Д Корн – Перекресток (страница 4)

Рагнар не заметил этого. Он смотрел под ноги, выбирая путь, проверяя землю на наличие ловушек или следов зверей. Он думал о том, что сделал ошибку. Что этот ребенок станет грузом. Что он, возможно, не доживет до утра. Что ему придется смотреть, как умирает еще один человек, и снова ничего не сможет сделать.

Но он не обернулся. Он шел вперед, уводя их обоих от войны, которая только начиналась.

Лес поглощал их фигуры. Город за холмом догорал, рассыпая искры в ночное небо, словно пытаясь дотянуться до звезд. Но звезды были холодными и далекими. Им не было дела до того, кто выжил, а кто нет. Они горели миллионы лет до этой войны и будут гореть миллионы лет после.

Рагнар поправил нож на поясе.

– Быстрее, – сказал он. – До рассвета нужно уйти на пять миль.

– Есть, – ответил Лайт.

И они растворились в ночи, два маленьких тепла в огромном холодном мире, который равнодушно наблюдал за их бегством.

Глава 2 Камень и ветер

Рассвет в степи не наступал постепенно. Он вспыхивал. Еще минуту назад небо было черным, усыпанным холодными звездами, которые казались такими близкими, будто до них можно было дотянуться кончиком копья. И вот, без предупреждения, горизонт вспыхнул голубым огнем. Солнце еще не взошло, но свет уже заливал равнину, делая видимым каждое колебание травы, каждый изгиб земли.

Лагерь клана просыпался вместе со светом. Здесь не было петухов, чтобы возвещать утро. Здесь были звуки шагов, ржание тяжелых зверей и шуршание кожи о кожу.

Тарк стоял у входа в свой шатер, вдыхая утренний воздух. Он пах полынью, сухой землей и специфическим пряным запахом, который исходил от стад. Вдоль края лагеря, возле невысоких загородок из костей, суетились женщины. Они занимались утренним доением панцирников.

Панцирники были основой быта клана. Грызуны размером с крупную собаку, неповоротливые и медленные, они бродили между шатрами, тяжело ступая на короткие лапы. Их спины были покрыты костяными пластинами, похожими на черепицу. Из-под краев этих пластин, там, где кожа встречалась с костью, росли грибы. Толстые, мясистые шляпки серо-фиолетового цвета.

Тарк наблюдал, как одна из женщин, опытная матрона с шрамом на щеке, подходила к зверьку. Панцирник не сопротивлялся. Он знал процедуру. Женщина быстрым движением ножа из заточенной кости срезала грибницу. Панцирник вздрогнул, но не издал звука. Это был опасный момент. Мясо грызуна вырабатывало яд, который питал гриб. Пока гриб на теле, мясо безопасно. Но срезанный гриб требовал обработки. Его нужно было вымачивать в соленой воде три дня, чтобы ферменты разрушили токсины и превратили жесткие волокна в нежную пищу. Ошибка в обработке означала смерть всей семьи. Но клан знал свое дело.

– Утро доброе. – Голос прозвучал низко, словно камень, перекатываемый в груди.

Тарк обернулся. Рядом стоял Шаман. Старый эрл выглядел как ходячая история клана. Его кожа, серая и плотная, как у всех из их народа, была испещрена глубокими морщинами, в которые набилась пыль. На теле не было одежды, если не считать набедренной повязки из выделанной шкуры ящерицы. Но все его тело было покрыто узорами. Синяя краска, смешанная с толченым лазуритом, вплеталась в шрамы, создавая карту его жизненного пути.

На шее Шамана висели бусы. Не из золота или стекла – это было бы позором. Это были фаланги пальцев древних вождей, обработанные так, что кость стала прозрачной, как стекло. На широком поясе висели обереги: когти степных рысей, зубы волков, высушенные языки змей.

Но главное было в его руке. Посох.

Дерево в степи было редкостью. Его не рубили. Срубить дерево означало убить жизнь, которая росла десятилетиями. Это было табу. Дерево находили. Только то, что упало само, высохло и отмерло. Найти кусок дерева размером с посох было удачей. Найти такой посох, как у Шамана – чудом. Он был искореженным, сучковатым, черным от времени. На его поверхности были вырезаны знаки, защищающие клан от духов степи. На посохе тоже висели украшения – маленькие костяные фигурки, позванивающие при движении.

– Утро доброе, отец, – ответил Тарк, склоняя голову. Уважение к Шаману было не просто традицией. Этот человек обучал его пару весен назад, когда Тарк только начал понимать суть крови и костей.

Шаман оперся на посох. Его взгляд, мутный от лет, вдруг стал острым, как лезвие. Он смотрел не на Тарка, а на существо, лежащее недалеко от шатра.

Зверь делал вид, что спит. Он лежал на боку, растянувшись на теплой земле. Размером с коня, но ниже в холке. Темно-зеленая шерсть, короткая и жесткая, почти не блестела на солнце. Морда была волчьей, но не такой вытянутой, что придавало ей выражение вечной сосредоточенности. Уши стояли торчком, ловя каждый шорох. Лапы были мощными, с когтями, которые больше напоминали короткие ножи – толстые, изогнутые, способные вспороть шкуру тяжеловоза.

Но самым странным был хвост. Длинный, лысый, покрытый только грубой кожей. Он лежал рядом с мордой зверя, свернувшись кольцом.

Шаман усмехнулся.

– Он снова голоден?

Тарк кивнул.

– Метаболизм высок. Он ест часто. Только мясо.

– Дорогая игрушка, – заметил Шаман. – Кланы кормят травой. Твой зверь ест то, что могут позволить себе только вожди.

В этот момент хвост зверя дрогнул. Незаметно, словно змея, он пополз по земле. В десяти шагах от них панцирник жевал сухую траву, не обращая внимания на хищника. Зверь не открывал глаз. Его дыхание осталось ровным. Но хвост уже достиг цели. Кончик хвоста, ловкий как пальцы человека, обвился вокруг задней лапы грызуна.

Панцирник шарахнулся, зашуршал пластинами. Зверь мгновенно открыл глаза. В них не было злобы, только азарт. Он не стал нападать – это было бы нарушением покоя лагеря. Он просто рыкнул. Глубинный, вибрирующий звук, который вышел не из гортани, а словно из самой груди. У зверя не было связок- он не мог лаять, не мог выть. Только этот глухой рык, предупреждающий об опасности.

Панцирник замер. Зверь отпустил хвост и снова закрыл глаза, словно ничего не произошло.

– Хитрый, – сказал Шаман, постукивая посохом о землю. – Умный. Но ты забыл кое-что, Тарк.

– Что именно?

– Ты создал охотника. А клану нужен работник.

Тарк молчал. Он знал это. Он создал зверя, руководствуясь интересом. Ему было важно узнать предел возможного. Можно ли сделать существо быстрее ветра? Можно ли дать ему третью руку? Можно ли обострить чувства до предела? Зверь слышал шум крови в жилах человека за сто шагов. Видел движение травы в темноте. Чувствовал запах дождя за день до его начала.

Но он не мог тянуть камень.

– Вождь хочет видеть его вечером, – сказал Шаман, и в его голосе прозвучала нотка предупреждения. – Он вернулся с северных пастбищ.

– Я знаю, – тихо сказал Тарк. – Он хочет построить крепость.

– Он хочет защитить клан, – поправил Шаман. – Степь меняется. Монстры становятся крупнее. Люди становятся жаднее. Вождь мечтает о камне. О стене, которая не сгорит. Для этого нужны тягловые звери. Мощные. Выносливые. А ты…

Шаман вздохнул и поправил бусы на шее.

– Ты принес ветер туда, где нужен покой. Сегодня вечером покажи ему все, на что он способен. Может быть, он увидит то, чего не видим мы.

Шаман развернулся и медленно пошел к центру лагеря, опираясь на свой черный посох. Тарк смотрел ему вслед. Он знал, что Шаман на его стороне. Но в клане слово Шамана было весомым только в вопросах духа. В вопросах выживания клана слово Вождя было законом.

Тарк свистнул. Зверь мгновенно поднялся. Никакой лени, никакой сонливости. Мышцы под зеленой шерстью перекатились волной. Тарк вскочил ему на спину. У зверя не было седла. Шерсть была достаточно жесткой, чтобы удержаться без него.

– Пошли, – шепнул Тарк.

Зверь сорвался с места.

Это не было похоже на езду на тягловых быках. Те двигались как корабли – медленно, уверенно, раскачиваясь. Этот зверь был стрелой. Первые три шага разогнали их до предельной скорости. Ветер ударил в лицо, выбивая слезы. Степь превратилась в размытую зеленую полосу.

Зверь бежал легко. Его хвост работал как руль, выравнивая баланс на поворотах. Они обогнули стадо ящериц. Огромные рептилии, лениво жующие колючки, даже не подняли голов. Они знали: это не угроза. Это просто ветер.

Тарк прижался к шее зверя. Он чувствовал, как бьется его сердце. Часто, мощно. Как молот. Он любил это чувство. Скорость давала ощущение свободы, которого не было у других. В клане все было подчинено ритму. Медленный шаг. Остановка. Разбивка лагеря. Сбор вещей. Его зверь ломал этот ритм.

Они пронеслись мимо группы эрлов, которые чинили сеть из сухожилий. Мужчины и женщины остановились, наблюдая за ними. Тарк не смотрел на них. Он знал их взгляды.

– Смотрите, – сказал один из мужчин, опираясь на копье с наконечником из когтя. – Снова гоняет свою крысу.

– Быстрый, – ответила женщина, срезая мясо с туши ящерицы. – Но что толку? Вождь строит стену. Стена не бегает.

– Он был усердным, – заметил третий, старик с седой бородой. – Помню, как он помогал выбирать лучших самок для тягловых. Понимал кровь.

– Понимал, – согласился первый. – А теперь увлекся. Дурь это. Клан кочует медленно. Камни тяжелые. Зачем нам зверь, который убежит от груза?

Тарк не слышал их голоса. Его зверь слышал их сердца. Но они не остановились. Они умчались в степь, оставляя за собой лишь шлейф поднятой пыли.