Д. Ковальски – Код времени (страница 5)

В какой-то момент он вообще ввел «почему часы не идут, но показывают одно и то же время это мистика или я сошел с ума».

Поисковик тужился, подсовывая то форумы часовщиков с 2009 года, где один участник под ником DED76 утверждал, что его часы остановились на 7:43, и это точно знак с того света, то рекламу дешевых китайских подделок на маркетплейсах, где слово «антикварные» писали через «е» и украшали иероглифами.

Со временем все это уже начинало напоминать какую-то нелепую комедию, пока, наконец, в одном из результатов не мелькнуло нечто интересное – телеграм-канал с витиеватым названием «Тайны времени и пыль веков» и аватаркой с замшелыми часами и описанием, которое обещало вернуть тебя в XIX век.

Он перешел по ссылке, полистал посты и понял: это хоть и полусумасшедшее сборище коллекционеров, но пишут складно: со снимками, примерами и даже иногда умно. А последнее сообщение было пару дней назад. Значит, группа жива.

Так что, не придумав ничего лучше, он щелкнул «написать» и, чтобы никто не подумал, что он тут по делу убийства, выдал текст в духе «достались от деда часы, есть странная надпись и символ, может, кто знает, что это значит», прикрепил фото крышки и внутренней стороны. Нажал отправить и откинулся на спинку кресла с тем самым выражением лица, которое обычно бывает у человека, скинувшего интимное фото не туда, но уже принявшего неизбежное.

Затем с чувством, что сделал достаточно для одного великого следственного вечера, он отключил телефон от компьютера, перевел его обратно в авиарежим – как будто прятал улику от всего мира – и завалился на кресло-кровать.

Из-под подушки он достал книгу «Смерть под парусом» – вроде как хотел почитать и отправиться в мир, где все уже расследовано и убийца будет найден на последних страницах. Но не мог прочитать и одной. Мысли скакали, как мартышки на батуте, а внутри горело нетерпение, как от перца чили, съеденного на пустой желудок. И каждый раз, когда он откладывал книгу, доставал часы, снова пытался прокрутить стрелки, заставить их слушаться, но они все равно упрямо возвращались на «3:14».

Между всеми этими бессвязными мыслями, толкающимися за внимание, одна, самая простая и потому самая сильная, сидела в углу. Словно воспитательница в детском саду с брезгливым выражением на лице, она наблюдала за остальными и твердила: «Это самые обычные часы, Данил. Ты, как всегда, фантазируешь, ищешь заговоры там, где села батарейка. Скорее всего, тот старик хранил их из-за золотого корпуса или по сентиментальной причине, а не потому, что в этих часах хранится мировой секрет. И вообще, откуда в такой квартире взяться какой-то великой тайне, и, может быть, ты просто устал, Воронцов, может быть, ты просто хочешь, чтобы хоть одна история оказалась настоящей».

Через полчаса возбуждения с примесью самобичевания он провалился в беспокойный сон. Там реальность постоянно подменялась дешевой фантазией, но такой навязчивой, что невозможно было отличить: это глупость, или наконец-то правда. Ему снилось, что его сообщение в группе набрало тысячи просмотров: кто-то переслал, кто-то закрепил, кто-то прокомментировал с тремя восклицательными знаками и словами: «Это оно!» На телефон, который он не забыл указать, начали поступать сотни звонков, один за другим, и все, абсолютно все, хотели эти часы. Коллекционеры, охотники за артефактами, сумасшедшие с теориями и просто скучающие бездельники с безликими голосами.

И каждый звонил, молил, угрожал, предлагал деньги. Потом сознание куда-то перескочило, и вдруг он оказался в часовом магазине, только сам стал не больше указательного пальца.

Крошечный Данил Воронцов стоял на стеклянной витрине и смотрел в небо, где нависали над ним его же часы. Стрелки двигались медленно, но с каждым тиком сопровождались гулом и вибрацией. Каждая секунда била, как отбойный молоток, по ушам. А когда стрелки наконец сдвинулись и встали ровно на «12», раздался звон. Долгий, противный, как будто кто-то резал ножом по стеклу и не собирался останавливаться.

Жуткий звон выдрал его из сна, будто схватил за шиворот, встряхнул и выбросил обратно в реальность. Он, сбитый с толку, как сыч при дневном свете, сидел с выпученными глазами, пытаясь понять, где он, кто он и где кнопка «выключить все это», и тогда до него дошло, что этот звон не из сна, а из коридора.

«ПРРРИНГ!» – пронзительный вой разлетелся по всему подъезду, обдав стены, потолок, все остатки сна.

Данил выругался:

– Черт! – и, пнув по пути стул, выскочил в коридор, на бегу пытаясь натянуть хоть какое-то подобие человеческого вида.

Не глядя в глазок, сорвал цепочку, дернул за механизм и распахнул дверь.

На пороге стояла девушка: бойкая, будто с утра выпила две кружки эспрессо с каплей уверенности и теперь раздавала ее направо и налево. Волосы небрежно, но с какой-то хитрой эстетикой скручены в пухлую косу, которая свисала набок. На носу – очки-нулевки в роговой оправе, те самые, которые носят либо уверенные в себе интеллектуалки, либо те, кто мастерски притворяется такими. За спиной висел рюкзак с лямкой на одном плече.

И пока Данил стоял, все еще с трудом моргая проснувшимися глазами, она широко улыбнулась, продемонстрировав ряд белоснежных, будто только что отполированных зубов, и, не спрашивая разрешения, шагнула через порог, одновременно протягивая руку.

– Вика! – сказала она звонко, так, что ее голос тут же заполнил все пространство квартиры.

– Данил, – выдохнул он, хватая ее руку так, как будто был утопающим, а ее ладонь – это последний круг спасения, и потянул ее ближе так, что между ними не осталось почти никакого расстояния, и можно было чувствовать тепло человеческого тела.

– Рад, что ты меня нашла, – улыбнулся он, чуть прищурившись, как будто на свет, и одновременно выставив челюсть вперед, рассчитывая, что в этом ракурсе скулы покажутся более угловатыми, чем в действительности, – потому что я искал тебя всю жизнь.

Она мгновенно поморщила носик, будто унюхала дешевый парфюм с нотками пафоса, и, освободив руку, юркнула внутрь квартиры ловко, как кошка, которой открыли дверь.

– Я по поводу ваших часов, которые, как вы писали, достались от дедушки, – сказала она слишком громко для этой квартиры.

– Только можно немного потише, – Воронцов вжал голову в плечи, скорчив самую деликатную из своих гримас, и, приподняв руку, показал крохотный зазор между большим и указательным пальцем, демонстрируя допустимый в рамках его личной конституции уровень громкости.

Но девушка даже не подумала отреагировать. Впрочем, кажется, она вообще не слышала слово «потише» в своей жизни, потому что тут же продолжила с тем же напором:

– Прочитала ваше сообщение – и сразу к вам… – Голос ее снова сотряс стены. – Я их как раз ищу! Такое счастливое совпадение. Проездом в Воронеже – и такая удача.

Она сделала движение, как будто хотела разуться, аккуратно потянувшись к шнуркам, но Воронцов быстро ее остановил.

– Не стоит разуваться. Прошу, входите в мой кабинет.

Он первым вошел в комнату, на ходу сгреб с кресла то ли белье, то ли ветошь, в которую когда-то верил как в полноценный гардероб, и, бросив эту кучу куда-то под стол, великодушным жестом пригласил девушку присесть. Сам занял свое рабочее место за столом, где компьютер все еще светился тускло-серым экраном без интернета, а часы лежали на самом видном месте.

– Я изучила немало старых вещиц, но таких часов я не встречала. Это действительно большая редкость.

– Да, эти часы… – начал он, придавая словам загадочности, – хранят в себе немало тайн…

– Да нет же, – бойко перебила его девушка с тем самым напором, который уже начал вызывать у квартиры аллергическую реакцию, – просто они часть истории, с которой я столкнулась при написании докторской работы. – Она уже рылась в рюкзаке, вытаскивая оттуда увесистую книгу в коричневом переплете, с закладками, с загнутыми уголками.

Она что-то говорила о Советском Союзе, о теории вероятностей, о том, как в начале XX века свершались великие дела, влияющие на историю страны, показывала картинки в книге, указывала пальцем на сложные диаграммы и старинные формулы, увлеченно и с блеском в глазах, но все это проходило мимо Воронцова.

Не потому, что он был глуп.

Совсем наоборот.

Просто в этот момент его ум полностью отказался от аналитики и сосредоточился исключительно на том, как она морщит нос, когда что-то объясняет, как у нее появляются тонкие ямочки на щеках, когда улыбается, как ее волосы переливаются в дневном свете и как голос, пусть и слишком громкий для этой квартиры, звучит удивительно тепло и уверенно.

Она подошла ближе, раскрыла книгу. Судя по неровному краю, первую страницу спешно вырвали. Девушка поискала нужное место по закладкам и, когда нашла, разложила книгу на столе.

– Здесь о них написано, – она ткнула на рисунок между абзацами.

Данил, не думая, просто подвинулся и аккуратно положил руку ей на плечо. Но девушка, не меняясь в лице, сняла ее, как снимают пылинку с пиджака, и сразу, будто между прочим, выдала:

– И поэтому я предлагаю выкупить часы у вас. Пятьдесят тысяч.

Воронцов усмехнулся. Ситуация складывалась забавно. Прошло всего пару часов, как он обнаружил часы, и на тебе – сделка века.

– Вы думаете, я нуждаюсь в деньгах? – с прищуром спросил он, небрежно откинувшись назад и демонстративно закинув ногу на ногу.