Д. Ковальски – 10 комнат (страница 7)

– Наш мозг – удивительное устройство, куда сложнее, чем самый искусный часовой механизм, но, как и любая сложная конструкция, иногда даёт сбои. Некоторым учёным кажется, что дежавю – это результат ассоциаций. Например, вы могли раньше видеть похожее место, слышать похожие слова, переживать схожие ощущения. И вот мозг, склеивая эти образы, решает, что событие уже происходило.

– Или мы просто проживаем одно и то же снова, – бросил Демьян с лёгкой усмешкой.

– В таком случае позвольте вас спросить, – Иван Андреевич прищурился, – если мы действительно проживаем один и тот же момент снова и снова, почему никто из нас не может предугадать его заранее?

Демьян задумался. Вопрос казался логичным, но не давал ощущения уверенности.

– А что, если кто-то может? – осторожно спросил он.

– Что же, тогда этот человек должен быть либо великим ясновидцем, либо жертвой собственного воображения. – Врач рассмеялся и покачал головой. – Я знал одного пациента, который был уверен, что может предсказывать будущее. Утверждал, что точно знает, что скажет человек в следующую секунду. Однажды он так разошёлся, что сам ответил на вопрос, который ему ещё не задали.

– И что же случилось? – спросил Демьян.

– Он запутался, – врач весело повёл плечами. – Человек настолько увлёкся игрой в предсказателя, что в конце концов перестал понимать, где настоящее, а где его догадки. Так бывает, когда слишком доверяешь собственному уму.

– Значит, по-вашему, это всего лишь иллюзия? – Демьян сделал глоток вина, обдумывая сказанное.

– Иллюзия, ошибка памяти, обман чувств – называйте, как хотите. Но точно не знак судьбы или заговор мироздания. – Врач посмотрел на него внимательно. – Если, конечно, у вас нет причины верить в обратное?

Демьян почувствовал, как его пальцы сильнее сжали бокал. Он отвёл взгляд, делая вид, что не расслышал вопроса. Что-то внутри него не давало поверить в объяснение врача.

Однако его слова всё же немного успокоили Демьяна. Мысли больше не скакали в хаотичном беспокойстве, сплетаясь в тревожный узор. К тому же он уже выпил два бокала, которым любезно угощал управляющий. Напиток согревал, расслаблял, растапливал напряжение в теле, делая его чуть более покладистым. Разговоры за столом текли размеренно, словно в уютном доме добропорядочной семьи, а не в гостинице, окутанной мраком непонятных совпадений.

Но стоило напольным часам в углу комнаты отбить десять ударов, как это зыбкое спокойствие рассыпалось в пыль.

Каждый удар резонировал в воздухе, отдаваясь в груди странным глухим эхом. Демьян вздрогнул. Холодная волна пробежала по спине. На секунду ему показалось, что шум в зале стих, словно гостиница замерла в ожидании.

Слишком ярко он видел перед собой мёртвого врача. Лицо, искажённое безмолвием смерти, с чуть приоткрытым ртом, будто в попытке сказать последнее слово. Глаза – стеклянные, пустые, погасшие. Руки раскинуты в нелепой, нечеловеческой позе, как у сломанной куклы. Всё это вспыхнуло перед ним в чётких деталях, как вспышка воспоминания, которого не могло быть.

Он моргнул и резко перевёл взгляд.

Иван Андреевич сидел рядом. Живой, общительный, с искренней улыбкой, с глазами, полными жизни. Он что-то рассказывал, с увлечением жестикулируя, но слова не доходили до сознания Демьяна. Ему казалось невозможным совместить эти два образа – человека, которого он видел в смерти, и того, кто сидел сейчас рядом, смеялся, пил вино, перебрасывался шутками.

Он почувствовал, как сердце в груди сжалось. Ноги словно налились тяжестью, а на губах появился привкус металла. Что, если всё это не сон? Что, если врач не должен был дожить до следующего утра?

Демьян не мог больше находиться здесь. Внутреннее противоречие становилось невыносимым – будто он одновременно знал и не знал, что должно случиться. Вино больше не согревало, разговоры казались пустым фоном, голоса смешивались в гулкий вязкий шум.

Он поднялся, отодвинув стул.

– Уже уходите? – врач посмотрел на него с лёгким удивлением.

– Думаю, мне стоит отдохнуть. – Демьян постарался говорить спокойно, но голос его звучал натянуто.

– Надеюсь, ещё увидимся, – с улыбкой сказал Иван Андреевич.

Демьян не ответил. Девушка проводила его взглядом. В её глазах читалось что-то похожее на осуждение, будто она знала, что он убегает.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как неровные ступени скрипят под его шагами. В голове гулко отдавались мысли, которые он не хотел формулировать вслух.

Войдя в комнату, он сразу подошёл к саквояжу. Расстегнул его, сунул руку внутрь и нащупал футляр. Он так и не спрятал его. Лёгкий, но ощутимый вес металлической коробки в руке заставил сердце забиться быстрее. Он аккуратно отложил его в сторону, затем вытащил пистолет. Холодная сталь привычно легла в ладонь. Демьян проверил заряд, щёлкнув затвором, и глубоко вздохнул. Он должен быть готов.

В коридоре послышался грохот. Демьян замер. Приглушённые голоса пробрались сквозь толстые стены. Кто-то разговаривал в соседних комнатах, но слов было не разобрать. Он медленно положил пистолет на стол, прижался спиной к спинке стула и решил не спать.

Но время текло вязко, незаметно. Демьян не помнил, когда именно это случилось, но явно глубоко за полночь. Ощущение тревоги нарастало, как накатывающая волна.

Он сидел, чувствуя, как его одолевает сон. Веки тяжелели, мысли путались. Он, пытаясь прогнать сон, глубоко вдохнул, провёл руками по лицу. Вставая, шагнул к окну, надеясь, что свежий воздух прольёт ясность в сознание.

Ночь за окном казалась гуще, чем обычно. Чёрные силуэты деревьев стояли, будто стражи, не шелохнувшись. Вниз от гостиницы тянулась дорога, уходящая в темноту. Где-то далеко виднелись огоньки, возможно фонари небольшого посёлка и чьи-то поздние окна.

Но что-то заставило его задержать взгляд. В темноте, между деревьями, двигалась фигура. Она шла медленно, размеренно, словно высматривала что-то. Демьян напряг зрение, но его скрывали тени.

Затем фигура остановилась.

И подняла голову, будто глядя прямо на него.

Стоило Демьяну моргнуть – фигура исчезла, слившись с ночной тьмой. Мгновение назад она была там, а теперь – пустота. Только ветви деревьев медленно качались под ночным ветром, словно подмигивая заговорщически.

Он отступил от окна, сжимая челюсти. Что бы это ни было – человек, видение, игра воображения, – оно не предвещало ничего хорошего.

Медленно он спрятал пистолет во внутренний карман, провёл пальцами по холодному металлу, словно убеждаясь, что оружие по-прежнему здесь, и вышел в коридор.

Гостиница ночью жила другой жизнью. Её привычный шум исчез, будто сам дом задержал дыхание. Воск на свечах уже застыл, коридор тонул в полумраке, освещённый лишь тусклым, едва дрожащим светом одинокой керосиновой лампы в конце прохода. В воздухе витал слабый запах дыма, прогорклого воска и чего-то ещё неуловимого – старой пыли, влажных досок, воспоминаний.

Пол скрипел под его шагами, звук был слишком резким в этой тишине, будто разрезал её на части. Двери комнат стояли плотно закрытыми, но за некоторыми слышалось дыхание сна – редкое, размеренное. Где-то далеко раздался тихий, едва слышный стук, словно кто-то пробовал открыть засов, но передумал.

Лестница вниз растворялась в темноте, словно вела в пустоту. Демьян шагнул вперёд, затаив дыхание.

Что-то было не так.

Гостиница должна была жить, даже ночью. Где-то внизу должен был потрескивать огонь в камине, доноситься приглушённые шаги портье, редкое позвякивание посуды на кухне или скрип несмазанных дверных петель. Но ничего этого не было. Дом застыл, будто ожидал чего-то. Тишина была настолько плотной, что звенела в ушах, будто сама ночь натянулась невидимой струной.

Демьян посмотрел в обе стороны. Коридор второго этажа вытянулся в полумраке, тени дрожали на стенах, словно колеблясь между явью и сном. Шесть дверей. Шесть комнат. За каждой – чья-то история. За каждой – чужая судьба. Кто-то за этими дверями спал, кто-то, возможно, прислушивался, затаившись в темноте. А кто-то, возможно, уже мёртв.

Он перевёл взгляд вниз. Первый этаж. Четыре двери. Четыре пути, которые привели сюда своих хозяев. Демьян сжал кулаки. Среди них должен быть один, кто оставался жив, даже когда все остальные погибали. Один, кто не был жертвой.

Убийца.

Демьян поднял голову. Комната незнакомца находилась в другом крыле. Возможно, сейчас он был там. Возможно, ждал. Или уже исчез в тени, слился с этим домом, стал его частью.

Демьян решился на вторую попытку. Той ночью, последовав за ним, Демьян остановился. Теперь могло уже не быть другого шанса. Но если он снова рискнёт – заметят ли? Подозрение, даже самое слабое, могло обернуться опасностью.

Демьян стоял на месте, слушая тишину. Мысль о встрече с управляющим пронзила его, как ледяная игла. Лука появлялся слишком невовремя, словно чувствовал каждое движение гостей.

Демьян развернулся и тихо спустился вниз. В вестибюле у стойки дремал портье. Его веки медленно поднимались и опускались, но при появлении Демьяна он встрепенулся, сонные глаза на мгновение расширились.

– Доброй ночи, господин, – голос его звучал приглушённо, словно он не до конца проснулся.

Демьян кивнул, склонившись на стойку, и внимательно посмотрел на него.

– Простите за беспокойство, но мне не спится. – Он сделал вид, что колеблется, будто ищет слова. – Вот решил узнать… скажите, кто в каких комнатах остановился?