Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 7)
– Пойдемте. Спасибо за уроки.
– Не благодарите – мне все равно нечем заняться. Быть может, по возвращении из Йефасы вы уже так приловчитесь, что станете достойным соперником. Ладно, – он спохватился, – не сказать что достойным, но хотя бы не безнадежным увальнем.
– Благодарю за откровенность! – улыбнулся Уильям.
– А вот за это всегда пожалуйста! – заторопился рыцарь, оскалившись белоснежными зубами.
И правда, в лагере сэр Рэй Мальгерб увидел, как его воины ожесточенно стучат ложками по дну мисок, выгребая все до последнего куска. Рыцарю не пришлось долго ждать, и, получив горячую порцию от оруженосца, он присоединился к трапезе. Уильям же стоял у края лагеря, чумазый и облепленный высохшей грязью, и рылся в седельном мешке в поисках чистой одежды. Читающий какую-то книгу граф время от времени кидал на него любопытные взгляды. Леонарда с Эметтой не было на месте, и, вполне возможно, они уединились где-то меж холмов.
Отыскав полный набор чистых вещей и холстину, Уильям побрел вдоль широко разлившейся реки. Иногда в стороне то тут, то там встречались вздыбившиеся к небу одинокие каменья. Некоторые из них имели причудливые формы, что всегда в беспокойных умах посреди ночи рисует образы чудищ. Вон тот камень слева, высокий, тонкий, в полтора васо, изогнут так, будто готовится к хищному прыжку с холма.
Успокаивая себя, что он сам, в общем-то, чудовище и подобных ему теперь нет смысла остерегаться, Уильям подошел к кромке реки и оглянулся. А когда удостоверился, что опасности нет, разделся. Река в этом месте была глубока – быстро подступила выше груди. Вода холодила, и, стараясь как можно скорее закончить, Уилл окунулся, смыл грязь с волос. Все-таки, какими бы спокойными ни были равнины, что-то в них пугало… Они казались неживыми, демоническими, не желающими, чтобы посторонние топтали их землю своими ногами.
Тут о его ступню что-то потерлось. Он вздрогнул. Рыба? Нет, нечто провело по бедру, в паху, потом на миг скользнуло по спине. Ледяной страх сдавил его. Ничего не видя под собой из-за мути, Уильям уже изготовился броситься к берегу, но из воды показалась обрамленная черными волосами макушка – и на него взглянули немигающие голубые глаза демоницы.
– О Ямес, это ты!.. – схватился за сердце Уилл и шумно выдохнул, успокоившись. – Вериателюшка, ты меня едва в могилу не загнала!
Ее нижняя половина лица оставалась в реке, отчего тинистая вода заливалась в ноздри, в приоткрытый рот. Уилл протянул руки, чтобы приобнять свою любимую демоницу, но та разогнулась и, обойдя его, вдруг резко толкнула в спину по направлению к берегу.
– Что такое?
Снова толчок.
– Да погоди. Я же не помылся до конца… Погоди, душа моя!
В ответ толчки только усилились, да так, что Уилл едва не рухнул в мутную воду, споткнувшись обо что-то. Препятствие, о которое он запнулся, неожиданно зашевелилось. Кто-то или что-то продолжало касаться ног, живота и спины. Побледневший рыбак уже сам ринулся из воды, высоко вскидывая ноги, пока Вериатель постанывала и рычала будто в никуда.
Выбравшись на берег, он обернулся и обнаружил, что его демоницы и след простыл. Зато чуть рябая от сильного ветра поверхность взволновалась. Река ожила. Что-то шевелилось в ней, бурлило, словно множество змей скользили друг по другу, сплетясь в клубок. И так по всей глади реки, куда доставал взор. Слева, в десяти васо, появилась то ли спина, то ли что-то еще: гладкое и черное, округлой формы. В то же мгновение оно скрылось от глаз, а темная вода вновь стала спокойно-безмолвной.
Уильям спешно оделся и с ворохом грязной одежды, босой, держа в руках сапоги, взлохмаченный и мокрый, бегом направился к лагерю.
На месте ночлега оживленный народ то штопал какие-то вещи, то чистил лошадей. Кто-то готовился ко сну, а кто-то увлеченно переговаривался меж собой.
– Ну и как водичка? – спросил капитан, завидев возвращающегося рыбака. – Можно обмыть ноги?
– Нет, не надо там купаться!
Мимо них к реке прошел слуга Чукк с котелком, чтобы вычистить его. Уильям кинулся к нему со словами: «Не ходите туда, стойте!» Все уставились на него, перепуганного. Своим видом он всем внушил тревогу. Даже ласково мурлыкающий со своей служанкой Леонард – и тот подскочил на ноги, вслушался. Филипп поднялся с лежанки, приблизился и разглядел, что прибывший не до конца обмылся, что глаза у него мечутся, а в руках он держит ком нестираных вещей вместе с обувью.
– Что там было? – резко спросил он.
– Не знаю… – ответил рыбак. – Что-то коснулось меня, а потом появилась
– Собирайте лагерь! – тут же скомандовал всем граф. Потом обратился к капитану уже тише: – Кто-нибудь собирался к реке?
– Двое. Аурит и мой оруженосец, – хмуро ответил сэр Рэй.
– В какую конкретно сторону ушли? – затребовал граф.
Капитан показал пальцем вправо, в сторону, противоположную той, откуда вернулся рыбак. Тогда, схватившись за ножны, Филипп посмотрел на всех вокруг.
– Оставайтесь здесь! А ты, – сказал он Уильяму, – вот ты как раз пойдешь со мной. Сворачивайте лагерь, я сказал! Всем держаться вместе, выставьте охрану с оружием наготове, чтобы после моего возвращения тронуться в путь!
– Но как же вы одни… – сделал к нему шаг капитан.
– Я вам что приказал, сэр Рэй? – рявкнул граф. – Пойдете за мной – лишитесь головы. Лично отрублю за неповиновение!
Он развернулся и скорым шагом двинулся к холму. А за ним, натянув сапоги, побежал неуклюже держащий меч Уильям. Под покровом ночи они миновали возвышенность, откуда до реки оставалось каких-то пятьдесят васо.
– Если что-нибудь вылезет, руби без раздумий, – предупредил Филипп, осторожно оглядываясь по сторонам.
– Вы знаете, что было в реке?
– Догадываюсь, – мрачно ответил граф.
Их сапоги проваливались в жижу – берег с западной стороны был пологим и потому совсем заболоченным из-за долгих дождей. Вокруг ни души: ни Аурита, ни Винсента… Филипп медленно, осторожно переступая в грязи, направился куда-то в сторону с мечом наготове.
Последовав за ним, Уильям пригляделся и заметил что-то блестящее васо в тридцати. Вода доходила уже до щиколоток, ноги вязли и неприятно чавкали. Вокруг стояла такая тишина, будто равнины сами обратились в слух, выжидая. Граф Тастемара поднял золоченую фибулу в виде ворона – украшение второго капитанского плаща, низ которого должен был отстирать Винсент. Недалеко от фибулы, за остатками камыша, виднелся из воды и сам притопленный черный плащ.
– Они мертвы? – спросил Уильям, понимая, что задал глупый вопрос и уже знает на него однозначный ответ.
– Да, – кивнул Филипп.
– Кто это был, господин?
– Пойдем отсюда, поговорим потом.
Они начали возвращаться. Уже на середине пути, на верхушке холма, граф резко развернулся и всмотрелся вдаль. Затем он схватил Уильяма за плечо, чтобы тот обернулся.
Река, живая, опять вспучилась. Из нее показались гладкие спины десятков, сотен, если не тысяч тел, что потирались друг о друга. Когда рыбак понял, что
– Это одно существо, – сказал граф, показывая острием меча на колышущуюся реку. – Не знаю, как его называли в древние времена, но в местных легендах оно зовется ехидной. Судя по всему, очень старая тварь, вон до каких размеров вымахала. Хитрая и осторожная. Даже я не услышал ее…
– Как же она здесь очутилась?
– Не знаю. Вероятно, добралась по речной системе, которая протягивается на сотни миль и связывается во время половодья с болотом. Возвращаемся. – Он потянул рыбака за рукав. – Твоя кельпи спасла не только тебя, но еще и всех людей, что собирались пойти к реке перед сном.
– Но тех двоих уже не спасти… – с сожалением проговорил Уильям.
– Да, – только и ответил граф.
Когда они подходили к лагерю, Уилл поинтересовался:
– Зачем вы взяли меня с собой, господин? От меня помощи как от козла молока.
– Потому что о тебе печется кельпи, иначе бы тебя уже доедали в реке, – вздохнул Филипп и продолжил: – Этой твари здесь раньше не было, а между холмов, там, дальше, много южнее, располагалось несколько крупных поселений: Панриум, Черная Болотовка. Больше трехсот лет назад вожди этих поселений все как один перестали мне отчитываться. Я тогда взял с полсотни конников и выдвинулся в эти края.
– Поселения опустели?
– Да, просто дома с выбитыми дверьми. Все деревни располагались возле реки. Видимо, эта тварь пришла с болот и почуяла, что здесь есть пища. Тогда мы заночевали в одном поселении, не понимая, куда все пропали. А ночью выползла она… или оно… даже, наверное, они… Действовали как огромный единый разум, потащили в реку и коней, и людей, обвиваясь вокруг них. Мы тогда едва спаслись… Я и десять конников. – Филипп остановился и оглянулся. Впрочем, ночная река уже скрылась от его взора. – После того случая я запретил людям селиться здесь, перенаправил всех купцов на новый тракт – Западный. А ехидна вернулась в свои топкие болота. Да, иногда пропадают одинокие гонцы, но в целом на протяжении двух-трех веков все мелкие поселения, которые здесь появились, жили спокойно, хоть и бедно.
У лагерного костра сидел встревоженный люд. Увидев графа и Уильяма, от них отделился капитан, который быстро пошел навстречу.