Д.Дж. Штольц – Демонология Сангомара. Часть их боли (страница 17)

– Но знаешь, чего нам стоит бояться больше всего? – продолжил рыжий Ольстер. – Нет, не этих плодящихся, как шавок, оборотней. И даже не велисиалов.

– Чего же, друг мой?

– Винефред и Сигберт живут с нами бок о бок больше тысячи лет. Но мы носа не суем в горы! А вот эти двое не привязаны ни к земле, ни к людям. Они при необходимости уходят глубоко в Фесзот, где питаются бараньей кровью, отчего так дрянно и выглядят. Они мертвецы, Филипп, но мертвецы, повидавшие то, что человеку, да даже нам, и не снилось!.. Пока тебя не было тут, они говорили о том, что видели; как небеса грохотали, а молнии били на их глазах во время бури в одно и тоже место сотни раз, били в скалу, оплавляя ее и будто пытаясь до чего-то добраться. Они видели, как скалы шевелились, Филипп! Горы выли! Пещеры стонали нечеловеческими голосами. Черт возьми, Фесзотовские горы – как далеко они простираются? Да они же по размеру должно быть даже больше, чем все наши северные королевства! А что там может быть скрыто? Что там таится, созданное руками велисиалов? Чего мы не знаем? Чего нам и надо бояться, так это того, что у нас на спиной – призраков прошлого… – закончил тревожно Ольстер.

После этих слов Барден Тихий только устало вздохнул. Он тяжело поднялся из кресла и махнул рукой, мол, надоело ему это все:

– Пойду я. Пора отправляться в Солраг, а там и на Аммовскую переправу, угомонить этого выродка!

– Не позволяйте в пылу боя увлечь себя вниз, с Аммовской переправы, – холодно заметил граф.

– Кто я тебе? Горячий от одного вида девки малец? Я – владыка Филонелонна! – пробасил ярл.

– Знаю, что вы – Владыка Филонеллона. Знаю и то, что ваши филонеллонцы зачастую отступают не назад, а вперед, в гущу врага, – ответил с дружеской улыбкой Филипп. – Потому и напоминаю!

Ярл ухмыльнулся в свою седо-рыжую бороду. Затем похлопал своего товарища, с которым не раз вместе воевал, по плечу, выражая ему пожелания удачи, и ушел из Малой гостиной. Когда в зале перед потухшим камином остались двое, Филипп и Ольстер, то последний, пользуясь отсутствием своего родственника, уже от души разворошил золу. Искры снова полетели снопом, осветили каменные стены, весело затрещали и легли тенью на лица – и помещик вздохнул, вбирая последнее тепло всем своим естеством.

– Прошлое… – проворчал он печально. – Рано или поздно прошлое настигнет нас. А может так и надо, чтобы оно настигло нас и смело, иначе будущее не наступит?

И он вернулся назад к резному креслу, с трудом втиснул себя между подлокотниками и уставился на остывающий камин. Филипп ничего не ответил, понимая, что вся речь Ольстера была обращена скорее вовнутрь его самого; он тоже стал глядеть на то, как затухают угольки и чернота обволакивает всю комнату и ее обитателей.

Глава 4. Переговоры

Путник прибыл к замку на закате, когда в Йефасе вовсю проходили гуляния по случаю весеннего праздника. Одет он был по-летардийски: в шерстяной табард, широкополую шляпу, украшенную желтым пером, и выкрашенный в такой же желтый цвет плащ. Однако сомнительно, что это был тот самый аристократ, который выехал из Афше, дабы погулять в веселящейся Глеофии и поглядеть на ее пышный королевский двор. Вряд ли были просты и двое спутников, едущих на полкорпуса позади него и выглядящих пусть не так пестро, но вполне достойно. Неизвестно куда делась и вся прочая свита, изначально сопровождавшая этого разгульного молодого повесу от его земель.

И вот этот аристократ подъехал под окаймляющие Молчаливый замок стены. Затем оглянулся на спутников; глаза у них были ледяными, ничего не выражающими. Замковую стражу предупредили, поэтому ворота тут же распахнулись. Гости миновали зеленеющий парк, затем покинули у донжона свои седла и передали поводья конюхам. Никто не предложил им ни освежиться, ни отдохнуть. Слуги вместе с подоспевшим управителем лишь глядели на них со страхом и ненавистью одновременно – они знали, что перед ними находится причина злосчастий их хозяина.

– Назовите причину вашего прибытия, – спросил Жедрусзек.

– Переговоры. Ведите! – возвестил неприятным голосом гость.

Его и двух его молчаливых спутников повели по полным мрака коридорам. Однако повели их не в подземелья под замком, ибо то место было священно, предназначено исключительно для вампиров, а в зал, где в резном кресле, будто на троне, сидел один-единственный Летэ. Это было помещение с высокими потолками и окаймляющими стены колоннами. Колонны укрывали красно-черные гобелены, и такими же гобеленами были завешены все окна, отчего старый холод пронизывал здесь все, стелился сквозняком по ногам.

Аристократ снял шляпу с желтым пером. Он положил ее на один из столов и в деловой манере высказал приветствие. Голос у него был странным – вынужденно сухим, будто старый его владелец любить и петь, и веселиться, а нынешний сделал все, чтобы этого не заметили. Летэ остался недвижим, холоден, не удостоив своего гостя даже кивком головы – его руки величаво лежали, будто примерзши, на вырезанных из дуба подлокотниках. После недолгого молчания аристократ оперся поясницей о стол, сложил руки на груди – он встал сбоку и спереди от трона. Подле него замерли два его помощника.

– Я слушаю, – произнес гость.

– Кто ты? Мне необходимо удостовериться, что передо мной стоит не подручник, а его хозяин, – высокомерно заявил Летэ, не поворачивая головы.

– А обычный человек нашел бы силы сюда войти?

Летэ продолжал в ожидании молчать. Поэтому аристократу осталось лишь презрительно усмехнуться, ибо его заставляли сделаться шутом-потешником, демонстрирующим свои способности кувыркаться, дабы доказать королю, что он – самый настоящий шут.

– Я – Гар’тромехор! – сказал он удивительно-чистым голосом, растеряв прежнюю сухость. – Дитя первичной матери, пятый джин в поверьях мастрийцев, высший демон, кровавый Гарозул, ставший Праотцом Гааром, Граго, а также еще сотни имен, о которых тебе ничего не известно. И это не я стою перед тобой, а ты – передо мной, своим отцом!

– Отцом? – Летэ небрежно рассмеялся.

– Я представился, как ты того просил. Теперь к делу – время не ждет!

– Время всегда подождет. Здесь, в стенах моего замка, время над нами не властно… Этот замок выстоял все эпохи и выстоит впредь. И для нас сей обмен – лишь мимолетный миг в нашей бесконечно долгой жизни. А вот все твои имена – пустой звук, который действительно для нас ничего не значит, ибо мы стоим выше всех человеческих божеств…

– Еще раз спрашиваю. Что вам нужно? Я пришел сюда не для пустых прений, а для обмена! Назовите условия, чтобы я получил взамен карту.

Щеки Летэ подобрались, и он торжественным голосом произнес:

– Теух. Я желаю получить все, что с ними связано.

– Я не знаю, где находится Теух.

– Узнай.

– Я похож на мальчика на побегушках? – заметил в неудовольствии гость. – Теух разбросаны по всему южному континенту, жалкие остатки тех, кто уже не решает в этом мире ничего. Я не смогу их обнаружить – и не собираюсь. Не списывайте свою немощность на меня. Я не буду решать ваши застарелые проблемы, добывая сведения о ныне сгинутом клане. Если вы хотите вернуть два ваших бессмертия…

– … не два, – прервал его Летэ вскидыванием ладони. – Из полусотни наших старейшин пропала добрая половина – явно вашими трудами. Верни мне дары всех тех, кто исчез из моего клана. А когда я говорил о Теух, я говорил не про сведения о них, а о них самих. Добудь мне также всех представителей южных Теух и доставь сюда. Тебе понятны мои требования?

Аристократ напряженно замер. Нельзя было сказать, что столь абсурдное требование удивило его. Скорее всего, он предполагал, что и такой вариант событий возможен, однако некое промедление было заметно и в его движениях, и в движениях его спутников.

– Это слишком много, – наконец, сказал он.

– Я огласил тебе условия. Выполняй их.

– Это не условия – это безумие!

– Тогда обмена не будет. Что есть для нас сей обмен? Лишь мимолетный миг в нашей долгой истории.

И Летэ с лицом, как у мраморной статуи, откинулся на бархатную подушечку кресла. Его обвитые перстнями пальцы обняли подлокотники, а взгляд устремился куда-то вдаль и одновременно в никуда – как у величественных божеств.

На лице Гаара, однако, промелькнуло отвращение.

– Даже в теории невозможно свершить то, что ты просишь.

– Разве не ты ли Гар’тромехор, дитя первичной матери, джин, высший демон, Гарозул и еще сотни ничего не говорящих имен? Разве не сижу я перед своим всесильным отцом? – рассмеялся глухо Летэ. – Еще раз повторяю… Мне нужны Генри, Юлиан, все пропавшие дары из нашего клана, а также все старейшины из Теух, которые бежали после падения клана в 1213 году. Я знаю, они еще живы – их бежало больше тридцати.

– Это было тысячу лет назад, и большая часть бессмертных за этот срок безвозвратно сгинула. Это должно быть ясно даже тебе.

– Я не собираюсь торговаться.

– А я не смогу представить тебе то, что ты хочешь! Ты думаешь, старый маразматик, что время на твоей стороне? О нет, время полностью на нашей стороне. И каждый миг твоего упрямства приближает твою смерть, как и смерть твоего клана. Если я не получу сестру до зимы, то вы потеряете последнее, что имеете…

– … тогда поторопись, – снова перебили его.

Гаар промолчал. Затем он вдруг развернулся и быстро вышел прочь вместе со своими немыми спутниками, схватив перед этим свою прекрасную шляпу с желтым пером. Неприятно хлопнула дверь зала, предупреждая. А когда все стихло, то дубовая дверь зала, где все также величественно продолжал сидеть Летэ, открылась. Внутрь зашел граф Тастемара, одетый в свое бессменное зеленое котарди и плащ, скрепленный фибулой в виде ворона из серебра. Он посмотрел на главу совета, на его словно высеченное из камня лицо, и заметил: