Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 40)

После этих слов у Леонарда будто земля ушла из-под ног. Все его мечты и стремления рухнули в один миг. Он не нашел в себе силы даже закричать от переполнившего его чувства ужаса, ибо его затрясло, как в припадке. Его родная сестра, наоборот, взглянула на герцога и с надеждой в голосе спросила:

– Так Уильям останется жив?..

– Останется, – усмехнулся герцог.

Подняв юбку, Йева тут же птицей взлетела по коридорным ступенькам и побежала вслед за отцом. Она понимала, что тому нужна поддержка. Однако в ее душе уже начинала расцветать радость от того, как все разрешилось!

Леонард же рухнул обратно на скамью. Склонив голову, он схватился за свои рыжие вихры и вперился в пол, пока мимо него проходили старейшины, шелестели юбки, перешептывались голоса. Так он и остался никем не увиденным, брошенным и покинутым. Наконец все ушли. За это короткое время на лице Лео успели смениться все возможные гадкие чувства, какие только существуют в этом мире. Страх. Злоба. Ненависть… А ведь он искренне полагал, что его отец сделает все возможное и выполнит обещание.

Выходит, ему все это время врали?

Сбоку раздался вкрадчивый шепот.

– Что такое? Данное тебе обещание не сдержали? – спросил мужчина, последним покинувший зал суда.

Одетый в простое черное котарди, он тихонько подошел, присел рядом на скамью. Пригладив изнутри языком свои клыки, он сложил на коленях руки, украшенные перстнями, и растянул толстые губы в сочувствующей улыбке.

– Вам-то какое дело? – выдавил Леонард.

– Должно быть, никакого, как и всем прочим.

– Кто вы такой?!

Мужчина еще раз улыбнулся.

– Райгар Хейм Вайр…

– Вот оно как… – Лео вздрогнул, но постарался не показать страха. Он сдавил губы в кривой ухмылке. – Пришли, значит, получить удовольствие оттого, что сын вашего противника сидит здесь униженный решением собственного отца? Думаете, я дам вам этим насладиться?

Тут пламя висевшего на стене рядом светильника заплясало в последний раз и погасло. Та половина скамьи, на которой сидел Леонард, неожиданно погрузилась в полумрак. Вскинув взор, Райгар задумчиво посмотрел на потемневший светильник.

– Как символично, – заметил он.

Леонард хотел было встать и уйти, но граф остановил его, положив руку на плечо.

– Я не получаю удовольствия от твоего унижения. Я испытываю сочувствие. Поверь, я сам был в похожей ситуации, поэтому понимаю тебя лучше всех прочих. Всем прочим на тебя плевать. Ты для них лишь этот потухший светильник, на котором они задержат взгляд всего лишь на миг – и пойдут дальше.

– Я не собираюсь вести беседы с предателем! – ответил Лео.

– Не было никакого предательства.

– Вы обманом забрали бессмертие своего господина! Это ли не предательство?

– Мало тебе рассказали…

Затем граф продолжил, убрав руку:

– В мои семь лет Саббас усыновил меня, как когда-то и Филипп – тебя. Всю жизнь я служил ему, был верным и преданным сыном, который, по заверениям отца, должен был перенять его дар, когда мне исполнится восемьдесят – девяносто лет. Но знаешь, что произошло? – Он выждал паузу. – В один день Саббасу неожиданно подкинули под дверь Мараули – мальчика из рыбацкой семьи.

При упоминании рыбака Леонард едва не разрыдался.

– Да-да, то же чувствовал и я, – сказал Райгар, однако глаза у него были довольными. – Преданный собственным отцом, который променял меня на безымянного мальчика без каких-либо выразительных талантов и способностей.

– Мне плевать, что вы чувствовали! – зло ответил Лео.

– Будь по-твоему. Думаешь, в конце концов твой отец устанет от жизни и передаст свой дар тебе. Ты ошибаешься. Ты не сын ему… Да, они называют нас сыновьями, внушают нам, что мы их наследники. Но стоит им увидеть призраков своих утерянных родных детей в ком-то другом – и мы вмиг перестаем быть сыновьями. Становимся теми, от кого лучше избавиться. Они лицемерны… Они не могут признать, что приложили столько усилий и не получили того, чего хотели, поэтому избавляются от нас под благовидным предлогом, будто нам самим будет от этого лучше… Они перестают быть отцами. Но, конечно, в твоей душе теплится надежда, что с тобой поступят иначе. Ты ведь не такой, как я, правда? Лучше, да? Может, и так. А если не так, то я живу на третьем этаже и готов побеседовать, когда захочешь. Левый коридор. Последняя дверь.

С этими словами Райгар еще раз послал улыбку, уже более заговорщическую, и, поднявшись со скамьи, покинул коридор. После этого слева от оставшегося в одиночестве Леонарда потух второй светильник – и коридор погрузился во мрак.

Йева подошла к двери отцовских покоев и тихонько постучала. Никто не отвечал. Но где же еще ему быть? Над Глеофом стояла беззвездная ночь. Приоткрыв дверь, графская дочь всмотрелась вглубь и увидела, что в самом углу, перед зажженным слугами камином, сидит в кресле Филипп. Она подобрала подол черного шерстяного платья, которое из-за поездки верхом уже порядком износилось, и подошла ближе.

– Отец, господин Донталь сказал мне, что Уильяма усыновила графиня Лилле Адан, – начала она.

– Да.

– Он уедет в Ноэль, графство Альбаоса?

– Да.

Йева понимала, что ее отец не желает никого видеть, но все же чувствовала в себе необходимость поговорить. Обняв его сзади за шею, она склонилась и поцеловала старого графа в заросшую густой щетиной щеку.

– Отец, но какая разница, кто его усыновил? – как можно ласковее спросила она. – Ведь вы все равно будете с ним видеться… Он же любит вас, считает за спасителя и учителя…

Усмехнувшись, граф поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Дочь моя, как же ты наивна. Уильям сейчас подобен глине на гончарном круге, а Мариэльд за те годы, что он будет жить в Ноэле, вылепит из него все, что ее душе угодно. Когда мы встретимся через много лет, он либо будет смотреть на меня как на пустое место, либо ненавидеть еще сильнее, что куда вероятнее.

– Но почему он должен ненавидеть вас?

– Потому что перед обрядом памяти Летэ ознакомил совет со всеми бумагами, которые я присылал ему.

Йева сначала не поняла, а потом побледнела.

– Погодите… Вы же писали, что хотите передать дар Леонарду?

– Да, – качнул плечами Филипп. Глаза его были печальными. – Я предал его и посеял в нем семя ненависти.

– Расскажите ему, что поменяли свое решение! Он простит!

– Уильям решит, что это было сделано под давлением завещания Гиффарда, – ответил граф.

– Но, отец…

– Знаешь… – Он погладил ее нежные руки. – Я уже подумываю о том, а не слишком ли много пожил на этом свете… Может быть, стоит сдержать свое обещание и передать свой дар тебе… – Филипп прикрыл старые глаза.

Йева посмотрела на сломленного отца в неверии, не узнавая его, затем обежала кресло и упала перед ним на колени, обняла их, примяла пальцами край котарди.

– Отец, даже не смейте говорить такое! Я благодарна за все то, что вы мне дали… Но мне не нужен этот дар! Не буду обманывать, я рада, что Уильям жив. Но ради всех богов, поговорите с ним. Может, вам обоим станет легче!

– Из-за Гейонеша и ран он очнется не сразу. – Филипп погладил дочь по волосам, украшенным золотым обручем. Затем продолжил: – Хорошо, мы задержимся до того момента, как я смогу поговорить с ним. И может быть, я пообщаюсь с Мариэльд, хотя это все равно бесполезно.

– Но это хоть что-то! – взмолилась девушка. – Пускай он называется не Тастемара, а Лилле Аданом, но, отец, может, когда-нибудь он станет вам хорошим другом, подобно Гиффарду или Горрону!

– Йева… Я рад, что у меня такая прекрасная дочь.

Филипп привстал с кресла и ласково обнял ее. Он не стал говорить, что она наивна, чтобы не лишать надежды, а молча поцеловал ее в нос. Йева сморщилась, но нос не вытерла – стерпела.

Граф же на это вымученно улыбнулся.

– Наконец-то ты ожила. Теперь я вижу ту самую Йеву, которая была перед моими глазами до того, как я сказал тебе о смене решения по наследованию дара.

– Я хочу увидеть вас таким, каким вы были раньше: живым и деятельным!

– Постараюсь… – Филипп вздохнул. – Хотя насчет дальнейшего общения не уверен. Во-первых, Ноэль слишком далеко, чтобы рассчитывать на это, а во-вторых, Мариэльд вряд ли в ближайшую сотню лет отпустит его от себя.

– С вашим бессмертием это время пролетит незаметно. – Дочь печально улыбнулась оттого, что сама больше не увидит Уильяма. – Мы переживем это, отец, обязательно переживем. А вот что происходит с Леонардом, мне не нравится…

Вспомнив, Филипп нахмурился.

– Я поговорю с другими старейшинами, – быть может, мне удастся дать ему то окружение, которое он так страстно желает… Ладно, Йева, на сегодня объятий довольно. Прошу, оставь меня – я должен подумать. И попроси Эметту подготовить к завтрашнему вечеру нарядные костюмы.

– Что будет завтра вечером?

– Я думаю, традиционный небольшой ужин в Красном зале, где все прибывшие обменяются перед отъездом новостями. Все-таки мы встречаемся нечасто.

– Там будет Уильям?..

– Конечно, к этому времени он уже должен очнуться. А графиня Ноэльская обязательно постарается показать своего сына, в этом я почему-то не сомневаюсь. – Филипп качнул головой.