Д. Петров – Когда спадает маска (страница 2)
– Понимаешь, про какого Алексея говорю?
– Нет, – ответил я, хотя понимал.
Я четко осознавал: двое – это, уже ОПГ, и последствия тяжелее. Кого приняли – тот и тянет лямку.
– Чье это все?
– Мое.
– Если бы это было твое, ты бы ездил на другой машине. А не… ну ладно.
– Как зовут владельца базы?
– Никита.
– Верно.
– Сколько платишь за аренду?
– Тридцать тысяч рублей.
– Может, это все Никиты?
– Нет.
– Точно?
– Да.
Пришли два студентов – девушка и парень. Понятые. Девушка зашла первой, посмотрела на меня оценивающим взглядом. Кем я был для нее в тот момент – преступником, мошенником, хулиганом или может человеком, который просто хотел заработать – я так и не узнал. Потом зашел парень. Посмотрел, улыбнулся, поздоровался. Я узнал этот взгляд и улыбку. В то время, я активно вел соцсети и суммарное число подписчиков достигало 13-14 тысяч. Наш город не большой и иногда меня узнавали на улице просили сфоткаться, передать привет. И все они смотрели именно так. Позже я понял, что не ошибся. Это стало ясно по тому, как его взгляд и улыбка потускнели, когда он осознал, в какой ситуации я нахожусь. Я перестал быть «хорошим героем». В течении дня он несколько раз подходил ко мне с документами – я расписывался для опломбировки. Я так и не решился спросить, узнал ли он меня. Первый куда-то позвонил. Я задумался, прокручивая возможные вопросы и ответы. В реальность меня вернули его слова:
– Ты что, его прикрываешь?
Я вздрогнул.
– Понял, показалось, – улыбнулся он.
Потом ему уже звонили.
– Пока не дает отчетность… – сказал он в трубку.
Позже отчитался, что все прошло успешно и нужна большая машина – КАМАЗ – и люди, чтобы все изъять. Были еще вопросы, но я уже старался не отвечать и говорил, что буду разговаривать только с адвокатом. В какой-то момент это его разозлило, и он спросил:
– Ты хотя бы на учете нигде не состоишь?! Слегка повышенным и раздраженным тоном.
– Нет, – спокойно ответил я. И подумал если человек раздражается, значит не все так плохо.
Приехал Никита на базу. Первый подошел к нему и о чем-то поговорил. Позже еще несколько раз они говорили.
Изъятие
С утра и до самого вечера я находился на базе. Почти без движения. Почти без слов. Наблюдал за происходящим. Они явно не ожидали увидеть столько. В какой-то момент людей стало много – человек четырнадцать. Одного из них приставили ко мне. Высокий, под два метра, худощавый. Ездит на Land Cruiser Prado. Неплохо, – отметил я про себя. Он все время держался рядом, будто боялся, что я могу убежать. Я поймал себя на странной мысли: а куда бежать? В лес? К друзьям, где мы когда-то строили охотничий домик, когда я еще охотился. И сколько там сидеть – год, два, пять? Кто будет кормить семью? Один в лесу можно просто сойти с ума. Проще отсидеть срок.
Эта мысль пришла спокойно. Без паники. Я и не собирался никуда бежать, хотя возможность, по сути, была.
Сначала меня попросили оставаться в помещении. Я стоял и смотрел, как всё происходит без моего участия. Внутри было холодно, и я вышел на улицу – погреться на солнце. Воздух был обычный, день – ничем не примечательный, и это почему-то усиливало происходящее. Все были заняты: коробки вытаскивали, вскрывали, нумеровали, опломбировали, считали. Я стоял в стороне под нежным согревающим солнцем, минуты две. Пока тот высокий не спохватился и не начал искать меня взглядом – явно напуганным. Это немного развеселило. Представляю, что бы ему было, если бы я действительно ушел. Я не вмешивался и не задавал вопросов. В какой-то момент понял, что время перестало ощущаться. День растянулся в одну длинную паузу – с семи утра до восьми вечера.
Несколько раз спрашивали про напарника. Я не стал ничего говорить. Ни объяснений, ни имён. Просто молчал.
Ближе к обеду один из них уехал и вернулся с шаурмой. Купили всем. И мне тоже. Предложили пройти за общий импровизированный стол. Я отказался – аппетита не было. Причину не объяснял. Я уже пять лет не ем мясо, но говорить об этом не стал. Чуть позже подошёл тот, кто, как я понял, будет вести дело. Говорил спокойно, по-человечески. Без давления. Попросил всё-таки взять шаурму – «потом поешь». Я взял и положил в машину. В какой-то момент я сел в машину. Так и остался в ней до вечера. Изъятие закончилось, когда стало темнеть. Он сел ко мне в машину. Увидел, что шаурма так и лежит нетронутой.
– Не поел?
– Не хочу.
– Замерз?
– Слегка.
Он достал ключи, завел машину, включил обогрев.
– Чтобы ты понимал: если не будешь сопротивляться, максимум дадут штраф.
Потом, будто между делом:
– Ты блогер?
– Молодежь узнала? – с улыбкой переспросил я.
– Ну да, – негромко ответил он. Что снимаешь?
– Ставлю микрофон в парке, задаю вопрос, люди подходят отвечают.
– Понятно.
– Это точно не Никиты товар.
– Нет.
– И Филип ни при делах?
– Нет.
– Понимаешь, про какого Алексея говорю?
– Не совсем.
– Измайлов, с Прибрежного. И Никита оттуда же. Может, это их?
– Нет, все мое.
Я сменил тему:
– Кто меня сдал?
Ответа я, конечно, не ждал.
– Таджикам продавал? – спросил он, отвернув голову.
– Нет.
– Весь город знает, что ты крупный… – он снова сменил тему.
– У брата такая же машина. Хорошая. Смотри, дверь провисла.
Он вышел, показал люфт.
– Петли, наверное, надо подтянуть.
– Наверное.
– Какой порядок действий дальше?
– Без адвоката, я так понимаю, показаний не будет?
– Да. Со своим адвокатом.
– Знакомый?