюрьмы, поражаясь их размеру, потом вверх, где были другие тюрьмы, построенные еще первым графом, который, видимо, рассчитывал, что войны будут затяжными и плодотворными на пленников. Обошел он и кухню, где стояли огромные печи, на которых можно было изжарить целого кабана, и бани, и первый этаж, где жила прислуга, и второй, где находились кабинет и высокопоставленная прислуга: управитель, казначей, их семьи. На третьем этаже, зная от матери про закрытые навеки двери, он не обнаружил их следа. Все покои, кроме хозяйских, были подготовлены под приезд нового графа.

– А что с даром? – спросил после обхода Ройс. – Вас принудили передать его военачальнику Глеофа?

– Нет, – граф вел его по лестнице вниз. – Я передаю добровольно, так что по весне появись здесь вновь, чтобы принести клятву и Галлению, как полагается.

– Хм, хм, как скажете… – только и ответил Ройс и кивнул большой головой.

Следующим днем Ройс фон де Артерус, которому неуютны были раскинувшиеся на запад и восток поля, а милее сдавленная долина, его вотчина, покинул замок. Глядя, как он взобрался верхом и выехал за пределы замкового двора, как тяжело опустилась за ним и его сопровождением всего из двух вампиров решетка, Филипп покачал сам себе головой оттого, как сильно Ройс напомнил ему немногословностью Райгара Хейм Вайра и вместе с тем Саббаса фон де Артеруса, но уже нелюдимостью и преданностью. Почему он так долго не соглашался с тем, что потомки одного дара похожи друг на друга не просто так?

А потом Филипп подумал об Уильяме. Как бы Уильям ни противился плану джиннов, но не получится у души, долгое время сплетенной с другой душой и потом разорванной с ней, терпеть пустоту. Его с Дейдре союз был предопределен союзом с Вериателью. Раз кораблям позволили уплыть, Уильям не потерял ясности рассудка. Однако осталась ли при нем его память, задавался вопросом Филипп? Или это уже не Уильям? Размышляя, что произойдет с этим миром через пятьдесят, сто, а может, и двести лет, он пошел к себе в покои для отдыха. То, что грядут перемены, он понимал, но это его уже не касается. Ему хотелось покоя, который среди людей зовется смертью.

Спустя много лет

В этот жаркий удушливый день у дворца собралась вся знать. Толкаясь, смахивая пот со лба, все тянули шеи и приподнимались, чтобы рассмотреть легендарного южного короля, прибывшего к новому императору Глеофа. А посмотреть было на что. Сухой, как пустыня, скромно одетый, он походил скорее на паломника, нежели на величайшего и богатейшего человека в мире. Его и правда можно было счесть за простого путешественника с его опаляющим взором. На губах старца лежала добрая улыбка, придающая глубоким морщинам мягкость, но его глаза горели огнем – таким, что все придворные, стоило кому-то встретиться с ним взглядом, в почтительном страхе опускали головы. У каждого, кто видел эти глаза, появлялось чувство: они заглядывают в самую душу, видят ее насквозь со всеми пороками.

Старец прошел к распахнутым дворцовым воротам сквозь толпу, но перед ними развернулся и обратился ко всем:

– Почему опускаете глаза, люди и демоны? Вы встречаете меня учтиво, но мое присутствие вас страшит. Чего вы боитесь? Того, о чем все говорят? Поселившихся на острове драконов? Конца Света? – его голос был старым, но теплым и ласковым.

Он улыбнулся:

– Так не бойтесь этого, дети мои… – он обвел всех взглядом. – В нашем мире обитает очень много демонов, изначально чистых, но обросших пороками, которых они за собой не признают. Гордыня. Гнев. Алчность. Безразличие. Они отдались этим порокам и вредят миру, прибирают невинные души к своим рукам и пожирают их, как волк – овцу. И потворствуют они тем, кто также лишен чистоты помыслов, чтобы посредством их возвышать себя и приносить в мир еще больше тьмы, – вдруг он посмотрел на придворного в толпе и спросил его, обращаясь вместе с тем ко всем сразу: – Так чем же закончится такой порядок вещей? Приведет ли он к всеобщему благу? Конечно же нет. Никогда не будет всеобщего блага при таком порядке вещей, и когда этот старый мир, точно одряхлевшая Анка, решит переродиться через Слияние, то он перенесет часть недугов и застарелых болезней в новый мир. Захотите ли вы вкушать мир, что похож на испорченное и червивое яблоко? Захотите ли вы власти темных демонов и их приспешников?

Придворный, с гордой осанкой и высокомерием в глазах, пристально смотрел, но не отвечал. Они со старцем обменялись взглядами – непокорный и горделивый против мудрого и пламенного, – и придворный, в котором притаился Гаар, в один момент вдруг заскрежетал зубами, отодвинулся в гущу толпы и пропал из виду.

– О нет, люди и демоны, вы не хотите этого! – даже не проводив его взглядом, старик простер к толпе руки в широком жесте. – И Фойрес не хочет этого, потому что желает всем блага. Фойрес желает чистоты и света! Так нечего бояться тем, кто несет в сердце истинную веру в Ямеса или Фойреса, что есть один Бог. Нечего бояться и тем, кто если и превосходит всех остальных, так не золотом и чином, а благочестием и хорошим нравом. Прекрасен тот человек, кто, сталкиваясь со злом, подчиняет его и не позволяет взять верх. Для таких Конец – есть начало Золотого века. Ни ложной веры, ни лживых пророков – не будет этого в Золотом веке. Только Единый и Светлый Бог. И драконы, как символ торжества разума и порядка!

Притихшая толпа внимательно слушала его, проникшись речами.

– Так чего страшиться вам? Победы над несправедливостью и темными демонами, не склонившими голову перед Светом и Богом? Очищения от грязи Священным Пламенем? Процветания и благоденствия для всего мира?

Из глубин дворцовых залов к южному королю вышел северный: молодой и веселый. Его сопровождали статный граф Тастемара, военачальник Глеофа, и герцог Донталь. Пока старец произносил свою пылкую проповедь, в которой невиданным образом сплетались человеколюбие, смирение и беспощадность, и толпа затаила дыхание, Галлений, наоборот, все больше и больше хмурился от услышанного, находя в нем противоречия.

– Так готовьтесь и готовьте своих детей к веку, где не будет скверны и порочных созданий, – закончил старец. – Только чистотой и светом мы добьемся того, что мир переживет очередное Слияние и восстанет из пеплоса Золотым веком! Именем Фойреса! Фойреса Пророчащего и Чистого!

И, склонив голову в почтении, он ступил во дворец, оставив придворных в раздумьях и с ощущением божественной наполненности, точно они прикоснулись к чему-то вне их понимания. Следом за двумя королями, старым и юным, последовал Горрон де Донталь, на губах которого блуждала загадочная улыбка, никем не разгаданная. Похоже, Горрон опять играл с самой судьбой, будучи непоколебимо уверенным в том, что в очередной раз пройдет через пламя живым и невредимым. Через время в залы дворца вернулся и Галлений, явно ощущающий, что всех ждут большие перемены и мир вскоре столкнется с огнем и демонами, которые до этого жили лишь в сказках.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственные редакторы Арина Ерешко, Ирина Данэльян

Литературный редактор Елена Гурьева

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор ALES

Старший дизайнер Валерия Шило

Иллюстрация обложки бильвизз

Иллюстрации с форзаца и нахзаца Анна Коноваленко

Иллюстрации блока Алексей Попов

Корректор Лилия Семухина

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru