Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 22)

За ним направились Йева и Уилл, поглядывая на трех оставшихся путников. Те тоже спешились и теперь шли следом, не произнеся ни слова.

– Кстати, это мои слуги, – добавил герцог. – Сколь они преданны, столь же и неразговорчивы. Так что спрашивать их о чем-либо не стоит. И они тоже вампиры, если вы еще не разбираетесь в запахах, Уильям.

Расплатившись на воротах за пребывание в городе, герцог направился по главной улице, вдоль плотно стоящих домов из камня. Он с легкой улыбкой озирался по сторонам и между делом успевал бросать быстрые взгляды на идущих порознь Уильяма и графскую дочь.

Но ему не дали понаблюдать за влюбленными сполна. Из двухэтажного здания, в котором располагался налоговый дом, едва ли не выбежал граф Тастемара, заметивший путника еще в окно. Он протянул руки. Мужчины тепло обнялись, как старые добрые друзья.

– О, Филипп! – довольно произнес Горрон, похлопывая его по спине. – Сколько же лет мы не виделись? Сколько лет общались через письма?

– Больше ста лет точно, – произнес граф.

– С Уильямом и твоей дочерью я уже имел честь познакомиться. Быть может, представишь мне своего сына?

– Дочь моя, – заторопил ее граф, – отыщи Леонарда и приведи сюда. Да поживее!

Йева молча кивнула и исчезла в проеме постоялого двора, чувствуя облегчение оттого, что ей не придется возвращаться.

– Как прошел ваш путь? Не встречали ли кого по дороге? – между тем спросил Филипп.

– А, ты про болотное чудовище? – улыбнулся Горрон. – Да, пыталось одно такое утащить моего слугу посреди ночи, но мы ему не позволили. А люди в Орле, кстати, поведали мне о твоем подвиге.

– Да какой там подвиг, – усмехнулся граф. – Вам ли не понимать, что там был почти что детеныш?

– Тем не менее… Радует, что ты с годами не обрюзг, не растерял навыка, как многие, – расхохотался герцог. Потом он посмотрел на одиноко стоящего чуть поодаль рыбака. – А вы, Уильям, привыкли уже к новой сущности?

– Немного, – признался Уилл.

– Хорошо. Друг мой, отпусти-ка своего подопечного. А то он, бедняга, сильно смущается от моего присутствия.

После разрешения графа Уильям откланялся и поспешил в таверну, где его уже с нетерпением поджидал сэр Рэй. Чуть погодя, с разницей в минуту, из соседних дверей появился Леонард, по-щегольски одетый в ярко-зеленый кафтан, подчеркивающий его гибкий стан. На плече у него сидел нахохлившийся ворон, который зыркал вокруг немигающим черным глазом.

Леонард подошел и отвесил элегантный поклон.

– Рад приветствовать вас, король Крелиоса!

– И я рад встрече.

Горрон проницательным взглядом прошелся по вычурному наряду сына графа, затем обратил внимание и на его ворона. Птица балансировала крыльями и хвостом, чтобы не упасть от хозяйского поклона, и повторила точь-в-точь хрипло:

– Рад приветствовать вас, кар-р, король Крелиоса!

– Как интересно… – промолвил герцог, почесав гладковыбритый подбородок. – Помнится, в далеком 585 году точно такая же птица предопределила место расположения Брасо-Дэнто.

– Скинула на вас ветви, что зацвели поутру? – с восторгом вспомнил баллады Леонард.

Филипп от этих слов только сдержанно улыбнулся и почесал свой длинный нос. Но сам ничего не сказал.

– Нет, у меня тогда посреди пустыря издох мой конь. И вороны собрались на деревьях, поджидая… Ну а пока мы с моим братом Курроном отдыхали, они уже научились от нас ругаться грязными словами, чем знатно нас повеселили. К рассвету мы заметили, что место, в общем-то, неплохое, и, изучив его поподробнее, решили возвести там город.

– Как? И все?! – разочарованно протянул Лео. – А как же прекрасная легенда, которую воспели такие известные барды, как, например, Луниалас из Габброса?

– А, Луниалас из Вертеля… Да, помню такого… – ответил Горрон. – Любил женщин и выпивку. Кончил, правда, крайне плохо, но писал и голосил красиво, спору нет!

И два родственника – Горрон и Филипп – обменялись развеселыми понимающими взглядами.

Замерший Леонард не знал, как растолковать сказанное: как выпад в сторону любимого стихотворца или облаченный в шутку комплимент. Чтобы не выставить себя неумелым перед опытным придворным, ему оставалось лишь промолчать.

– Ладно, Филипп, раз я увидел всех, кого хотел, то давай-ка отойдем в тот дивный лесок и пообщаемся с глазу на глаз. А там обсудим все накопившееся за долгие годы, чего нельзя было сообщить в переписке, – подытожил герцог, уже безо всякого интереса бросив взгляд на вновь поклонившегося Леонарда.

Старейшины покинули город через небольшую калитку в воротах – их уже наглухо закрыли на ночь – и зашагали в сторону чернеющего леса, подпиравшего собой небо. Сосны шумели, одетые в темноту, а ветер дотягивался даже в эту обитель покоя, подкидывая края плащей.

Над Корвунтом стояла полная луна, необычайно огромная, яркая, словно город лежал не на предгорье, а высоко-высоко, под самым небосводом. Она едва пробивалась между раскидистыми сосновыми ветвями, роняя свет, – и Горрон невольно засмотрелся на нее и рассыпанные вокруг звезды.

– Прекрасная ночь! – заметил он удовлетворенно, любуясь. Затем поглядел уже на родственника. – Я надеюсь, ты отказал королю в передаче тебе земель?

– Мне такие проблемы ни к чему. Лишь растрата золота и людей, – кивнул Филипп, опершись о ствол дерева. – А вы тоже отказались от своих владений? Я не вижу гербов вашего дома, да и свита маловата для герцога.

– Просто ушел… – после заминки ровным голосом произнес Горрон, будто речь шла о сущем пустяке. – Причин много, а история очень долгая и нудная. Чтобы не изводить тебя трепом, кратко подведу итог: устал, разочаровался.

– Уж не собираетесь ли вы кому-либо передавать свой дар?

Филипп встревожился, этот ровный тон его не обманул.

– Подумываю, но достойных претендентов пока нет. А передавать случайному встречному, как сделал наш знакомый Гиффард, желания нет… Обожду пару-сотню лет. Если ничего не изменится, буду решать этот вопрос конкретно с советом. А пока это так, всего лишь жалобы.

– Понятно, – вздохнул граф. – Что-то в последнее время все устают и жалуются, как стало тяжко жить на этом свете.

– Это всегда так было, друг мой, – улыбнулся Горрон. – Просто ты уже достаточно пожил, отчего перестал замечать рождения и теперь ведешь счет лишь смертям. Привычное дело, Филипп, в твоем весьма почтенном возрасте… Впрочем, давай-ка перейдем к тому, кто свел нас здесь… Все-таки не о времени мы сюда пришли разговоры вести. Что насчет Уильяма? Проблем не доставлял?

Выдохнув, граф с печалью посмотрел сначала на сочащиеся между стволов отблески огней Корвунта, а потом на герцога.

– Отнюдь. Рыбак обладает ясным умом, учтив. Он не из тех, кто ищет неприятностей, – правда, если сталкивается с ними, то смотрит им в лицо. Но проблем от него не было.

– Ох-ох, какое красноречивое описание. Уж не прикипел ли ты к нему? – вкрадчиво спросил Горрон.

– Есть такое, врать не буду. Но мои планы по передаче дара Гиффарда детям еще в силе.

– Леонарду? – И герцог поднял бровь.

– Нет, не ему. Поначалу я склонялся к тому, чтобы сделать именно его наследником Гиффарда, но потом, поразмыслив, передумал.

– Это хорошо, – поморщился Горрон. – Буду с тобой откровенен, твой приемный сын создает впечатление того, кто годится скорее во дворцовые бездари, коих я насмотрелся достаточно, чем в помощники по управлению.

– Согласен, хотя я тешил себя надеждой, что дар мнемоника сделает его более приземленным и дальновидным…

– Сомневаюсь, мой друг. Ни дар мнемоника, ни тем более кровь старейших не дает того, чего нет! Если преемник глуп, бессмертие не прибавит ему ума. Если он излишне жесток, не сделает его добрее. Зато с годами обострятся имеющиеся черты характера, так что тут выбирать нужно с умом, заглядывая в грядущее. Я тебя внимательно слушаю, что же было дальше?

– Я пришел к тому же и отказался от идеи передачи дара Леонарду. Думал о Йеве, своей дочери, о Брогмоте, моем казначее, а также о Базиле, молодом управителе. Брогмот, при всей его услужливости, излишне падок на кровь и не умеет вовремя остановиться, пришлось исключить этого ненасытного вампира из списка, чтобы он не повторил судьбу печально известного Ижовы. Базил слишком мягок, легко подвержен влиянию кого бы то ни было. А дочь, моя дочь…

– Уперта, но весьма мудра, – закончил мысль Горрон.

– Да, в вашей наблюдательности я не сомневался. Остается лишь моя дочь, которая на данный момент – лучший выбор. Как считаете?.. – И граф замолчал.

– Филипп, ты прекрасно знаешь, что на суде я тебя поддержу в любом случае. Единственное, что прошу взамен, дай мне посмотреть на ситуацию твоими глазами…

Впервые за то время, как герцог въехал в Корвунт, с его лица сползла вечная улыбка, а глаза стали предельно серьезными.

– Я как раз собирался предложить это вам, Горрон. Потому что, помимо выбора, есть и иная проблема, на которую стоит обратить внимание.

– Какая же? Впрочем, я сам все увижу.

С этими словами Горрон отошел от сосны и достал из кошеля некогда накрахмаленный белоснежный платок с гербом дуба – последний символ утерянного титула. Закатав рукав по локоть, граф протянул ему руку. И, придерживая ее, черноволосый герцог деликатно прокусил вены выше запястья и замер в отрешении, провалившись в чужие воспоминания и мысли.

Так он простоял с пару минут, задумчиво покачиваясь и время от времени втягивая в рот еще крови, чтобы освежить некоторые важные моменты. Наконец глаза его открылись, черные, неестественные, и медленно стали принимать цвет синевы. Кожа его едва порозовела – и вид стал обычным, человеческим.