Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 98)

— Как вы сюда попали?

— По просьбе нашего любимого всеми главы, Летэ фон де Форанцисса, — отозвался герцог. — Однако ваша мать рассказывала, что вы отправились на Юг попутешествовать. Поэтому, когда я узнал о некоем вестнике Гаара по имени Юлиан, который прибыл из Ноэля и был удивительно похож на чистокровнейшего северянина, то обо всем догадался. Любопытство взяло вверх, и я заехал пообщаться с вами, хотя путь мой лежит много дальше.

На Горроне были надеты южные шаровары и рубаха, а на правой руке сверкал серебром наплечник — не будь герцог белолицым и синеглазым, можно было бы счесть его за местного аристократа. «Как же он ловко перевоплощается, чувствуя себя везде как рыба в воде», — отметил про себя Юлиан, невольно восхищаясь этому навыку.

— И вы здесь только из любопытства? — спросил он осторожно.

— Любопытство, мой друг, это единственное, что держит меня на этом бренном свете. Любопытство — есть познание. Не будь его — и мир бы сгинул.

И Горрон обаятельно улыбнулся, сверкнув клыками. Вериатель же, фыркнув, уже скакнула боком, призывая сесть на нее, но Юлиан не отреагировал, удивленный такой неожиданной встречей. Тогда демоница боднула красивым лбом своего избранника. Но и в ответ он лишь погладил ее и чуть отодвинул, не отрывая взгляда от герцога.

— Куда лежит ваш путь?

— Как пообщаюсь с вами, Юлиан, то отправлюсь в Нор'Эгус. Поговаривают, что там обитают, прячась, другие старейшины, и я желаю познакомиться с нашими, так сказать, затаенными братьями.

— Ваше путешествие будет небезопасным. Нор'Эгус сейчас воюет с Нор'Мастри, а вскоре к войне присоединится и Элейгия. Королевства концентрируют у себя всех магов, и оттого они похожи на злой муравейник, где каждый встречный желает изобличить соглядатая, но может изобличить ненароком бессмертного.

— Однако вы сами здесь, на юге, в сердце магии и ядов…

— Хм… — Юлиан нахмурился. — Я оказался здесь не по своей воле.

— Вас привели?

— Можно сказать и так. Я бы и хотел поговорить об этом с вами, господин Донталь. Зреет что-то нехорошее. Я чувствую это, но не понимаю инструмента, которым они пользуются, и, самое главное, — цели. Сначала я считал это за выдуманные страхи. Но теперь я уверен, что матуш… госпожа Лилле Адан вынашивает планы, в которые меня не посвящает, а в помощниках у нее один из величайших магов, о котором тоже никто не ведает.

— И поэтому вы остались здесь, куда вас привели и где в любой момент могут использовать для своих целей? Опрометчиво. И куда опаснее даже моего путешествия. Почему, если чувствуете угрозу, не бежите на север?

— А куда мне бежать, господин Донталь? К Летэ, который обязан Лилле Аданам жизнью? Что я ему скажу, пока у меня на руках нет доказательств? Или к… — лицо мужчины пересекла ненависть. — К господину Тастемара?

— Филипп всем сердцем бы хотел вас увидеть, — неожиданно серьезно сказал Горрон.

— Ох, дааа, всем сердцем… — Юлиан счел сказанное герцогом за иронию и зло усмехнулся. — Хотя я теперь понимаю, что его слова касаемо матушки были предупреждением, а не камнем в мой огород, но не пойду я от жабы к гадюке. Признаться, я хотел бежать куда глаза глядят, чтобы затеряться из виду и уже потом с новыми силами начать искать ответа. По первой я хотел сойтись с вами. Однако, как видите, судьба сама распорядилась — вот вы уже стоите передо мной. Или и в этом есть свой замысел? — и Юлиан вскинул глаза на лицо герцога.

Герцог оглядел с печалью Юлиана, его затаенное напряжение, его позу, в которой руке понадобится всего лишь мгновение, чтобы выхватить кинжал из ножен и ударить противника в сердце.

— У вас уже ни к кому нет доверия… Даже ко мне… — сочувственно ответил он. — С самого моего появления, Юлиан, вы ожидали от меня подлого удара и готовы были ответить на него. Не просто так вы не отходите от своей кобылицы, рассуждая, что она поможет вам при схватке со мной, коль это произойдет. Ах, не мотайте головой в отказе! Вы хоть и научились прятать эмоции, но не от меня.

— Извините, но жизнь доказала мне, что никому нет веры. И даже те иллюзорные семейные отношения оказались чепухой, потому что госпоже Лилле Адан нужен был не сын, а теленок на веревке.

И Юлиан усмехнулся, сглотнул слюну и неосознанно потянулся к Вериатели, пропустил между пальцев ее шелковистую гриву. Та, доселе застывшая в напряженной позе, встрепенулась и снова попробовала обратить внимание избранника на себя, уткнувшись в него большой головой. Впрочем, это не возымело эффекта — Юлиан пристально смотрел на Горрона.

— Так зачем вы здесь, господин Донталь?

— Хорошо, лгать не стану, хотя ранее сказанное мной и не было ложью. Просто мой ответ вам не понравится. Наш общий друг Филипп фон де Тастемара печется о вас, и по его просьбе я заехал сюда, чтобы все выведать. Вы должны понимать, что я не мог отказать своему родственнику, поэтому и скорректировал путь.

— У Тастемара до сих пор свербит от суда?

— Однако хочу заметить, вы помимо недоверчивости еще и ожесточились. Где же тот милосердный и благородный Уильям, в сердце которого зрело прощение?

— Таков мир… — сухо закончил Юлиан.

— Жаль, жаль. А я как раз хотел настоятельно посоветовать вам бросить все и ехать к Филиппу на своей прекрасной кобыле, которая домчит вас по реке Химей к заливу, и оттуда на север. Филипп бы укрыл вас от любых невзгод, помог… Бросить все прямо сейчас, на этом слове. И ехать… — и Горрон печально взглянул на демоницу, которая замерла и словно тоже ждала ответа. — Но по вашему лицу, Юлиан, я уже вижу, что, находись вы на пороге смерти, вы бы и тогда не позвали его.

— Господин Донталь. При чем здесь граф Филипп… Вы не знаете всей истории, что со мной происходит. Выслушайте меня!

— А нужно ли, если я уже даю вам готовое решение?

— Так быстро? — Юлиан вздернул брови.

— Это опыт… С годами начинаешь понимать причину болезни, едва завидев больного. А у вас глаза именно что больные, лихорадочные, Юлиан. Вы сами себя загоняете в ловушку страстей, не желая возвращаться к своему прошлому. Даже маски носите фальшивые, чтобы казаться кем-то другим, однако носите паршиво, потому что передо мной сейчас стоит никак не Юлиан де Лилле Адан, а Уильям из Малых Вардцев — деревенский рыбак с коробом. Вы так боитесь своего прошлого, что отчаянно бежите во тьму, лишь бы не оглядываться к свету. Поэтому я и предложил вам вернуться в начало, туда, где и началась ваша болезнь недоверия, разросшаяся в сорняк. Однако видимо, еще не пришло время. Нужно отпустить ситуацию — вы выберете свой путь сами.

Вериатель забила копытами, захрипела.

— Господин Донталь, что вы такое говорите… — хотел сказать Юлиан, но вскрикнул. — Ай, Вериатель, да что с тобой!

Та, не выдержав, захрипела и ухватилась желтыми зубами за шаперон с брошью, едва не сорвав его с волосами. Горрон наблюдал за этим всем с вежливой полуулыбкой, и в глазах его блестело отражение луны, придавая облику некую призрачность.

Отвлекшись от созерцания того, как происходит отвоевывание шаперона у демоницы, он чуть погодя бросил быстрый взгляд в сторону башни Ученого Приюта и отвесил легкий поклон.

— Я прошу извинить меня, — сказал Горрон, — но мне пора, дела не терпят отсрочки. Я искренне желаю вам, Юлиан, счастья. Право же, счастье приходит к нам или из-за невинного незнания, или мудрого познания. И пусть ваш путь, коль вы выбрали его, приведет вас к познанию. Однако будьте осторожны здесь, на юге, потому что юг — опасен, и все его красоты и богатства так вскружат голову, что ее легко можно и потерять.

— Подождите…

Юлиан только хотел окликнуть герцога, который собрался уходить, как где-то в небесах вдруг сверкнула молния. Тогда он вскинул голову, не понимая, откуда зимой грозы, и обнаружил, что сверкнуло не в небе, а в башне Ученого Приюта. Вторя вспышке, зазвенело стекло. Окно на четвертом этаже разбилось вдребезги, и оттуда вылетел человек в чародейском балахоне. С воплями он рухнул на высокий платан, сломал себе хребет с жутким хрустом, провалился в ветвях, отчего те затрещали, и упал навзничь — уже мертвый.

Юлиан вздрогнул и посмотрел наверх, где из окна продолжали бить вспышки молний, а теперь еще и огня. До чутких ушей донеслись крики.

— Абесибо, — понял он.

— Кажется, не все спокойно во дворце, — улыбнулся Горрон, разглядывая встревоженное лицо молодого старейшины. — Я бы на вашем месте поспешил скрыться. Судя по всему, какой-то ловкий малый решил сделать из дворца… факел.

На последнем слове вспыхнуло не только из окна Ученого Приюта, но и в Ратуше, где находился зал с пирующими. Вериатель от этого жалобно заржала, а Юлиан сжал челюсти и судорожно забегал глазами по саду, переводя взгляд то на деревья, то на вспыхнувший дворец. Прочтя сомнение в его глазах, Горрон де Донталь развернулся и неторопливым шагом направился ко дворцу.

— Куда вы, господин Донталь?

— Как куда? Из сада можно выбраться лишь через дворец — туда и следует мой путь. И на этом же пути гляну на столь волнительное зрелище, — отозвался, уже подходя к кустам, герцог. — Нечасто увидишь, как вырезают королевскую семью и весь консулат. Ах, до чего же любопытно…

Голос Горрона затих в кустах, и герцог исчез, словно тень. Юлиан, нервно поглаживая гриву своей демоницы, поглядел на нее.