Д Корн – Перекресток (страница 3)

Девушка дернулась и замерла. Ее рука соскользнула по щеке парня. Солдат вытер копье о ее одежду, чтобы кровь не скользила на рукояти, и пошел дальше, даже не посмотрев под ноги. Он перешагнул через неё, как через лужу.

Рагнар стоял в тени, сжимая рукоять ножа так, что побелели костяшки. Сухожилия на предплечьях натянулись. Он мог бы метнуть нож. Дистанция была пять шагов. Он попадет. Он знал, что попадет. Но он был кузнецом, а не воином. Один удар – и он труп. Три трупа вместо двух. Бессмысленно. Мертвая девушка не оценит его жертвы.

Он закрыл глаза на секунду. Вдох. Выдох. Воздух был горячим и вязким. И пошел дальше, перешагивая через край ее одежды. Ткань зашуршала под его сапогом. Война не была злой. Она была равнодушной. Как молот, который бьет по наковальне. Не потому что ненавидит железо, а потому что такова его работа. Формовать. Ломать. Соединять.

Дорога к стене проходила через двор старого храма. Когда-то здесь было тихо. Монахи медитировали под звон колокольчиков, сжигая благовония. Дым кедра и сандала всегда стоял над этим местом. Теперь колокол лежал на боку, расколотый надвое. Его бронзовая грудь была раздавлена камнем из катапульты. Внутри трещины виднелась темная пустота.

Рагнар прошел мимо ворот, где лежали тела защитников храма. Монахи не имели оружия. Их одежды – простые серые рясы с вышитыми иероглифами защиты – были пробиты стрелами и мечами. Они стояли насмерть не с оружием в руках, а просто телами, пытаясь загородить вход в святилище. Кто-то из них держал в руках четки. Кто-то – свиток.

Кузнец остановился. Он не стал шарить по карманам. На Севере мародерство каралось смертью, здесь, на Востоке, оно каралось позором. Но даже без этого, Рагнар чувствовал уважение к мертвым. Они выполнили свой долг. Они выбрали остаться, когда другие бежали.

Он взглядом осмотрел ряд тел. Один монах лежал странно. Слишком далеко от входа. Будто его отбросило силой, а не ударило. Рагнар присел, перевернул тело лицом вверх. Молодой парень, глаза открыты, но зрачки расширены не от страха, а от… перегрузки? Рагнар не знал магии, но видел, как плавится металл при слишком высокой температуре. Лицо монаха выглядело так, будто внутри него что-то сгорело. Кожа была серой, сухой, словно старая бумага. Никакой крови вокруг.

Рагнар нахмурился. Катапульта не делает такого. Огонь тоже. Огонь оставляет ожоги. Здесь не было ожогов. Было истощение. Будто жизнь выкачали через него. Он отпустил полу одежды, тело упало обратно на камень с глухим стуком. Странность. Но не его проблема. В этом мире слишком много странностей, чтобы обращать внимание на каждую.

Он поднялся и пошел дальше. Стена здесь была ниже, чем у главных ворот. Здесь когда-то был тайный ход для вывоза мусора, но его завалили. Однако обстрел сделал свою работу. В стене зияла трещина. Не широкий пролом, а узкая щель, где камни разошлись от вибрации ударов. Сквозь нее виднелся лес.

Рагнар примерился. Плечи не пролезут. Он сбросил верхний плащ, оставив его валяться в пыли. Жаль, хорошая ткань, шерсть с примесью шелка. Но жизнь дороже ткани.

Он протиснулся в щель. Камень царапал кожу. На секунду он застрял. Грудная клетка сдавила воздух. Ребра хрустнули под давлением камней. Паника кольнула в живот, холодная и острая. Если здесь появится лучник, он будет висеть здесь как мишень в тире. Без возможности уклониться. Без возможности достать нож.

Он замер, перестал дышать. Легкие горели от недостатка воздуха.

С той стороны стены, внутри города, послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Лязг металла о металл. – Проверь стену! – крикнул голос. Эхо отразилось от камней. – Там никого, только крысы, – ответил другой. Голос был ближе, чем хотелось бы.

Рагнар чувствовал вибрацию их шагов через камень, прижатый к его спине. Они стояли в нескольких шагах. Один неверный вдох, один кашель – и копье войдет в спину.

Шаги удалились. Звук лязга стих.

Рагнар выдохнул, собрал последние силы и рванул вперед. Камень царапнул бок, ткань рубахи треснула, и он вывалился на ту сторону.

Воздух здесь был другим. Не пахло гарью. Пахло влажной землей, хвоей и гниющими листьями. Лес.

Рагнар не стал отдыхать. Он отполз от стены, уходя в тень деревьев. Здесь, за пределами города, война казалась сном. Но он знал: патрули будут рыскать вокруг, добивая тех, кто смог выбраться. Они будут проверять каждый куст.

Он шел быстро, стараясь не ломать сухие ветки. Он знал лесную науку: ставь ногу на внешнюю сторону стопы, проверяй опору, переноси вес медленно. Через полчаса город скрылся за холмом. Огонь пожарища освещал небо багровым заревом. Оно пульсировало, как раненое сердце.

Рагнар остановился, чтобы перевести дух. Он прислонился к стволу сосны, чувствуя шершавую кору. Нужно было решить, куда идти. На Север слишком холодно, там его не знают. На Юг слишком жарко, там чужая культура. На Запад. Там земли Свободных Лордов. Там война идет всегда, но там нет границ. Там легче затеряться.

И тут он почувствовал.

Это было не звуком. Не хрустом снега или ветки. Это было ощущение взгляда. Кто-то был рядом. Не зверь. Зверь пахнет иначе. Зверь не затаивает дыхание так искусно.

Рука сама дернулась к поясу. Нож вышел из ножен бесшумно. Сталь блеснула в лунном свете, выхватывая узоры на клинке. Рагнар развернулся на пятках, занимая устойчивую позицию. Колени чуть согнуты, центр тяжести ниже.

– Выходи, – сказал он. Голос был тихим, но в ночной тишине прозвучал как удар. – Я вижу тебя. Я слышу твое сердце.

Он блефовал. Сердце он не слышал. Но страх заставляет выдать себя.

Из-за ствола старой сосны вышла тень. Она отделилась от темноты и сделала шаг вперед. Луна осветила её лицо.

Это был мальчик. Лет четырнадцати. Одет в лохмотья, которые когда-то были робой послушника. Ткань была дорогой, тонкой, но теперь грязной и порванной. Лицо грязное, в копоти, но глаза… глаза были слишком спокойными для того, кто только что видел резню. В них не было ужаса. Только глубокая, старческая усталость.

– Я не враг, – сказал мальчик. Голос тихий, ровный. Без дрожи.

– Ты шел за мной, – сказал Рагнар, не опуская ножа. Он внимательно осмотрел мальчика. Нет оружия. Нет ран. Слишком чисто для того, кто вышел из ада. – От храма. Я видел тела. Ты был там.

– Я был внутри, – ответил мальчик. – Когда стена упала. Я выбрался через сад. Там, где росли белые цветы.

– Почему не кричал? Почему не звал на помощь, когда я проходил мимо мертвых? Ты шел за мной. Я не слышал шагов.

Мальчик опустил взгляд на свои ноги.

– Крик привлекает смерть. Вы научили меня этому.

Рагнар моргнул.

– Я не учил тебя ничему. Я кузнец. Я не знаю тебя.

– Вы приходили чинить замок на воротах храма три дня назад. Я видел. Вы двигаетесь тихо. Как тень. Вы не наступали на сухие листья. Я решил идти за тенью. У тени больше шансов. Тень не убивают, потому что её нельзя поймать.

Логика ребенка. Жесткая – взрослая логика выжившего. Рагнар опустил нож, но не убрал его в ножны. – Меня зовут Рагнар.

– Лайт.

– Куда ты идешь, Лайт?

– Не знаю. В храме больше нет никого. Учителя мертвы. Книги сгорели. Боги ушли из этого города.

Рагнар посмотрел на мальчика. Потом на город, который умирал за холмом. Потом на темный лес, ведущий на Запад. Он видел в этом мальчике отражение себя самого. Когда-то он тоже ушел из дома, чтобы учиться. Тогда он был таким же голодным до знаний. Теперь он был сыт, но одинок.

– Я иду на Запад, – сказал Рагнар. – Там земли Свободных Лордов. Там война идет всегда, но там нет границ. Но там нет храмов. Там нет защиты.

– Мне не нужна защита храмов, – сказал Лайт.

– Я не воин. Я не смогу защитить тебя.

– Мне нужно время.

Рагнар вздохнул. Ветер шумел в кронах. Где-то вдалеке выл волк. Или это был человек, имитирующий волка. Он посмотрел на руки мальчика. Тонкие пальцы, покрытые царапинами. На одной руке не было рукава, и кожа казалась… странной. Будто пыль не ложилась на нее, соскальзывая вниз, словно с намагниченной поверхности. Когда Лайт сделал шаг, сухой лист под его ногой не хрустнул. Он просто слегся, примялся, но не издал звука. Будто воздух под ногой смягчил падение.

Рагнар списал это на усталость глаз. Ночь искажает восприятие. Тени играют бликами.

– Ты умеешь работать? – спросил Рагнар.

– Я умею слушать. И учиться. Я быстро бегаю. Я могу носить инструменты.

Кузнец вздохнул. Ветер усилился, принося запах дождя. Где-то далеко гремело.

– Иди за мной, – сказал Рагнар, убирая нож. Щелчок замка ножен прозвучал громко в тишине. – Не отставай. Если увидишь опасность – замри. Если я скажу «ложись» – падай на землю, не спрашивая почему. Если я скажу «беги» – беги, даже если я останусь. Понял?

Лайт кивнул.

– Спасибо, мастер.

– Не называй меня мастером. Я простой кузнец.

Они повернулись спиной к городу и вошли в темноту леса. Рагнар не стал разводить костер. Огонь – это маяк. Это приглашение для всех, кто хочет убить или ограбить. Они шли в темноте, ориентируясь по мху на деревьях и положению звезд, которые пробивались сквозь кроны.

Лайт шел следом. Его шаги были практически неслышны. Слишком неслышны для человека. Когда они проходили через заросли папоротника, листья не ломались под ногами мальчика, а лишь слегка отклонялись, пропуская его, и затем возвращались на место, не издав ни шороха. Ветви деревьев, нависающие над тропой, чуть приподнимались, когда он проходил под ними, будто невидимая рука убирала препятствия.