Д. Штольц – Драконий век (страница 41)

Полгорода моментально превратились в развалины, а также могилу для большинства жителей. Наблюдавший за завязавшимся боем Филипп заметил:

– Он ее убьет. – Голос у него был тревожным.

– Сомневаюсь. Скорее, придушит до той степени, чтобы взять, как похотливый зверь. – Уилл тоже глядел с холма, как два дракона извивались змеями посреди домов.

– Он не в себе. Действует не как зверь, а как бывший человек, – не согласился Филипп. – Не просто так Дейдре от него убегала и пряталась. Генри не успокоится, пока она не перестанет дышать.

– Нам-то что? Даже наоборот, это забавно, – качнул плечами Уилл. – Посудите сами. Джинны так долго все устраивали, держали драконицу во сне сколько времени, чтобы потом пробудить, свести ее с перерожденным драконом. А тут дракон загрызет ее, как бешеный пес, и порушит все многовековые планы. Хотя борется она бестолково, – добавил Уилл чуть погодя. – Вместо того чтобы бить хвостом по глазам, она лупит его по бокам. Нет чтобы вцепиться зубами в горло снизу… Она кусает сверху, где грива, рога и гребень. Пусть они примерно одного размера, но Дейдре уже проиграла, как всякая женщина, которая в подобных ситуациях теряется и действует больше во вред себе.

– В тебе слишком много ненависти к Дейдре, и ты не слышишь голоса разума из-за этой ненависти и жажды мести.

– А в вас не слишком ли много смирения? – вспылил Уильям и признался: – Я был бы и рад избавиться и от ненависти, и от желания мести… но не могу… Понимаете? Сжигает оно меня изнутри! – Он потер в области сердца, где действительно жгло. – Пусть Дейдре перегрызут глотку! На этом все прервется, и план джиннов станет бессмысленным, как все мое существование. Погодите, что вы делаете? Зачем разматываете лук? Черт вас побери, Филипп! Что вы творите?!

– Оставайся здесь…

– Я не ваш слуга, чтобы подчиняться! – отрезал Уильям.

– Останься у деревьев! – приказал Филипп, не терпя возражений. Он снял колчан из-за спины и перевесил на пояс для удобства. – Если не убить Генри здесь, в ночи, пока он открыт и почти слеп, его не получится убить вовсе. Некому этого будет сделать, понимаешь? Покончит с Дейдре, сожжет город и рано или поздно заявится и к нам, в Йефасу или Брасо-Дэнто, посреди дня, чтобы излить безумие на свой бывший клан. Этого я ждать не намерен! А ты ни в коем случае не показывайся. Единственный, кого он пожелает убить еще сильнее, чем Дейдре, – это ты.

– Филипп, не смейте! Ваши глаза еще плохи!

Однако вампир уже оставил его с лошадью на границе небольшой рощи, облюбовавшей цепь холмов, и пропал в направлении города.

Драконица билась изо всех сил, будучи загнанной в угол. Ей подрали бок и спину, отчего кровь окропила пару-тройку домов, но и ее клыки тоже сделались алыми. Ее крылья оглушали, подобно молоту, а своим хвостом она пользовалась как копьем. И все же наблюдавший за боем с холма Уильям оказался прав – она проигрывала. Не было ни единого шанса выстоять против такого бешеного безумия и натиска, каким обладал ее противник.

Вся восточная и северо-восточная часть города лежала в развалинах. Храм накренился, осыпался и погреб под камнями множество людей, которые нашли здесь убежище и молились Фойресу.

Двух огромных демонов поливала стрелами местная стража, но делала это издалека. Наконечники лишь соскальзывали по чешуе, не причиняя вреда, так что кровопролитный бой не прекращался и на миг, и очень скоро городу грозило полное разрушение.

Укусив дракона, драконица выбралась из-под него, оттолкнулась от земли и тяжело поднялась в ночное небо. Она уже мало что понимала. Ее морда была в грязи и крови. За ней погнались. В нее, обессилевшую и с раненым крылом, вцепились, и, перекрутившись в воздухе, она рухнула на краю города. Вопли и звуки боя были до того громкими и пугающими, что спрятавшиеся в домах люди уже не молились Фойресу, а просто рыдали. Когтистой лапой драконицу придавили к земле, вгрызлись в ее извивающуюся шею и так и грызли, вырывая клоками гриву и куски мяса, пока челюсти не схлопнулись капканом. Хрипя, она клубилась змеей и в конце концов замерла. Ее душили с такой злостью, что смерть была уже на подступе.

Первая стрела впилась в плечо демону, который поначалу ничего не понял и продолжал сжимать челюсти. Но когда вторая стрела вошла аккурат ему в глаз, он с визгом бросил придушенную жертву, у которой уже вывалился язык. Тут же полетела и третья, принадлежащая этому же лучнику, посмевшему отправить первые две, но цели она не настигла и лишь пропала в водяной завесе.

Слившись с ночью, Филипп переместился за другой дом, чтобы сделать следующий выстрел смертельным. В его колчане осталось не так много стрел.

Здание, за которым он прятался перед этим, с грохотом развалилось. На него обрушилась громадой черная тень. Пока демон ревел и крутил головой в поисках обидчика, сквозь дождь пролетела четвертая стрела и попала в морду, причинив страшную боль. Но не убила. Полет пятой прервался в огне, изрыгаемом зубастой пастью. Как облаком, дракон окружил себя пламенем, дабы и защититься, и найти в ярком свете лучника. Правда, след того простыл. Так дракон и бросался на все дома подряд, не способный ничего сделать тени, которая била его в самые болезненные места с разных сторон, точно телепортируясь. В неистовстве он ревел, рычал и визжал. Только он сжигал какого-нибудь стражника, сочтя за неприятного обидчика, как в него вонзалась очередная стрела.

В итоге он так рассвирепел, что взлетел в небо и начал поливать Шуджир огнем. В городе до небес поднялось пламя, запахло паленым мясом, и отовсюду сходились дымные призраки, чтобы попировать душами.

Но Филипп уже покидал город, понимая, что оставаться там дольше опасно. Он собирался притаиться в одной из небольших рощ подле драконицы, которая приходила в себя и медленно отползала от города. Он знал: дракон обязательно к ней вернется. С собранными с трупа по пути запасными стрелами он дождется удобного момента и попадет во второй глаз огромного дракона. А там расправится с ним без опаски. Когда он уже был на окраине города, посланный наугад огонь зацепил его. Одежда вмиг затлела, но тело осталось целым. А вот тетива на луке лопнула. Клацнувшему клыками Филиппу пришлось повернуть назад в поисках другого оружия. Пламя обступало стенами со всех сторон. Дышать почти невозможно, и даже благодатный дождь прекратился. Задержись вампир дольше положенного – бессмертие его не спасет, и он зажарится заживо вместе с жителями, которым не повезло перебраться в Шуджир в поисках лучшей доли. Удалось найти целый лук. Вырвав его из сжатых пальцев раздавленного обломками стражника, вампир заторопился было прочь, как дракон из-под небес вдруг заметил силуэт лучника. Яростно взревев, он полетел к нему. Пасть его разверзлась, загорелась красно-оранжевым цветом, но Филипп уже укрылся за домом. Огонь непрестанно лился сверху вниз, сжигал улицу за улицей. И одна из его волн все же настигла Филиппа, окатила с ног до головы.

Разве можно что-нибудь сделать против целого моря пламени, что плещется в городе от края до края, как в чаше? Так что вампир вскрикнул от боли, но попыток уйти не оставил. Следующая волна – демон увидел его – слизала с него все волосы и одежду. Лук сгорел. Так и не выбравшись из города, лучник упал. Огонь был до того горяч, обжигающ, что бессмертная кровь начала закипать.

А дракон уже спикировал на крышу рядом и склонил голову на длинной шее, убедившись, что противник более неопасен. Из его пасти родился еще огонь. Потом еще и еще… Вскоре на том месте, где был вампир, лежало скрюченное тело. Оно выглядело обугленным, коричнево-черным, лишенным и капли жизни. Так бы дракон и заглотнул его целиком, отомстив за выбитый глаз, но в этот момент драконица окончательно пришла в себя и попыталась взлететь. Оставив труп, дракон набросился на нее с такой свирепостью, какой не было доселе. В отчаянии перепуганная драконица забила крыльями. Впрочем, в этот раз помочь ей было уже некому, так что земля вскоре стала багрового цвета от ее крови, а визги сменились стонами, а потом и полной тишиной. Драконица лежала без части морды, откуда торчали наружу зубы, и одного изогнутого рога.

Время тянулось. Огонь распространялся вширь и вдаль. Как назло, черное небо – точно закоптившееся – больше не проронило ни капли, и лишь немногим жителям посчастливилось покинуть Шуджир. Большинство либо задохнулись в дыму, либо сгорели, либо погибли под завалами, либо были ранены и изувечены. К рассвету от этого города останется одно пепелище. Ну а пока дракон неторопливо уродовал драконицу, не подающую признаков жизни. Его ярость ушла вглубь. Некому было распалять ее и подкидывать в горнило углей. Драконица больше не сопротивлялась. Чувствуя пустоту от потухшей злости, дракон то и дело налетал на какого-нибудь ненароком попавшегося ему на глаза человека и пожирал его целиком: подкидывал в воздух и ловил широко раскрытой пастью. С воплем несчастный пропадал в горячем брюхе и сразу сгорал до пепла.

В поисках жертв дракон поводил перемазанной кровью мордой вокруг, по городу и окрестностям, вперился в темную стену деревьев спустя миг после того, как длинноногая фигура скрылась там вместе с иссушенным трупом, некогда носившим имя Филиппа.