Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 50)

– Вот как раз Глеофу до этих земель пока нет никакого дела. Куда аппетитнее выглядят маленькие королевства неподалеку. Хотя в будущем может статься так, что в сторону Филиппа посмотрят разом и его южные, и северные соседи. Ну а не вкладываюсь, потому что поток золота в королевствах вдоль Черной Найги куда больше.

– Глеоф всегда смотрел в его сторону, – донеслось рядом.

Это сказал Летэ фон де Форанцисс. Он вошел в Красный зал и сразу направился к графу Тастемара и его друзьям.

Как истинный мужчина, Летэ более всего любил говорить о политике, поэтому, даже не повернув головы в сторону своей семьи, сразу же присел за стол. Поправил бархатистый красный пояс под приличным животом и, затянув его потуже, двумя пальцами взял кубок, отпил из него, но после первого глотка поморщился.

– Уже остыла… Вот скоты…

Глава нашел глазами слугу и недовольно показал тому кубок. Слуга все понял, сделался бледным и побежал менять кувшин.

– О чем это я? Да… Я бы не закрывал глаза на Глеоф.

– Да, но он, насколько я знаю из донесений, сейчас тянет руки к Великой Флоасии, с которой не в лучших отношениях, – заметил Филипп.

– Не испытывай судьбу. – С этими словами Летэ отпил теплую кровь. – Съезди в Глеофию, преклони перед королем колено, попроси принять тебя в вассалы вместе с графством. С тебя сдерут три шкуры, обложив налогами, но это обезопасит тебя на долгие-долгие годы.

– Это люди. О каких долгих годах вы говорите, сир’ес? Сегодня там один король, завтра – другой.

– Нет. – Глаза у главы были ледяными, и он смотрел ими, напоминая глыбу. – Глеофу благоволит удача, там рождаются исключительно мудрые, расчетливые правители, которые всегда продолжают дело своих родителей. Рано или поздно Глеоф пожрет все вокруг. И даже тебя… – Он продолжил: – Я дал тебе совет, Филипп. Прислушайся к нему. Решения нужно принимать вовремя, а не когда твой замок догорает.

– Крелиос еще не пал. Если я попытаюсь сменить сюзерена, мое слово более ничего не будет стоить в этом мире, – ответил ему Филипп.

Летэ в ответ поднял свое грузное тело и направился к Лилле Аданам, высокомерно показав, что беседа завершена.

– В этом он прав, – тихо ввернул Горрон, развалившись в кресле и почесывая живот.

Потом герцог кинул свой преисполненный скуки взгляд на Леонарда и заметил, как тот безучастно глядит на зеркало крови в кубке, не принимая участия ни в чем. Горрон заинтересованно приподнялся в кресле.

– Леонард, а какие планы у вас по возвращении в Брасо-Дэнто? – обратился он к вампиру.

Услышав свое имя, тот резко очнулся от размышлений. На миг к его взгляду примешался испуг, будто он подумал, что в его мысли каким-то образом проникли. Потом, видимо, понял, что вопрос безобидный, и пробурчал:

– Никаких!

– Что, совсем никаких? Будете просто жить в покоях и читать стихи, примеряя чужие подвиги на себя?

Филипп поглядел на своего сына, и в глубине его синих глаз читалось беспокойство. Он не вмешивался и пока ничего не сказал об изгнании в Далмон. Перед глазами ярко стояли те дни, когда рыжеволосый курчавый мальчик бегал по этажам его замка, размахивая деревянным мечом. Такова уж старость – оглядывающаяся назад, страшащаяся, что все доброе, что осталось в памяти, рано или поздно поблекнет.

Леонард, в свою очередь, от такого вопроса обозлился и ляпнул:

– Знаете, а в книгах все намного благороднее и лучше, чем в этом мире!

Горрон издевательски рассмеялся. Затем обратился уже к дочери графа:

– А вы, прекрасная Йева, чем вы планируете заниматься по возвращении?

– Я… – Девушка смутилась. – Как раньше, буду помогать отцу в некоторых вопросах. Дальше пока и не думала.

– О семье не думали? Вы так красивы, так молоды! Помнится, вашей руки добивался весьма добродетельный управитель замка Брасо-Дэнто… – улыбнулся и подмигнул Горрон, чем вогнал девушку в краску.

Впрочем, та вскинула голову, сдержанно улыбнулась и произнесла:

– Все может быть, господин Донталь.

– Хорошо, спасибо за ответ.

Горрон со скукой огляделся в поисках еще чего-нибудь, что стало бы целью его любопытства. Пиры в том же Крелиосе проходили куда интереснее… А он привык жить среди этого: вечного желания взять как можно больше, танцевать, пока не отнимутся ноги, пить душистое вино и целовать женщин! Люди хотя бы пытаются жить ярко, а для бессмертных жизнь – бесконечность, которую надобно растянуть подольше.

Лилле Аданы вместе с Форанциссами прошли к столу и уселись за ним. Уставший Уилл не знал, куда себя деть. Ему приходилось мириться с накручивающей на палец пряди Асской, которая пыталась придать своему лицу выражение юной девицы и зажигала в своих стылых свинцовых глазах огни. Мужчина ей явно пришелся по нраву.

А потом в зал вошел своей обычной тихой, но осторожной походкой, сложа руки за спиной и сутулясь, Райгар Хейм Вайр. Оглядевшись, он присел слева, через кресло. Увидев его, Уилл постарался глядеть поверх стола, в узкое окно, припорошенное снаружи снегом. Только туда ему и хотелось смотреть… Больше никуда. Следом за графом появился и Бартлет, коннетабль Офурта. Он нашел своего господина и военным шагом прогромыхал к нему, пока его лицо, с разбитым глазом и переломанной челюстью, со вбитым в кости носом, было обращено к Уиллу. Он примостился рядом с ним и улыбнулся чернеющим из-за выбитых зубов ртом.

Уильям отвернулся, сжав губы.

«Тут собрались все те, от кого надо бежать как можно дальше, а не сидеть за одним столом», – горестно думал он.

Чтобы не видеть ни Райгара, ни Бартлета, ни Филиппа, в безысходности он вернулся к рассматриванию падающего за окном снега. И ему опять не повезло: очень скоро в зал вошел Марко Горней в висевших на худом теле лохмотьях и сел напротив Уильяма, заслонив вид. Горней уставился на него своим звериным взглядом, изучая.

Уильям в душе застонал, словно его сжали горячими щипцами со всех сторон.

Рядом с Марко присела герцогиня Амелотта. А по соседству с ней появился незнакомец, выглядящий вполне себе молодо. Его лицо «сердечком» украшали короткие, но очень широкие брови. Он носил шаровары, такие же как у Уилла, серую рубаху с высоким воротом, приталенный кожаный дублет и короткий плащ, который накинул на одно плечо и скрепил брошью с большим сапфиром. На плаще белыми нитями был вышит узор – три вершины горы у воды, изображенной в виде волн синими нитками.

Незнакомец производил весьма приятное впечатление интеллигентного человека, а свирепости в нем и вовсе не чувствовалось. И вот, чтобы отдохнуть от неприятных физиономий, Уильям решил, что уж лучше он будет смотреть на этого молодого мужчину. Тем более тот тоже глядел доброжелательно.

– Сир’ес Мариэльд, – незнакомец вежливо обратился к графине, – вы выезжаете утром?

– Да, Лагот, ты что-то хотел? – мягко отозвалась графиня. Уильяму стало ясно, что этот вампир приближен к ней.

– Думал составить вам компанию до Гаиврара… – У Лагота был мягкий голос.

– Увы… Но мы поедем по Западному тракту Брасо-Дэнто, а далее через перевал Астерр. Однако в нашем доме, Лагот, тебе всегда рады. Приезжай.

– В таком случае явлюсь к вам через два месяца. – Лагот деликатно сложил указательный и средний пальцы вместе и приподнял, отставив другие пальцы в сторону. Похоже, это было жестом одобрения, потому что Мариэльд покровительственно кивнула.

Музыка продолжала скрашивать эту тихую заснеженную ночь. Однако никто не танцевал.

Старейшины беседовали в густой полутьме, сидя за столами, пили теплую кровь и любовались зимними видами из окон, от которых тянуло холодом. Привыкший к веселым человеческим пирам, Горрон порой испускал тяжелые вздохи, показывая, как ему скучно. Южные старейшины из королевств вдоль Черной Найги, а именно граф Мелинай, Теорат вместе с Шауни, а также Ольстер Орхейс из Бофраита, вели с Мариэльд разговоры о политике и торговле. Как заметил Уильям, южные старейшины, как, впрочем, и северные, предпочитали общество своих соседей. Один только Райгар сидел в стороне от всех и общался лишь со своим подчиненным на тему торговых пошлин.

Время шло.

Уильям никого не знал. В политике и торговле он не разбирался, а потому сидел отстраненно и чувствовал себя одиноким. В конце концов, не найдя, чем занять себя, он потянулся к серебряному кувшину, налил крови и принялся наслаждаться ее мягким, точно бархатистым вкусом. В его голове пронеслись рваные воспоминания ее обладателя. И Уильям, желая отстраниться от пира, погрузился в них, узнавая о подвалах Молчаливого замка – еще более жутких, чем надземные коридоры.

Наконец он заметил, как поднялся и покинул зал Марко. То же чуть позднее сделали Райгар вместе с коннетаблем, который за весь ужин не посмел произнести ни слова в сторону Уильяма, а лишь бросал насмешливо-злобные взгляды.

Над Йефасой лежало снежное ночное марево, и, желая побыть в одиночестве, Уильям склонился к уху старой графини Лилле Адан.

– Позвольте мне уйти.

– Иди, – улыбнулась та, желая пообщаться с давними знакомыми.

Уильям поднялся. Тихо, да так, что на него никто не обратил внимания, он вышел из Красного зала. Лишь Асска проводила его глазами и обменялась взглядами с матерью, которая сурово покачала головой. На ужине собрались все те, кто сыграл решающую роль в его судьбе, и Уилл так устал от этого всего, что едва не побежал на улицу, лишь бы никого не видеть.