Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 36)

— Быть не может! Как… Как это… вампир, — воскликнул он. — Он ужинал с нами почти каждый день!

— Вы ошиблись, почтенные, — Юлиан открыл рот, чтобы показать клыки. — Вы меня с кем-то спутали.

— Нет, этого быть не может! — крикнула истошно мать «невесты». — Это точно он! Он! Он часто оставался у нас на ночь в спальне дочери! Это знают все соседи, шорник Браугм, конопатчики Ливолли! И даже брошь у него на шапероне такая же! Только… Ох… Та деревянная была, а не золотая.

Однако Илла их уже не слушал. Вместо этого он сверлил взглядом Юлиана, а тот понимал, что грозит важный разговор.

— Этих простаков — на улицу, — сказал советник, махнув небрежно рукой. Затем он обернулся к Юлиану, и глаза его опять сверкнули, предвещая проблемы. — А ты… Ты в малую гостиную!

Бумаги были брошены на пол, как нечто несущественное, чтобы тут же быть подхваченными веселым, игривым ветром. Илла Ралмантон поднялся. Ему обвязала халат поясом встревоженная Лукна, и ее хозяин удалился с террасы, растеряв всякое желание играть в шахматы. На чело ему легла мрачная дума.

Юлиан склонился и поднял одну расписку, вчитался и усмехнулся — она была составлена абсолютно неграмотно, с кучей ошибок, причем даже в имени заемщика их умудрились сделать целых две. Он попытался вернуть бумаги семье ремесленников, но Иохил был, будто молнией пораженный.

— Но как, — шепнул он, с ужасом глядя на веномансера. — Как так?

— Расписки составлены даже не моей рукой, — ответил Юлиан. — Вы стали жертвой обмана мимика. Вам бы стоило, узнав, что жених из чужого района, сначала поинтересоваться о том, кто он…

— Я узнавал! Еще осенью.

— И что же?

— Почтенный маг на воротах подтвердил. Он подтвердил, что здесь, в Золотом городе, живет северянин Юлиан, который служит достопочтенному и великому Илле Ралмантону! Мы… Мы не уточняли, кто он… То есть кто вы, думая, что вы — человек…

Падафир кивнул из проема, подтверждая.

— Ну, что я могу сказать вам. Примите мои соболезнования. И много ли взял в сумме монет у вас этот негодяй?

— 355 серебром…

Юлиан вздохнул, ибо сумма была крошечной по меркам знати, но огромной для скромного горожанина. Он попытался вернуть расписки в руки ошеломленного торговца, но тот так и остался стоять, недвижимый и бледный. Тогда Юлиан скрылся в полутьме особняка, направляясь к малой гостиной.

Мать «невесты» меж тем утешала горько плачущую дочь, которая то гладила уже приличный живот, то смотрела вслед исчезнувшему за поворотом жениху, который оказался вовсе не женихом.

Падафир же с озадаченным видом подошел к семье, которая сейчас переживала трагедию, и тихо, но выразительно кашлянул, поглядывая на охрану Иллы.

— Пройдемте, почтенные, я вас провожу.

— Мы сами. Сами, черт возьми, доберемся до ворот! — горько ответил Иохил.

— О нет, мы не к воротам.

— А куда же? — воскликнула мать.

— Вас, то есть вашу дочь надобно показать демонологам. Не пугайтесь, вам надо бояться не демонологов, почтенные, а того, что родится. Молитесь Прафиалу, чтобы это было обычное дитя — не всякому передается от отца умение менять внешность.

И рыдающую семью ремесленников увели под надзором стражи сначала из особняка, а потом в сторону дворца.

— И ты отпустил его? — вспыхнул, как искра, Илла. — Ты назвал ему свое имя, сказал, кто ты, и отпустил? Почему тогда не обменялся одеждой уже, а?

Юлиан развел руками. Не мог же он сказать, что в скором времени собирался сбежать, поэтому судьба мимика его не очень-то и интересовала. Тем не менее ситуация складывалась дрянная, и он чувствовал себя редкостным болваном.

— Я попытаюсь найти его, достопочтенный…

— Как ты это сделаешь, расскажи-ка? Может быть, все вокруг тугодумы и веками истребляли мимиков, чтобы пришел ты, такой умный, и нашел его по щелчку пальца?

— Кхм, во-первых, он жил в том доме целых три года, обшивая местных, поэтому, вероятно, обзавелся друзьями. Можно начать с них, достопочтенный. Во-вторых, у него есть основное ремесло, — Юлиан вспомнил те паршивые костюмы, которыми был завешан чердак мимика. — Да, он мог обмануть меня, что занимается портняжеством под заказ, и все наряды могли принадлежать ему, но нелишним будет обойти ближайшие лавки с тканями и фурнитурой.

Илла выдохнул. Вид его был очень изможденным, поэтому вместо очередной вспышки ярости, к которым Юлиан уже привык, он только устало откинулся на диванчик.

— Мои люди и так займутся этим и обыщут всех портных в том округе. Но ты понимаешь, сколько проблем мне доставил? Что будет, если мимик узнает о почтенной Маронавре⁈ Ты знаешь, черт возьми, что человеческая женщина может понести от него?

— Я все понимаю. Я клянусь, что найду его.

Юлиан склонил голову. Уши его тут же вспыхнули пунцом. За последние несколько десятков лет никто еще не заставлял его чувствовать таким тугоумным болваном, как Илла.

— Клянется он… — усмехнулся ядовито старик и посмотрел в потолок. — В мимиков природой заложена способность перевоплощаться в любого. С каждым годом они все более и более оттачивают свое умение, поэтому матерый мимик — это очень опасное создание. Может быть, сейчас передо мной стоишь не ты, а этот Момо?

Илла оглядел молчаливого вампира перед собой, его напряженную позу и затаенный гнев, и снова усмехнулся:

— Что ж ты думаешь, все высшие чиновники, консулы и короли от любви находятся в постоянном окружении свиты? Или от чувства одиночества с членами королевской семьи в спальне всегда должны сидеть одновременно три раба? Знаешь, как тяжело мне было организовать даже одну твою встречу с ее величеством Наурикой, ибо королева никогда не бывает одна⁈ А ты вообще понимаешь, что случится, если королеву, короля, члена совета заместит мимик⁈ Знаешь, как легко развалить то, что создано десятилетиями, с одного щелчка такого существа⁈ Ты слышал историю о короле Элго, сыне Радо Мадопуса Первого?

— Конечно же, слышал… — вздохнул Юлиан.

— А я тебе напомню, дубоум, потому что, видимо, тебя ничему не учат ошибки других! Король был женат дважды, что по тем временам было нарушением всех святых заветов семьи. А знаешь почему? Ведь первая его жена была прекрасной девой, отданной ему в брак в возрасте тринадцати лет — Валравна. Когда король отправился в поход, Валравна осталась в замке в Бахро в ожидании любимого своего господина. И он явился к ней. Вошел в покои среди ночи, где она спала одна. Он возлежал со своей королевой и покинул ее. А когда настоящий король Элго явился из похода, прекрасная Валравна была уже беременна. Надо ли говорить, что с ней сделали? Она не успела родить и избавиться от дитя.

— Я понимаю, к чему вы клоните, достопочтенный.

— Ни черта ты не понимаешь! — вспыхнул Илла.

— Я его постараюсь найти.

— Как, я тебя спрашиваю? Как?

— Обыщу тот район!

— Это сделают мои люди. От тебя не будет там толку! Стоит ему увидеть тебя, и он себя не явит. Ты не понимаешь, с кем связался и кому вложил в руки свое имя и внешность, Юлиан. Тот, кого ты видел — мимик, доживший до взрослых лет. Их находят только в детстве, позже — невозможно.

— Что с ними делают?

— Зависит от того, кто добрался до них первый, но чаще — либо убивают, либо берут под свое крыло гильдии. Растят убийц, дипломатов. Но в последние годы их стало мало. Это следствие закона 2032 года «О человеческих оборотнях», когда демонологи поняли, что мимики маловосприимчивы к магии и стали вычленять их в обществе и убивать. За сведения о подозрительных соседях тогда платили по 4 серебряных сетта, поэтому везде, где были маги, их очень быстро перебили. Сейчас мимику, на твое счастье, не так легко попасть во дворец. А вот в старые времена, пока Моэм еще не высек искру в своем доме, они вообще были вхожи в любой дом… Кем он пах тогда?

— Человеком.

— Ну вот. Тебе никак не распознать его, — качнул головой Илла. — К тому же придется привлечь демонологов. Тут без магии, без прощупывания его не найти.

— Дайте мне шанс, достопочтенный! Я знаю, вы плохо относитесь к тому, что я покидаю в городе сопровождающую меня охрану, но мне одному будет сподручнее найти его. Тем более я помню его запах. Он не менял его ни в моем облике, ни в чужом, и сомневаюсь, что будет озадачивать себя этим в последующем.

Илла усмехнулся.

— Ты не учитываешь, Юлиан, что тот матерый мимик мог умело облапошить тебя и напускной нищетой, и единообразным запахом. Ты уповаешь, что он будет в том же районе, но он, вероятнее всего, обманув группу дурней, среди которых был и ты, уже сменил город. За те три года, что он жил там, он мог злонамеренно втереться в доверие, а перед исчезновением набрать у всех в долг. Будет богат лишь тот, кто терпелив! Нет никакого шанса найти его. Он исчез, растворился и продолжит свое дело с очередными недотепами!

Уже вечерело. В малую гостиную деликатно постучали. После приказа один из охранников открыл дверь и показал Илле Ралмантону послание — конверт с красной сургучной печатью. Тот довольно кивнул, настроение его тут же смягчилось, и он обратился к сидящему напротив Юлиану.

— Твое счастье, что королева у нас женщина мудрая и готова дать второй шанс даже тому, кто его порой не заслуживает.

— Я так понимаю, вы тогда намеренно заняли беседку в театре прямо перед королевой, чтобы все представление она вынуждена была смотреть на мою спину? — улыбнулся Юлиан.