Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 46)

– Такое чувство, что вы читаете мои мысли, госпожа…

– В твоем случае этого не требуется. У тебя все на лице написано.

Старая Мариэльд медленно побрела в самый дальний угол сада по усыпанной снегом дорожке, оставляя аккуратные неглубокие следы. Они снова умолкли. Вдыхая приятный груди холод, Уильям рассматривал сад с его спящими голыми растениями, представлял, каким он становится пышным и зеленым летом, даруя спасительную от зноя тень.

– Госпожа…

– Юлиан, если не перестанешь называть меня госпожой, я буду тебя постоянно звать Юлианом. Через каждое слово! Посмотрим, как быстро тебя возьмет страшная предсмертная судорога. – Она неожиданно легко рассмеялась, затем сказала оторопевшему Уиллу: – Ну, говори уже.

– Я всего лишь хотел спросить, как вы… – Он помялся и решил начать по-другому: – Мне мало рассказывали о старейшинах, и теперь я понимаю почему… Но я слышал о вас и о том, что вы одна из древнейших, что вы будто бы ходите по этому миру долгие-долгие века. Скажите, как вы можете так долго… – У него не получилось придать форму своей мысли. – Так долго жить? Что держит вас здесь, когда все вокруг столь отвратительно и безрадостно?

– Ты думаешь, твоя жизнь перестала иметь смысл?

– Нет, вовсе нет… хотя… Я не знаю. Внутри пустота… Не знаю, как описать, – растерялся Уильям, оглядывая дальний угол, куда они зашли. Здесь их никто не видел и не слышал.

– Внутри тебя пустота, потому что ты впервые сталкиваешься с предательством, несправедливостью, лицемерием. С годами станет проще…

– А что потом? Чувства притупятся?

– Нет-нет, они не притупляются. – И графиня печально добавила: – Предательств будет куда меньше, потому что ты перестанешь доверять свое сердце кому попало, но они станут глубже, болезненнее. Ты слишком мало знал Белого Ворона, мало знал о его вероломном характере. Отпусти его, его дочь, забудь о предательстве и иди дальше, просто впредь будь осторожнее.

– Я постараюсь, госпожа, – склонил голову Уильям.

– Хорошо, Юлиан. Постарайся, Юлиан. – Графиня насмешливо вскинула бровь, взглянув на резко покрасневшего собеседника. – Что такое, Юлиан?.. Тебе не нравится имя Юлиан?

– О Ямес, ну почему это странное имя, госп… – Он вовремя осекся, улыбнувшись второй раз за день. – Извините, но как же мне вас называть, если не госпожой? Может быть, тео? – ему вспомнилось, что так к графине обращались ее слуги.

– Матерью… Зови меня только матерью. Из зала суда вынесли моего новообретенного сына, а не еще одну машущую хвостом собаку, коих у меня достаточно. Прими как факт, что после той ночи в Вардцах ты потерял возможность быть рыбаком Уильямом, зато благодаря мне обрел возможность стать кем-то другим, – и сразу станет легче. Мне тоже в свое время пришлось так поступить…

Уильям промолчал. Он не знал, что ответить, потому что не верил во все сказанное и мало что понимал.

– Вижу, ты продолжаешь не верить мне. Недоверие основывается на непонимании.

– Уж нет ли у вас дара чтения мыслей? – вздрогнул Уилл.

– Нет, такого дара у старейшин не бывает. А с тобой и дар не нужен. Повторяю, у тебя лицо как пергамент, на котором слова – твои мысли, поэтому Белому Ворону и удавалось поддерживать обман. Ну и раз мы отошли так далеко, что нас никто не услышит, то, что же… Давай я немного поведаю тебе о своей судьбе. – Графиня качнула плечами, взялась за локоть Уильяма. – Тогда ты лучше поймешь меня, а я… Я вспомню то, что было будто бы не со мной – так давно это произошло…

Взяв сына под локоть, Мариэльд сняла капюшон, с которого осыпался снег, и принялась рассказывать:

– Много лет назад я родилась в землях, которые в те времена не имели ни названия, ни герба, ни короля. Эти земли в будущем назовут краем тысяч гор и рек, краем острейших высоких вершин и черных-пречерных пещер, какие только есть на этом свете.

– Это же Офурт? – изумился Уильям.

– Да, Офурт, – кивнула графиня. – А еще мои отец и мать были обычными людьми. Да-да, Юлиан, не смотри так, я такой же человек, как и ты. Об этом в клане знают немногие…

Я родилась под другим именем – Хеоллея. Моя деревня звалась Руротроон, что означало Маленькая, и была продолжением другой деревни – Аурутроон, то есть Большая. Мы занимались скотоводством, рыбалкой, охотой и жили, в общем-то, уединенно. Изредка к нам являлись для обмена люди из далеких земель. Когда я стала женщиной и у меня пошла первая кровь, отец продал меня за пару коз прибывшему для торговли вождю Карнкапа. Пара коз – очень щедрая плата, но я была невероятно красива, статна.

Мой муж оказался зрелым, бородатым, имел нескольких детей моего возраста. По прибытии в его поселение я уже была беременна. Патрупприн – так звали моего мужа – любил меня, и я стала его последней, четвертой, женой, а за те годы, что он был жив, родила ему множество детей. В свою очередь, они выросли и породили своих детей. А к моменту тех страшных событий, о которых я тебе расскажу дальше, моему младшему сыну Енрингреду, такому же высокому, как ты, с голубыми глазами и красивым лицом, было около двадцати зим.

О, Юлиан, это были чудовищные, невообразимые времена… И легенды о них не передадут и части того ужаса, что воцарился в наших землях… Огонь взметался до небес, порожденный дыханием исполинских тварей. Воды шипели белой пеной, когда в них погружались воющие на сто голосов существа размером с корабль. Посреди ковыльных пустошей за неделю могла вырасти остроконечная гора. В лесах шелестела листва, точно проносился ветер… но то был не ветер, а тысячи порождений демонов, что сделали ветви и кусты своим домом. А человеческие поселения, что же… Поселения пропадали целиком, когда по ним проходили последователи юстуусов.

– Кто такие юстуусы? – переспросил вполголоса Уилл, придерживая графиню под руку. Они бродили по усыпанным пухлым снегом дорожкам.

– Их еще порой зовут велисиалами, – сказала Мариэльд. – Горрон рассказывал тебе о них по пути на суд. Помнишь? Однако сейчас они обитают лишь в преданиях, а вот тогда их жрецы, преданные, жестокие, приходили и приносили смерть… Они убивали всех зрелых и старых, забирая с собой лишь молодых, способных пережить кровавые обряды. Мое поселение, располагавшееся в будущем Аелоде, постигла та же участь. Они пришли холодной осенней ночью, когда ветер дул с севера. Их было едва больше полусотни, но из-за того, что жрецы явились из темноты, никто не успел отреагировать… К тому моменту мой муж уже давно погиб и вождем был сын первой жены.

На моих глазах сначала убили моего старшего Моллуда, затем закололи двух других – Дроррука и Обехониона. Средний сын, Миллор, сгорел заживо, оказавшись запертым в подожженной лачуге вместе с несколькими жителями. Я слышала его крики, но не могла помочь. А мой младший Енрингред… – Графиня вздохнула. – Он попытался вывести меня и свою жену с новорожденным сыном за ограду поселения, чтобы исчезнуть в ночи. Но его настигло копье, жену отобрали, ребенка растоптали кони, а мне достались стрелы, что пробили грудь, живот и ноги.

Мой дорогой сын, я уже вижу, что ты странно притих от моего рассказа и, похоже, позабыл ненадолго даже собственный суд. Да, все познается в сравнении. Чужие великие горести заставляют думать, что собственные куда мельче и не так значительны…

В ту ночь погибла большая часть моей семьи, а выживших увели. Я умирала, мысленно готовясь к тому, что моя душа отлетит в Сумрачный Хорренх, но перед этим качала на руках своего Енрингреда, хрипящего и окровавленного… К рассвету мое тело стало неметь, и я наблюдала за восходящим солнцем со слезами на глазах, поглаживая уже ледяную руку любимого сына.

В те годы в северных землях происходило много чего необычного. Можно было встретить как тех, кто уносил в черноту смерти, так и тех, кто наделял светом жизни. На рассвете явились незнакомцы, которых горящее поселение привлекло, как мотылька пламя. После долгой беседы с ними я и получила свое тягостное бессмертие…

Многое произошло после той страшной ночи. Рассказывать, увы, долго, да и бессмысленно. Спустя годы я повстречала Морулеона. Он был таким же, как и я, и мы отчасти исцелили душевные раны друг друга, решили идти дальше вместе. Прибыв в прибрежный Ноэль, который уже тогда звался Ноэлем, и имея небольшое войско, мы захватили там власть. Мне пришлось изменить имя на более южное – Мариэльд. Годы текли… Бессмертных становилось все меньше, ведь тогда не считалось дурным тоном одному иссушить другого до последней капли крови. Я познакомилась с Летэ фон де Форанциссом и его женой, потом имела знакомство и с Горроном де Донталем, но лишь отдаленно, общаясь через других. Тогда, в зарождающихся королевствах, мы смогли занять свои земли, получить титулы и правили, постоянно воюя.

А тысячу лет назад в одном из разрушенных поселений мы с моим мужем обнаружили мальчика-сироту. И усыновили его. После победы над воинственным родом Лортров мы дождались, пока он возмужает, и передали ему бессмертие, которое до того дня томилось в узилище долгими годами, воя и рыдая. И наша семья стала полной, счастливой. Но ненадолго…

Грянула Кровавая война. Мы находились между двух крупных воинственных кланов, Сир’Ес и Теух, каждый из которых старался переманить нас к себе. И когда казалось, что близится закат клана Сир’Ес, мы с семьей, примкнув к клану Теух, предали его. Ты удивлен? Зачем мы это сделали?.. – Увидев непонимание в глазах собеседника, она продолжила: – Ты пока мало что смыслишь в политике, сын мой, поэтому не буду ничего объяснять, отвечу так: на то имелись веские причины. Барши был действительно Безумным… Даже Летэ не до конца знает, что происходило внутри вражеского клана и каким пыткам подвергались его собственные сподвижники. Итак, мы выдали Летэ и его военачальникам сведения о местоположении Теух в поселении, от которого после тех событий останутся одни развалины. Сейчас эти земли зовутся королевством Дриад. Нам тоже пришлось присутствовать на готовящемся собрании, чтобы не вызывать подозрений.