Дéнис Уоткинс-Питчфорд – Вверх по Причуди и обратно. Удивительные приключения трех гномов (страница 8)

Выше мельницы Причудь разделялась на две протоки: одна протока уходила по водосливу прямо к мельнице, в мельничный жёлоб, приводя в движение огромное и неуклюжее водяное колесо, а потом стекала в мельничный пруд и, минуя его, следовала дальше; другая, главная, поворачивала в сторону и петляла в ивовой роще, а затем вновь соединялась с первой протокой в тридцати метрах ниже мельницы и мельничного пруда.

В протоке под мельницей образовалась глубокая промоина; здесь водилась огромная форель. Место это было жутковатое: в полумраке гремело и скрипело водяное колесо, бурлила и шипела вода. Зловещий зелёный сколопéндровик рос прямо между камнями; колючие окуни (на боках у них полоски, как у зебры, а плавники цвета красного сургуча) поднимались к поверхности воды, глотали воздух и вновь скрывались в тёмной глубине. Тем не менее, в жаркий майский или июньский денёк здесь было хорошо.

Гномы усердно гребли и плыли вперёд, пока совсем не выбились из сил; подойдя к густым зарослям тростника, они пробрались к берегу сквозь частокол стеблей, вытащили лодку на илистый грунт и привязали её. Животы у них сводило от голода, ведь они ничегошеньки не ели с сáмого завтрака.

Меум достал копчёных гольянов и протянул одну рыбку Тысячелисту, а сам съел две рыбки, пока Тысячелист сидел к нему спиной. Рыба была очень вкусной, и гномы с удовольствием запивали её водой из Причуди.

В тростнике по соседству висело гнездо тростниковой камышовки – хитроумно сплетённая корзиночка, глубокая, как мешок. В гнезде сидела птичка, которая то и дело поглядывала на гномов: над краем гнезда появлялась её маленькая зеленовато-коричневая головка. Гнездо было глубоким, чтобы яйца или птенцы не выпали из него при порывах ветра, качавшего высокие тонкие стебли тростника.

Гномы не были близко знакомы с камышовками, потому что ниже по течению не рос такой высокий тростник. Эти птицы селились лишь в определённых видах тростника и никогда не строили гнёзда в низкой осоке.

– Сейчас нам лучше поспать, – сказал Меум. – Не будем показываться возле Мшистой мельницы среди бела дня. Надо подождать до сумерек, иначе нас могут заметить. Кроме того, влюблённые парочки из окрестных сёл обожают прогуливаться по берегам ручья от Усадебного моста до мельницы и обратно. Нет, выдвигаться нужно после наступления темноты.

– Влюблённые парочки нас не заметят, – ответил Тысячелист, – они всегда слишком заняты друг другом. Возчик Счастливчикса два года назад был влюблён, и вместе со своей девицей они имели обыкновение прогуливаться вдоль Причуди до Усадебного моста. Я там часто рыбачил, но они никогда меня не замечали. А вот я их видел.

Меум не обратил внимания на последнее замечание.

– Сейчас нам лучше вздремнуть; к тому же, если мы будем слишком много болтать, то потревожим госпожу Камышовку.

С этими словами Меум вытащил спальный мешок, устроил из него подушку, и вскоре оба гнома крепко спали, лёжа на спине и сложив руки на животах, убаюканные журчанием ручья и лёгким ветерком, шуршащим в тростнике.

Когда они проснулись, был уже поздний вечер. Над водой вилась мошкара, то и дело раздавался громкий плеск, когда из воды выпрыгивала форель, чтобы поймать какую-нибудь неосторожную мушку.

После жаркого дня у ручья было чудесно. Вы должны помнить, что время, которое гномы выбрали для путешествия, было самым лучшим в году; при условии хорошей погоды май и июнь – самые лучшие месяцы в центральных районах Англии. И не думайте, будто гномы не замечали очарования окружавшей их природы, – напротив, занимая положение между животными и нами, людьми, они ценили красоту мира гораздо больше, чем большинство из нас. Природа казалась им прекрасной в любое время года и в любую погоду (как и каждому благоразумному человеку), и не проходило и часа, чтобы они не примечали что-нибудь особенное, достойное восхищения и любования.

В зарослях тростника послышалось тихое чавканье, и гномы увидели Водокрыса, грызущего сочный камышовый стебель.

– Привет, Водокрыс, а мы уж подумали, что ты нас бросил, – сказал Меум шутливым тоном.

– Ну нет, я был неподалёку всё это время. Хочу посмотреть, как вы уйдёте за Мшистую мельницу.

Он выгнулся, забавно подпрыгнул, уселся поудобнее на кочке среди тростника и вновь стал деловито жевать стебель.

– Ну что, Тысячелист? – Меум потянулся и зевнул.

– Да, я готов, Меум. Всем занять свои места!

Они отвязали лодку, столкнули её в воду и поплыли.

– Будьте осторожны, гномы, – окликнул их Водокрыс. – Возле мельницы рыбачит старый Полковник из Яффы, но я не думаю, что он вас заметит, – я только что был там и видел, как его леска зацепилась за боярышник, и он страшно бранился.

Двигаясь к мельнице, гномы старались держаться поближе к зарослям тростника. Пройдя поворот, они увидели, что у Полковника действительно случились неприятности. Бросив удочку на землю, он сидел на изгороди и пытался распутать леску, заткнув платок под кепку, чтобы отгонять мошкару.

– Он нас не увидит, – шепнул Меум Тысячелисту, – держись поближе к другому берегу.

Тут и там над поверхностью воды висели серые облачка мошкары, а среди кувшинок толкались белохвостые камышницы. Подойдя ближе к мельнице, гномы двигались вперёд предельно осторожно.

Оказавшись в сотне метров от рыбака, поглощённого своими делами, они перестали грести и попросили Водокрыса взять их на буксир, чтобы плеск вёсел не привлёк ненужного внимания. Но как только гномы двинулись дальше, Водокрыс неожиданно и безо всякого предупреждения нырнул под воду. Молниеносно (а гномы могут двигаться так быстро, что и не уследишь) они бросили буксирную верёвку, и «Стрекозу» отнесло в заросли норичника, растущего возле берега ручья.

Тем временем Полковник, распутав леску, закинул удочку внахлёст и, к ужасу гномов, начал медленно двигаться в их сторону!

– Надо было дождаться темноты, – выдохнул Тысячелист, лихорадочно хватаясь за упругие стебли торчавших из воды растений, чтобы протолкнуть лодку между ними. Будет настоящий кошмар, если он нас увидит! Что же делать?

Именно в этот момент, как назло, на крючок Полковнику попалась крупная форель. Гномы услышали, как взвизгнула катушка, и в следующее мгновение вниз по течению промчалось что-то похожее на торпеду, взметнув волну, накатившую на прибрежные растения. Берег задрожал от тяжёлых шагов, и через секунду совсем рядом гномы услышали шумное дыхание.

Форель, довольно большая, барахталась в ручье, поднимая фонтаны брызг, прямо напротив гномов. К их ужасу, она нырнула в водоросли прямо возле лодки. Гномы услышали звон натянутой лески и негромкую ругань взволнованного Полковника, взмокшего от пота.

– Всё в порядке, – шепнул Тысячелист, – он так занят своей добычей, что не заметит нас. А вываживает он её ловко, нечего сказать! Ты только посмотри: он всё время держит леску туго натянутой![9]

Тысячелист и Меум, сами будучи отличными рыбаками, могли по достоинству оценить все манёвры сторон в этом противоборстве.

Форель не желала покидать своё укрытие в водорослях, и через пару мгновений поблизости снова раздалась ругань.

– Что он делает? – прошептал Меум, пытаясь разглядеть Полковника за стеблями норичника.

– Он снимает ботинки, – вымолвил Тысячелист, у которого от ужаса перехватило дыхание. – Он идёт сюда!

Полковник закатал штаны и осторожно вошёл в воду, ворча и ругаясь.

– А он разозлился не на шутку, – заметил Меум.

– Какие волосатые ноги! – прошептал Тысячелист. – Нам лучше перерезать леску, иначе он доберётся до нас.

Серебристая леска была совсем рядом с гномами, натянутая, словно тетива, и уходила под воду, в заросли водорослей. Меум выхватил нож, висевший на поясе, перегнулся через борт лодки и полоснул леску лезвием ножа. Она тут же лопнула, и Полковник разразился потоком отборных ругательств.

Свернувшись калачиком, гномы залегли на дно лодки. Торчавшие над водой верхушки водорослей заколыхались, и гномы поняли, что рыбина рванула вверх по ручью. Смотав остатки лески, Полковник вышел на берег, надел носки и ботинки и побрёл прочь, по-прежнему ворча что-то себе под нос.

Когда всё стихло, гномы поднялись и огляделись. Неподалёку в прибрежных зарослях сидел Водокрыс и тихонько посмеивался.

– Ну и ловко же вы выкрутились, гномы! Я уж было заволновался, когда увидел, что Полковник разувается. Теперь всё спокойно, старик ушёл домой.

Над заливными лугами садилось солнце, вышли на охоту летучие мыши, шнырявшие теперь над заросшими ивой затонами. Камышовки верещали без умолку, и повсюду стоял чудесный запах водорослей и рыбы.

– Чу! – внезапно воскликнул Меум и бросил вёсла.

«Плюх, плюх», – доносился издалека тихий размеренный плеск водяного колеса мельницы.

– Мельник трудится допоздна, – озадаченно сказал Тысячелист. – Обычно к этому времени он уже прекращает работу. Интересно, в чём дело.

– Это неважно, – ответил Меум. – Он так занят помолом зерна, что не заметит нас, а влюблённых парочек на берегах ручья сейчас нет.

– Не рассчитывайте на это, – вмешался Водокрыс. – Они могут сидеть по другую сторону прибрежных зарослей, возле заводи, где обычно купаются деревенские мальчишки. Пойду-ка я посмотрю.

Водокрыс поплыл вперёд, рассекая гладь ручья и оставляя за собой на воде две полоски в форме буквы Л, отражавшие последние лучи заходящего солнца и гаснувшие в красных корнях ив на берегах ручья. Вскоре он вернулся и сообщил, что берега чисты, и гномы двинулись дальше.