Д.Дж. Штольц – Демонология Сангомара. Удав и гадюка (страница 3)

– Учитель, – спросил Юлиан. – Где тут покупают кровь?

– У Северных ворот, у входа в Трущобы. Либо в таверне, они обычно держат несколько рабов для таких случаев. Но там цены не сложишь.

– Понял. Давайте тогда отыщем хороший постоялый двор и оставим лошадей.

– Подожди, – покачал головой веномансер. – Сначала заглянем в одно место.

Двигаясь в живом потоке, трое путников направились по мощеной улице куда-то влево от ворот. Шли долго; добротные дома постепенно серели, скрючивались и стали коситься во все стороны, подпирая друг друга. Простор пропал, и вампиры растянулись вереницей, с трудом протискиваясь по грязным проулкам с запахом экскрементов. Одна из таких узких улиц, куда уверенным шагом свернул Вицеллий Гор’Ахаг, окончилась тупиком и уперлась в высокую стену города. Та зловеще нависла над крохотным отрядом, сдавила и грозилась вот-вот расплющить. У её подножия, в тени, прятался сгорбленный двухэтажный каменный домишко с темно-коричневой крышей.

Веномансер прочистил горло и требовательно постучал несколько раз в покосившуюся дверь. Ждать пришлось долго. Наконец послышалось шарканье старика или старухи, и дверь со скрипом отворилась. В проем высунулась седая плешивая голова вампира. Беззубого, с пустыми глазами, видимо, почти незрячими.

– Кто здесь? – прошептал старик, внюхиваясь.

Он сощурился, поводил головой на расстоянии васо от путников. Фийя поморщилась от неухоженного вида.

– Ты слуга Пацеля? – поинтересовался сухо Вицеллий, уже привязывая к колышку кобылу.

– Да.

Старик замолк, пытаясь разглядеть сквозь белесую пелену на глазах, кто к нему пришел.

– Я его друг.

Не спрашивая, Вицеллий зашел внутрь лачужки, место которой было не здесь, а за воротами, за стеной, среди прочих крестьянских домов. Но нет, покосившееся здание с низкими потолками стояло в самом закутке Мастерового города.

– Юлиан, снимай кольцо, меч и давай сюда кошель.

– Учитель… – граф покачал головой. – Сначала объяснитесь.

Юлиан уже стоял посреди мрачного дома, где единственной мебелью были грубый льняник, очаг, обложенный камнями, и груда хлама на втором этаже, что напоминал скорее ярус под крышей. Примерно в таких условиях и жил когда-то в молодости Юлиан в Малых Вардцах.

– Это слуга Пацеля, моего друга, – указал на оборванца-старика в тряпье Вицеллий. – Он уже более тридцати лет верно служит Пацелю. Преданнее пса. Оставь здесь кольцо, меч и кошель, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

– Здесь очень большая сумма, – граф со смурным видом нащупал под накидкой увесистый кошель с золотом, прикрепленный кожаным ремнем. – Я не доверяю неизвестному мне старику.

– Дай на минуту кошелек, кое-что покажу.

Все это время слуга стоял и качался где-то у стены. Юлиану сначала показалось, что старик очень древний, но, разглядев, к своему удивлению обнаружил, что ему нет еще и ста лет. Однако лицо слуги было словно разъедено кислотами, руки тряслись, а пустые глаза смотрели в даль.

Неверяще Юлиан уставился на веномансера, а тот спокойно протянул руку, не приемля отказа. В конце концов, увесистая ноша легла в ладонь Вицеллия, и тому пришлось придержать мешок двумя руками. Пока Фийя стояла на пороге, у закрытой двери, Алый Змей вскарабкался по лестнице наверх, скрипя перекладинами и своими старыми костями. Взобрался очень живо, даже удивительно живо для столь почтенного возраста. Достал из хлама вещевой мешок, спустился, уложил его на земляной пол и распахнул. И небрежно швырнул туда кошель, прямо в мешок. Юлиан ждал стука, но его не последовало. Граф нахмурился, сделал шаг вперед и вытянул шею. В мешке будто зияла ночь, и хотя он был неглубок, дна Юлиан так и не увидел. А посреди этой ночи лежал, словно покачиваясь на волнах, кошелек с монетами.

– Эй, ты! – подозвал айорку Вицеллий и затянул шнуры на горловине. – Достань кошель.

Фийя осторожно прошла мимо Юлиана, который уже стоял около походной сумы в наклоне, развязала мешок и засунула туда руку. Ничего не нащупав, она распахнула свои серые глаза еще шире и полностью раскрыла суму. Та оказалась пуста. И дно было совершенно обыкновенным, холщовым и смятым.

– Что это… – непонимающе прошептал Юлиан и обернулся к слуге, который стоял дрожа у стены.

– Это старый подарок Пацелю от одного могущественного мага из Байвы. Артефакт, Юлиан, очень редкий, времен Слияния, – по губам Вицеллия скользнула на удивление теплая улыбка, не свойственная его лицу, но также резко и пропала, словно веномансер вспомнил, что не надобно так улыбаться. – Иди сюда.

– Но здесь только что был кошель! – в ужасе произнесла Фийя и испуганно затянула мешок на шнуры, да так быстро, будто оттуда могло что-то выскочить.

– Уйди… – цыкнул на айорку веномансер. – Дай свою руку, Юлиан.

Граф неуверенно подал длинную ладонь, за которую незамедлительно ухватился Вицеллий. Своей второй рукой он обхватил горло мешка, где были шнуры, и прикрыл глаза. По пальцам Юлиана будто скользнула искра, подобная той, что он ощутил в свое время с Кельпи. С подозрительным взглядом он одернул руку и стал сгибать, разгибать пальцы.

– Попробуй открыть.

Приглашающим жестом Вицеллий указал на непритязательную суму. Юлиан наклонился, открыл мешок и тут же увидел толстый кошель, развязал его, проверил – все в порядке.

– Невероятно! – с восторгом воскликнул он. – Как это возможно?

– Возможно, как видишь. Любой, кого одной рукой коснется хозяин мешка, а другой – самой вещи, станет также его владельцем.

– Он бездонный что ли? – с придыханием пробормотал Юлиан, вытянув мешок и нырнув туда рукой.

– Да. Чем больше нагружаешь, тем дальше отдаляется дно.

– А если упасть туда?

– Пока не затянешь шнуровку, ничего не произойдет, – поднял бровь Вицеллий.

– А если кто-то затянет мешок, а внутри будет человек?

– Не советую экспериментировать, – зловеще сказал веномансер. – Сложи сюда кольцо, меч и кошель, взяв нужную тебе сумму – никто не найдет.

– А слуга? – Юлиан подозрительно покосился на качающегося старика, что уставился отрешенно на стену.

– Он вернее пса. Мешок лежит здесь уже много лет, Юлиан. И мы с Пацелем им постоянно пользовались, пряча здесь все самое важное.

Чудодейственная сума, с виду напоминающая старый вещевой мешок, выглядела столь завораживающе, что спустя минуту перстень уже лежал в кошеле, а сам кошель, чуть прохудившийся, в магической вещи. Туда же последовал и меч в ножнах.

– А где сам Пацель? Давно ли ты его видел? – обратился вдруг к немому старику Юлиан.

Тот качнулся один раз, качнулся второй и ничего не ответил. Даже не удосужился посмотреть на молодого графа, лишь на его лице странным образом отображалась вечно сменяющаяся череда эмоций. Брови Юлиана сдвинулись на переносице.

– С ним все в порядке?

– В полном, – кивнул Вицеллий Гор’Ахаг.

– А если будет пожар?

– Мешок не горит. Когда тебе что-то понадобится спрятать или взять, постучи пять раз в дверь этого слуги, он откроет. Тогда бери, что нужно, всегда шнуруй и уходи.

– Как тебя зовут? – снова обратился к безмолвному старику граф Лилле Адан.

– Это не важно. Пойдем. Теперь можно и на постоялый двор отправляться.

Вицеллий спрятал мешок на второй ярус, посреди вещей, и покинул лачугу.

Старик шатался. После того, как он выпроводил гостей, сел на земляной пол и в таком же состоянии отрешения стал лакать кровь из кувшина, роняя капли на пол.

А Юлиан еще долго оборачивался, запоминая забытую богами улочку, упирающуюся в стену. Кто бы мог подумать, что такая волшебная вещь будет выглядеть так неказисто и серо? Хотя, с другой стороны, рассуждал Юлиан, никто и не позарится на хлам. Даже нищета, ворвавшаяся в дом по воле случая, проскользнет мимо сумы взглядом. Да даже если откроет, то ничего не увидев, так и оставит на полу. А ведь сколько всего полезного можно взять с собой с помощью такого чуда?

– Учитель, – обратился к веномансеру Юлиан, – но почему вы ничего такого не рассказывали об этом…

– Помолчи, – перебил его Вицеллий. – Ни слова больше про него, понял? Это слишком ценная вещь.

Юлиан нахмурился, но кивнул, согласившись.

– И рабыне скажи, пусть помалкивает… – заметил Вицеллий уже на подходе к постоялому двору с вывеской “Золотой ломоть”.

Они остановились в центре Мастерового района, на улочке с удивительным названием “Дождливая”. На пятиэтажном постоялом дворе, достаточно аккуратном и чистом, выкрашенном в желтые и коричневые цвета, с харчевней на первом ярусе, Юлиан снял две комнатушки. Снял на самом верху, как любил – под чердаком, уповая на то, что качество укрытой красной черепицей таверны не соответствует названию улочки. Заплатил с десяток звонких монет за комнату, самую обычную, которую в Ноэле можно было снять за вдвое меньшую сумму. Затем вспомнил, что почти за то же самое в Аль’Маринне отдал всего шесть серебряных.

– Ну и цены у них здесь, – подняв удивленно брови, проговорил Юлиан. Скрягой он не был, но цены всегда подмечал, ибо память о нищем прошлом следовала за ним по пятам.

– Элегиар не зря золотым называют! Он не для бедняков, – саркастически ответил Вицеллий и обратился к Фийе: – Ты, почисть мой выходной костюм к утру.

– Вицеллий, пора бы вам на рынке приобрести слугу.

Граф нахмурился и покачал головой женщине, когда та уже пошла принять из рук Вицеллия его вещевой мешок.