Д. Ковальски – Код времени (страница 3)
– Черт, а кофе-то остыл!
2
Сквозь широкие линзы бинокля с балкона пятиэтажного дома за парнем в жилетке и истоптанных туфлях наблюдали два цепких карих глаза. В бликах утреннего солнца человек следил за тем, как полицейские вывели Данилу Воронцова и пихнули подальше от подъезда. На прощание парень обнял обоих полицейских. Острый взгляд заметил ловкое движение руки в карман штанов и фокус с исчезновением телефона. Полицейские этого не заметили, но приступ радушия остановили, схватившись за дубинки.
Как только сопровождающие скрылись из виду, Воронцов расплылся в улыбке и присел на край бордюра. Он, еще раз посмотрев в сторону подъезда, вытащил из кармана жилетки мобильный. Затем, будто вспомнив о чем-то более важном, полез в карман. В его ладони показалось что-то круглое – блестящий металлический предмет, на секунду ослепивший своим отблеском утреннее солнце.
– Что ты видишь? – раздался спокойный голос в беспроводном наушнике.
Человек прищурился, слегка наклонив голову, как будто вглядывался в детали, и только потом негромко ответил:
– Какой-то странный тип. Достал телефон. Теперь крутит в руках что-то блестящее… круглое.
На другом конце помолчали, а затем голос стал чуть жестче:
– Часы?
– Скорее всего. С такого расстояния детали расплываются.
– Похож на следователя?
– Нет, скорее, на тех, кто ходит по домам и впаривает кастрюли с пылесосом.
– Сделай снимок и отправь. Я выясню, кто он.
– Принял.
– И следи за полицейскими. Не вмешивайся, пока я не подам знак.
Человек кивнул, хотя это было ни к чему: собеседник его не видел. Он откинулся в тень, поправил ворот рубашки и продолжил наблюдение.
На улице, освещенной мягким светом весеннего утра, Данил Воронцов вертел в руках старинные часы, улыбался, щурился на блеск металла и понятия не имел, что только что это его последний безмятежный день.
3
Данил крался по лестничной площадке так, будто за ним следили. Осторожно ступал на носки, лишь бы не издавать никакого шума.
Ключ вставил медленно, почти беззвучно, и, задержав дыхание, провернул его, стараясь избежать щелчка. Замок, недовольно скрипнув, поддался.
Он вошел и прикрыл дверь за собой. Без хлопка, просто прижал до упора, пока не щелкнула задвижка.
Разувшись, он поставил туфли на тумбу для обуви, где хранились утомленные жизнью махровые тапочки.
Это была его однушка. Если точнее, крепость, лаборатория, кабинет и спальня в одном. В центре стоял стол-книжка с двумя мониторами и системным блоком, собранным вручную. Рядом станция с полицейской рацией для перехвата частоты. По стене тянулись книжные полки. Все книги в них были расставлены строго по цветам и алфавиту.
Разобранная кресло-кровать, небрежно застеленная серым пледом, занимала угол, в котором когда-то был телевизор. У стены стоял одинокий стул, который служил вешалкой для пиджака. Возле подоконника расположился одинокий кактус. У Воронцова закрадывались подозрения, что он давно высох, но формы и цвета не потерял.
Данил прошел к столу, сел, скрипнув спинкой кресла, надел наушники, включил настольную лампу. Затем положил перед собой часы.
В ушах заиграла Radiohead, заглушая внутренние голоса.
Он уставился на крышку с гравировкой, как будто ждал, что часы заговорят первыми. Но те безучастно лежали на коричневом столе с потрескавшимся лаком.
Воронцов наклонился ближе, осторожно провел пальцем по узору. Холодный гладкий металл, слегка шершавый в углублениях. Что-то похожее на фамильный герб. Витиеватый, с пересекающимися линиями, соединившимися наподобие креста, музыкального ключа и каких-то волн.
Он перевернул часы и посмотрел на заднюю стенку. Никаких болтов, только едва заметные потертости. Повинуясь интуиции, снова провел пальцем. Затем нажал на замочный механизм сбоку. Раздался щелчок – и крышка мягко откинулась.
На внутренней стенке были выгравированы три предложения. Ровные строчки с легким налетом потемневшего металла. Разобрать текст он не смог. Возможно, латынь или что-то похожее. Над надписями снова красовался тот же символ, что был на крышке, но здесь он выглядел более четким.
Часы стояли.
Никаких внешних повреждений он не нашел, но стрелки застыли и показывали три часа четырнадцать минут. Данил аккуратно потянул за приводящий механизм. После характерного щелчка тот вылез полностью. Данил держал в руках тонкую спицу с засечками и выступами по всей длине.
– Черт, – выругался он, думая, что сломал.
Но привод вернулся в корпус без проблем и даже вращал стрелки.
Воронцов перевел часы на полдень. Затем вернул заводную головку в исходное положение. Стрелки дрогнули и пошли. Минутная – с легким рывком, часовая чуть медленнее. Только сейчас он понял, что секундной стрелки нет.
Сделав круг, минутная и часовая вдруг дернулись и, словно ничего не было, встали обратно на «3:14».
– Любопытно, – сказал он сам себе и, отодвинув часы, взялся за мышку.
Компьютер, устало зажужжав, вышел из спящего режима. На экране медленно появился браузер, по инерции загружая стартовую страницу. Но уже через несколько секунд выдал серое окно с уведомлением: «Отсутствует подключение к интернету».
–Черт… Какое сегодня число? – пробормотал Воронцов и тут же уставился в правый нижний угол экрана. Туда, где время и календарь.
Двадцать пятое апреля.
Пять дней, как он просрочил оплату интернета.
Каждое утро он делал вид, что просто забыл, что руки не дошли, что провайдер наверняка что-то напутал. Хотя на самом деле платить было нечем.
Нехотя он достал из кармана мобильный телефон и положил его перед собой как опасный артефакт, требующий особого внимания. Несколько секунд просто смотрел на черный экран, почти гипнотизируя его взглядом.
Ввел пароль и разблокировал телефон.
Медленно сдвинул верхнюю панель с индикаторами интернета и авиарежима. На несколько долгих секунд он застыл, безмолвно глядя в одну точку, обдумывая не сам жест, а то, что за ним последует.
Потом перевел взгляд на часы. Тяжело вздохнул и отключил авиарежим.
– Ну, понеслась, – пробормотал он вслух, словно это было магическое заклинание, запускающее цепочку непредсказуемых событий.
Сигнал Сети набрался быстро. Раз, два, три… четыре деления. И почти сразу раздался входящий звонок:
«П.Т.»
Данил не сбрасывал.
Просто смотрел, как экран мигает, и ждал, пока звонящему надоест. Звонок оборвался. Через пару секунд начался снова.
Именно этого и боялся.
– Павел Терентьич, что же у вас работы никакой нет, – сказал Данил и взял телефон в руки.
Несколько секунд промедления – вдруг передумает, – но телефон вибрировал в руках и, казалось, грелся от настойчивости звонящего.
Еще раз выдохнув, Воронцов нажал на кнопку ответа и, расплывшись в улыбке, громко произнес:
– Павел Терентьевич! Рад вас слышать, – говорил он быстро, не давая человеку по ту сторону вставить слово, – как ваше здоровье? Слышал, обещают вам награду? Как в столице? Теплее, чем у нас? Говорят, всегда на два-три градуса теплее… Простите, я сейчас немного занят, дела, сами понимаете…
– Наговорился? – раздался в динамике женский строгий голос.
– Да, – вздыхая о напрасных попытках, ответил Данил.
На мгновение звук шипения исчез, телефон переключился с секретаря на кабинет руководителя.
– Воронцов! – прорычал телефон так, что и без громкого режима было слышно во всей квартире. Данил предусмотрительно успел убрать телефон от уха.
– Павел Терентьевич, рад вас…
– Заткнись!
– Понял.
– Что ты устроил? Почему мне звонят с вашего убойного отдела?
– Хотели меня похвалить? Сказать, какой у вас талантливый племянник…