Д. Штольц – Драконий век (страница 61)
Эпилог
Перед менестрелем стояли блюда: несколько перепелов, свежие груши и яблоки из осеннего сада, мед позднего лета и кубок с хорошим вином. Взявшись за кубок, менестрель пригубил напиток, не сводя почтительного взгляда с седовласого графа.
В кресле на пьедестале сидел Филипп и подпирал кулаком заросшую щетиной щеку. На лице его застыло задумчивое выражение, и менестрелю оставалось лишь догадываться, какое у хозяина замка настроение и понравилась ли ему только что пропетая баллада.
– Ты ешь с моего стола, а сам кормишь меня выдумками? – наконец спросил граф. – Откуда там взяться дракону?
– Клянусь Ямесом, пою о том, что видел своими глазами! – заверил менестрель. – Наш корабль бросило на скалы. В тот момент, когда нас на волне поднесло так близко, что мы различали даже глубину трещин в камне, мы и поняли – на скале сидит нечто огромное.
– Много людей это видело? Зачем вы вообще плавали за пределы залива?
– Да все… Все видели дракона. Понимаете ли… Наше плавание оплачивал… – Гость надкусил яблоко. – Кхм… один богатый придворный при короле Кристиане. Вы слышали о том, что грядет? Предсказания о Конце Света?
Старый граф склонил голову:
– Раньше эти слухи распространялись лишь среди паломников, но теперь они нашли отклик и у знати. То один, то другой, воспринимающий их всерьез, пошлет корабль исследователей, наймет и матросов, и капитана, и записывающее все сопровождение вроде меня. Вдруг есть еще земля, о которой мы не знаем и где можно спрятаться от Конца Света?
И менестрель неуклюже рассмеялся, показывая, что он в эти слухи не верит.
– Но второй корабль разбился в том шторме, так что мы не рискнули плыть дальше, – закончил он. – Вокруг тех островов, особенно вокруг Песьего, Малого и Большого, такие течения, так крутит, что успех затеи маловероятен. К тому же… Думается мне, пора называть те острова Драконьими… Если, конечно, глаза меня не подвели… – Менестрель помолился, вспомнив ту ночь.
– Ты уже сказал, что другие также видели дракона, – Филипп внимательно посмотрел на побледневшее лицо гостя.
– Я не о драконе, точнее, не о большом. А о других, во тьме… Впрочем, мне, видимо, показалось…
Граф подался вперед и потребовал:
– Ну-ка расскажи!
Менестрель и правда был не уверен, поэтому для надежности выпил еще вина.
– Был шторм. Ветер выл, точно пес по мертвым… Нас в это время сильно швыряло из стороны в сторону, поэтому видели только то, что под носом. Или что молния высветит. И… – Увидев строгий взгляд графа, он торопливо сказал: – Они сидели на скалах неподалеку, на выступе, куда не доставала пенистая высокая волна. Это были дети… Двое… Они глядели на нас. Без одежды! Совсем голые! И они хохотали. Сквозь вой бури я слышал перезвон их смеха, будто им наша трагедия что представление, которым они забавлялись, как зрители, пока мы были лицедеями, – замялся менестрель. – Нас тогда понесло к большому дракону на скале… Извините, я не уверен, что действительно это было так…
Менестрель опять помолился, отер пот. В зале было жарко, осень походила на лето.
– И что было дальше? – спросил граф: – Говори, что видел!
– Ну, когда большой дракон пролетел над нами в сторону острова… Я помню эту страшную огромную морду, эти два огненных глаза размером с жаровни! Буря тогда ревела, будто поддерживая этого демона! Я посмотрел в то место, где дети… Их не было там. Скала опустела… Но мне почудилось, будто вспорхнули в небо две крылатых мелких тени. Граговская ночь!
– Ты никому не рассказывал об этих детях?
– Рассказывал, само собой, – признался менестрель, доев яблоко. – В Глеофии. Как же мне не рассказать все тому придворному, что платил мне? К сожалению, он не намерен отправлять следующую экспедицию. Да и кто в здравом уме поплывет мимо Драконьего острова? Так что, ваше сиятельство, я сейчас свободен. И если вы хотите послушать еще историю-другую, то я к вашим услугам.
Заметив, как хозяин замка призадумался, менестрель посчитал правильным поскорее доесть перепелов и допить хорошее вино. Он и не догадывался, что его длинный язык сослужил ему службу – не выложи он все в деталях придворному, не покинул бы Брасо-Дэнто – или даже этого стола – целым и невредимым.
В зал, где граф Тастемара беседовал с менестрелем, вбежал молодой управитель, уже не Базил.
– Ваше сиятельство! К вам прибыл граф Ройс Хромоногий из Офуртских земель!
Филипп приподнял голову, доселе опущенную.
– Даже так? – удивился он. – А какова причина прибытия? Где его гонец?
– Он прибыл без гонца.
– Хорошо. Раз без гонца, то веди его сразу сюда, без предоставления покоев и переодевания. А нашего музыкального гостя, наоборот, проводи до двери и дай с десяток даренов в дорогу.
Давясь вином, чтобы допить до дна, менестрель еще попытался напроситься на приют, но под взглядом графа сразу поник и потащился слегка пьяной походкой за управителем.
Зал опустел. Недолго седой граф походил по залу, тем самым выдавая внутреннее волнение, пока не вернулся к креслу и не уселся в него.
– Ох, дочь моя… – шепнул он, прикрыв лицо рукой. – Зачем ты передала свой дар такому топорному простолюдину, как этот? В нем ни почтения, ни ума. Вероятно, выведал каким-то образом, что в конце осени тут будет править другой Тастемара, потому и прибыл предъявить права на что-нибудь, на что изначально прав не имеет, но считает своим из-за жадности и недостатка ума.
Ройс, сын Йевы фон де Артерус, должен был войти в зал тяжелой, точно молот в кузнице, походкой, ведь он был крепок и широкоплеч, как лесоруб. Но появился из коридора ссутуленным, вяло таща за собой ногу. За это его и прозвали Хромоногим. Судя по всему, хромота его останется с ним на всю бессмертную жизнь.
Как бы то ни было, Ройс Хромоногий – в отороченном мехом плаще, пыльном от долгой дороги, – по-вурдалачьи поглядел на хозяина замка. Вместо полноценного приветствия он лишь едва поклонился.
– Зачем явился? – спросил граф.
– Прибыл гонец, – сказал Ройс.
– Куда? Какой гонец?
– Ко мне, гонец от императора Кристиана… – Похоже, Ройс вообще был не любитель и не умелец говорить больше пары-тройки слов.
Ройс умолк и сделался хмур. Он не знал, как говорить и что говорить в таких залах. Тут же он точно позабыл, зачем явился, и вскинул голову, с уважением рассмотрев, какой высоты потолки в зале. Его, привыкшего к крохотному замку и лесам, поражал такой простор. Филипп от этого хоть и поморщился, но виду не подал, лишь выждал и, только когда прошла примерно минута, а Ройс так и продолжал пялиться вокруг, как деревенщина, заметил с пренебрежением:
– Разве моя дочь не должна была воспитать тебя, Ройс из Офуртгоса?
Наконец гость сосредоточил взгляд на графе и буркнул:
– Моя мать хорошо меня воспитала.
– Я и вижу… – ухмыльнулся граф. – Ждать я не намерен. Говори, зачем явился? Император потребовал от тебя клятву?
– Да, – только и сказал Ройс.
Затем он потоптался на месте и, кажется, смутился:
– Но я приехал, чтобы… Ну… – Говорить речи длиннее приказов седлать коня Ройс действительно не умел. – Император Ямес… точнее Кристиан… Он прислал письмо. И в нем всякое писали. Что вы, э-э-э, будете передавать дар следующему вампиру, военачальнику империи Глеоф. И что мне надо явиться в Глеофию… – На его лбу появились складки от излишней сосредоточенности. – И принести вассальную клятву императору как первому сюзерену.
В зале повисло напряжение.
– Но бумажки императора мне что подтереться… – вдруг закончил Ройс.
– Что? – не понял граф.
– Я приношу вам клятву верности!
И, уже смущаясь, точно мальчишка, большой Ройс с трудом опустился на колени и склонил голову. Какое-то время он простоял покорно на коленях, а потом воздел взгляд к Филиппу.
– Чего ты хочешь добиться таким образом? – опять спросил граф куда жестче.
– Что непонятного? – буркнул басовито Ройс. – Мои предки, Хемарт, Хемарт Второй и Саббас фон де Артерус, преклоняли перед вашим родом колени… Вы всегда были сюзеренами, мы – вассалами. Мать рассказывала мне о добром многовековом союзе. А я чту мать. Когда ко мне явился гонец… Я лизать джинну, этой толстой свинье, сапоги не намерен! А вы… Если вас смещают силой, я выступлю за вас! Короче, я все сказал!
Филипп был искренне удивлен.
– Так что, принимаете клятву? – переспросил Ройс.
– Сколько у тебя воинов? Какой сейчас доход по тальям и проездным?
– С тысячу пехоты наберется. Конных с двести. Доход… С пятьсот золотых.
– Всего-то? Для такого графства, как твое, слишком мало.
Впрочем, это было много больше, нежели выходило некогда у Йевы.
– Если надо, вооружу даже стариков! Талью повышу!
– Надо не стариков вооружать, а готовиться к этому заранее! И следить за сборщиками налогов и казначеями. Говоришь, мать тебя многому научила? – сам Филипп вздохнул при этом. – Так произнеси полную клятву, как полагается.
Ройс поморщил лоб, вспоминая уроки из детства. Обучение его всегда тяготило, потому что он был дитя лесов, глуши и темных синеватых елей, под которыми дремали его вурдалаки, чьими глазами он видел. Ступи какое войско в его леса – и не станет этого войска. Но вот налаживать хозяйство Ройс Хромоногий терпеть не мог до зубовного скрипа. И даже бессмертие, коим наделила его мудрая любимая мать, не дало ему того, чего у него не имелось изначально.