Д. П. – Мечты это временно. (страница 10)

Досыта доев содержимое тарелки, Адалин хотела поблагодарить ее за созданный уют, но в этот момент мужчина небрежно вытер рукавом рот от выпивки, и отстранил женщину от стола. Держась за руки друг друга они вошли в спальню, прикрыв за собой дверь, из которой донесся аромат духов, дыма, благовоний, и чего то ещё. За всеми запахами которые обычно не могли себе позволить простолюдины, выделялся один, затхлый, соленый, и, какой то не живой. Адалин сидела в одиночестве, и рассматривала небольшую обеденную комнату, которую также использовали как прихожую. Дверь была обшита тканью, а зазоры заклеены тряпками, впрочем, такое решение помогало от сквозняка, но не от холода. Температура в помещении была низкой, а из обогрева только ароматические свечи, и то редкие.

Нравятся кому то изысканные запахи подумала Адалин. Начав дышать глубже она пыталась понять откуда исходит зловоние таящиеся за кучей разнообразных ароматов свеч и ароматизаторов. Вроде бы оно даже было каким то знакомым, но что-то в голове отказывалось вспоминать его. Еще одна дверь которую она заметила была с железными насечками, по виду очень качественная, и подогнана ровно, обычно такие ставят на вход, или в места с неблагополучным контингентом, где нужно защищать что-то ценное, но тут она стояла напротив основного входа, за обеденным столом.

А из-за ящиков которые подпирали ее, открываться полностью она не могла, но человек, да тем более Адалин со своей худобой, наверняка протиснуться. Но что-то от нее отталкивало, неприятно было подумать что может находится за ней. Не туалет же, справляются и моются как все, общественным на улице, хотя этой семье на баню хватит при желании, подумала она в скучные минуты ожидания. Взрослые ушли, а ее оставили одну, вдруг если она что-то украдёт? Такой вариант Адалин не исключала от самой себя, учитывая что у нее уже есть опыт в общении чужих владений. В дома ее конечно не пускают, да она и не просилась, но вот умыкнуть одежду с веревок, перелезть через забор, получить эмоции, это всегда было для нее интересным занятием.

С улицы раздалась музыка барабанов, с песнями, ее отголоски были слышны и раньше но далеко не так чётко, ночные артисты брали перерыв, ходили по улицам собирая серебро, и присоединяли таким образом к себе новых гуляк, сегодня они никого не боялись, так как был повод. Адалин которая до этого почти растеклась на табуретке, ошарашено подскочила и стала слушать каждый шаг надвигающейся куда то в ее сторону мелодии.

– Три короля в путь вышли,

с дарами из далека.

Волшебная звезда горит,

Светит нам, ведёт всегда путеводная звезда.

– Три короля, о, как сияют,

дети ждут, в мечтах летают.

Скоро праздник, и мы поём,

С Днём Трёх Королей счастье тут найдём! – песня явно была вдохновлена пропагандой.

Подобных напевов было много, и их звуки постепенно приближались, до такой степени что заглушали все другие. Адалин захотела воспользоваться ситуацией, и попытаться найти свое счастье, хоть это чуть-чуть не по моральным принципам.

За спиной, на прибитой полке она схватила открытый мешочек с копчёным мясом, которое как угощение, или закуска к огненной воде ели помимо основных яств. С ворованной добычей она подошла к массивной двери что скрывала за собой неизвестное и очень интригующее. С точки зрения архитектуры это было очень странным решением, не имевшее видимого объяснения, поэтому чтобы заглянуть за дверь Адалин пошла на хитрость. Прислушалась к спору могильщика и его жены, пока они были в спальне.

Слов разобрать не получилось, все из-за стараний, певцов которые заглушали скрежет носимых Адалин ящиков об пол. Чтоб встать на них, и посмотреть в маленькое, зарешеченное окошко.

Она взялась за холодные железные прутья, но едва не сорвалась, когда в нос ударило гнилое, душераздирающее зловоние. Запах не просто резал обоняние, он пронизывал до самого нутра, словно обволакивая её изнутри липкой мерзостью. Взгляд Адалин прищурился, напрягаясь в полумраке, пока не различил очертания двух тел. Мужчина и женщина висели, словно пустые оболочки, их изуродованные тела безжизненно повисли на крюках, впившихся в лопатки где то сзади. Страшнее всего было то, что в полутени казалось, будто эти тела наблюдают за ней, отсутствующими глазами, из отверстий для них, пронзали до затылка. Адалин замерла, чувствуя, как в горле поднимается крик, но страх душил его, не давая вырваться наружу. Этот ужас был слишком реален. Слишком близок. Он впился в её сознание, как те крюки в телах…. Только в отличие от них, она была ещё жива. После того как она свалилась с грохотом через спинку стула. В голове забегали звёздочки, комната начала кружится, а предметы накладывались друг на друга как игрушки на ёлку. И с огромным запозданием она услышала скрип открывшийся двери. Силуэт мужского лица, который она видела ещё тогда, ночью, выкапывающим могилу, наложился в этих эффектах, став ещё нереальные. Завтра эта могила снова будет раскопана. А если не могила то подцеплен новый крюк. Холодный, вписывающийся в кожу. Прямо посередине в спине, бац, и ноги висят в отрыве от земли.

– Ты зачем смотрела туда!?

Хозяйка дома тоже вышла, и схватилась за сердце. Будто думала что у нее оно ещё есть.

– Эта маленькая остолопка все видела! – Лицо старика сделалось по настоящему свирепым, оно всегда было таким, но сейчас он снял маску приличности, и взору явилось самое страшное лицо, которое доводилось видеть, даже лица мальчиков которые ее били, не были столь пугающими как его. Не из-за черт, а от его преобразования.

– Убирайся вон. Уходи быстро! – Приказала женщина. Она перестала смотреть на Адалин, и переключилась успокаивать своего гневно дышащего смертоносца. Успокаивая и держа его за низкие, посаженные плечи. В этот сложный момент, Адалин встала, наметила за собой дверь, которая была не заперта.

– Гореть тебе в аду чудовище! – Со всей силы и внимательностью что у нее появилась она швырнула глиняную тарелку в сторону мужчины. Кажущаяся безнаказанность дали волю чувствам. К тому же он ее оскорбил. В старое время когда ей принадлежал титул семьи, или власть, которая когда то была, то по указанию пальцем, виновник в лучшем случае лишился бы своего положения, а в худшем исчез, навсегда, в своей же могиле. Мужчина отшатнулся, скривился, но не стал догонять минувшую на темные улицы сироту. То-ли из жалости, то-ли из страха перед законом.

Убегать от кого-то для Адалин стало общим местом, в ее скитаниях казалось никогда не будет момента спокойствия, лишь на чердаках, с которых сильные выгоняют слабых, что значило для нее сдачу. От прошедшего шока Адалин не могла успокоиться, вырыдав и выбливав всю съеденную жидкость она стала опустошена. Забыв себя как человека, забыв себя как часть мира. Разбитый, бесполезный сосуд.

Жизнь больше не имела смысла. Адалин ощущала это каждой клеткой своего изможденного тела, разума, но и смерть почему-то не спешила прийти за ней. Она бы приняла её с радостью, если бы могла, но даже эта последняя милость, казалось, отвернулась, оставив её блуждать в бесконечной пустоте. Возможно, она уже умерла и никто из ангелов не удосужился об этом сообщить телу.

Адалин протерла как могла грязными руками заплывшие глаза. Она не помнила как оказалась на чердаке. Здесь воняло птичьим пометом и мокрыми перьями. А ещё здесь был кто-то помимо нее, может это ангел, пришел к ней?

-, Какой то ты уродливый… – Простонала проснувшаяся она. – Напротив нее был мальчик лет 15. По большому счету Адалин не интересовала его, он искал что-то другое. Наконец он заметил рядом с старым сеном, которое использовалось подстилкой, мешочек с солониной. Он понюхал ее, и начал жадно чавкая запихивать себе в рот куски мяса, не обращая внимания на девочку.

-, Эй! – Более громко напомнила о себе Адалин. – Она откинула это мясо подальше от себя когда заснула, потому что помнила у кого оно было украдено, и что возможно это не совсем животное мясо. Её снова затошнило, желудок издал пустотное эхо. И она не на шутку рассердилась на парня.

– Да фто ты мне с-с-делаешь. – Не останавливаясь чавкать кинул он. – Возмутительная картина когда у тебя украли твою же еду, за которую ты сама чуть не стала едой. Отчаянная злоба, от безысходности заставила промолчать, и взять первую попавшуюся доску.

– Да ты никак драться хочешь? – Заметил парнишка. – Адалин стояла перед ним, злая, и практически обессиленная. Единственное чего она хотела, это мести. Пронизывающий гнев овладел её маленьким телом. – Ну давай, нападай. – С усмешкой предложил он.

Прежде чем начать уходить, не желая схватки, его взгляд скользнул ниже шеи, задержался на изгибах, а затем опустился в максимально не приличную зону, словно невидимая рука, которая трогала грязные, не видевшие воды волосы, шею, и грудь. Рваные обноски дырявились от любого наглого взгляда, к которым Адалин была совсем ещё не готова, за 12 лет жизни от роду. А тем более в таком жертвенном положении где малейшая слабость или неподчинение меняют судьбу как сапог раздавивший семью букашек, оказавшихся не в том месте.

– Ну сейчас мы повеселимся с тобой! – С огненной уверенностью в глазах он спешно переступал через раскиданный мусор словно к самому вкусному обеду что были в его жизни. А обед сначала сжался руками а потом прижался к косой стене чердака, и надеялся на какое-то чудо извне. Что поможет ей.