Cuttlefish That – Том 5. Красный Жрец (страница 45)

Было очевидно, что повествование на фресках начиналось у входа и заканчивалось у трона Дракона Воображения.

Приблизившись к концу, Клейн вдруг заметил знакомый силуэт.

Это был огромный дракон с тёмно-синими глазами и чешуёй, похожей на ледяные кристаллы.

Король Севера Юрисан!

Так… так развитие этого книжного мира основано на этих фресках? — одновременно с тем, как его мысль была произнесена вслух, Клейн быстро пробежался взглядом по остальным изображениям. Он увидел сцены, где искатели приключений с размытыми лицами охотились на ледяных драконов и открывали врата для ухода; увидел, как тает снег и появляются процветающие города-государства, такие как Песот; и, наконец, увидел завершение, где погода становилась всё холоднее, предвещая начало новой истории.

Всё, что изображено на фресках, станет реальностью в этом книжном мире? — Справедливость Одри не могла сдержать нахлынувших мыслей.

Эта стена, эти рисунки… выглядят вполне обычно, даже хуже, чем у уличных художников… Достойно обители Дракона Воображения. Неужели в этом и заключается мощь и власть древнего бога? — Леонард тоже был под впечатлением.

— Возможно, — не успел Клейн дать более уклончивый ответ, как услышал голос собственных мыслей. — Давайте посмотрим фрески с другой стороны и проанализируем всю информацию.

Леонард и Одри не возражали и последовали за ним.

По пути они обнаружили, что в этом дворце даже их духовные тела не могли летать.

Поскольку фрески были огромными, Клейну и его спутникам не пришлось долго идти, чтобы разглядеть их содержание.

И уже первая фреска у входа заставила зрачки Клейна резко сузиться.

На ней великан с неразличимыми чертами лица, серо-синей кожей и одним вертикальным глазом держал в руках книгу в твёрдой обложке!

— Это… — Клейн услышал свой изумлённый, нерешительный голос.

На последующих фресках главным действующим лицом была та самая книга в пергаментном переплёте и с тёмно-коричневой обложкой: её нашли эльфы; письмена на её поверхности изменились; её хранили; она переходила из рук в руки, странствуя, пока не взмыла в облака, не достигла звёздного неба и не упала в огромную лапу.

Следующая фреска, казалось, не имела связи с предыдущей. Книга внезапно оказалась в море, внутри корабля с нечёткими очертаниями.

На предпоследней фреске её нашёл мужчина в цилиндре и покинул тот корабль.

Завершающая фреска находилась за гигантской колонной, предположительно троном Дракона Воображения Анкевельта. На ней та самая книга встретилась с классической перьевой ручкой.

На этом фрески заканчивались.

— 0-08! — потрясённый голос Леонарда эхом разнёсся по залу.

Дракон Воображения хотел соединить эту книгу и ту ручку? Что бы тогда произошло? Во время схватки с Инсом Зангвиллом это едва не случилось… Но в итоге этого не произошло? Потому что книга попала ко мне в руки и была принесена в жертву господину Шуту? Или Адам предвидел это и намеренно помог? Кстати, в Путешествиях Гроселя, как только тот аскет упомянул Ангела Воображения Адама, ледяные драконы напали на лагерь… Это воля самих «Путешествий» не позволила ему договорить, или Адам уже услышал, обратил сюда свой взор и вызвал некую реакцию? — мысли Клейна роились в голове, одна за другой превращаясь в слова.

При этом ему удавалось контролировать себя лишь настолько, чтобы думать о Шуте как о ком-то другом.

Одновременно с ним проявились и мысли Одри:

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире?

¹: Адаптированный перевод цитаты из поэмы Альфреда Теннисона «Годива».

Глава 1072: Зов из-за Двери

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире…

И Клейн, и Леонард невольно повторили про себя слова госпожи Справедливости.

Если фрески с другой стороны, определявшие ход истории книжного мира, вызывали лишь удивление и восхищение, то это открытие было способно потрясти до глубины души, поднять в ней настоящую бурю.

Нарисованная тобой картина непременно разыграется на сцене реальности, а не в иллюзорном мире — это поистине божественное проявление!

— Не думаю, что всё настолько серьёзно… — «повторив» мысль, с сомнением пробормотал Леонард.

Клейн же по привычке начал анализировать:

Даже 0-08 может влиять лишь на один большой город, его радиус действия ограничен. Последовательность 1 Пути Зрителя, Писатель, вероятно, обладает схожими возможностями… А Уникальность Фантазёра определённо находится в руках Адама… Так за счёт чего этот Город Чудес гарантирует, что изображённое на фресках сбудется? Божественная сила Дракона Воображения? Может, в момент создания этой книги содержание фресок уже отпечаталось в море коллективного подсознания и, распространяясь во все стороны, подталкивало поколения живых существ бессознательно выполнять предначертанное? Если это так, то новая фреска сейчас точно не станет реальностью, ведь Дракон Воображения пал и больше не может даровать свою божественную силу… Но можно попробовать. Если содержание новой фрески действительно воплотится в материальном мире, это будет означать, что Город Чудес — тот самый Ливисед, и он таит в себе великую тайну. А ещё это будет значить, что Путь Зрителя куда глубже, чем я предполагал.

— Писатель? Есть и такое название зелья? — услышав мысли Клейна, Леонард не удержался от удивлённого «бормотания».

По сравнению с Фантазёром, до которого можно было додуматься, отталкиваясь от Дракона Воображения, название Писатель привлекало куда больше внимания, будоражило воображение и создавало ощущение, будто реальность вторгается в вымысел.

Одри, которая уже знала названия высокоуровневых зелий Пути Зрителя, подумала о другом:

Уникальность… Господин Мир способен мгновенно связать и проанализировать столько всего, как это впечатляет! Ох, я, наверное, слишком прямо его похвалила, и он всё услышал… К этому залу так трудно привыкнуть… Нет, господин Мир, я правда вас хвалю, от всего сердца!

Сначала Одри смутилась, но быстро взяла себя в руки, стараясь выглядеть невозмутимой.

…неудивительно для Психиатра, как быстро она пришла в себя… — тут же подумал Клейн.

Точно, господин Мир не такой холодный, каким кажется. Он тихонько бормочет себе под нос… Ох… я ничего не говорила! — едва эта мысль промелькнула у Одри, как она тут же решительно её отвергла.

Рядом с Леонардом тоже раздался голос:

Маскировка Клейна под Германа Спэрроу весьма неплоха. Почти все, кто его знает, верят в его жестокость и безумие. Хе-хе, кто бы мог подумать…

Мысли Леонарда уже готовы были унестись вдаль, как их прервал резкий окрик:

— Заткнись!

Он взглянул на Клейна в образе Германа Спэрроу, развёл руками и, с трудом сдерживая смех, произнёс:

— Видишь, это уже недостаточно жестоко, не так ли?

— Жестоко? Так я сейчас прижму Незатенённое Распятие к твоему лбу! Если Потусторонняя Черта не нужна, пожертвуй её тем, кто в ней нуждается! — не имея возможности контролировать мысли с помощью Медитации, Клейн отреагировал инстинктивно.

— … — Одри перевела взгляд с господина Мира на господина Звезду, и её внутренний голос тут же защебетал: — Так вот сколько драмы в их головах… Раньше я видела это только у господина Звезды, но и подумать не могла, что под покерным лицом господина Мира скрывается… эм, Джаинт, Бос, Минни…

В решающий момент уже опытная Одри прервала поток мыслей, заставив себя перечислять имена.

— Это ещё кто такие? — внимание Леонарда тут же переключилось.

— Это мои охотничьи собаки и лошади, — очень вежливо ответила Одри.

Одна охотничья собака стоит 450 фунтов или больше… — Клейн внезапно вспомнил, как после покупки поместья Мейгур дворецкий Вальтер предложил приобрести свору гончих.

Почему господин Мир первым делом подумал о цене? — в голове Одри промелькнул этот вопрос.

Леонард скривил губы и, даже не открывая рта, ответил:

— Разве это не нормально? Он всегда был немного прижимистым в таких вещах, я помню…

Не успел он «договорить», как Клейн кашлянул:

— Продолжим исследовать другие места, а эксперимент с фресками оставим на потом, если будет время. Эх, в этом зале так легко всё запутывается. Стоит отвлечься, и внимание тут же переключается на личные тайны каждого…

Услышав его ворчание, Справедливость Одри и Звезда Леонард, сдержались они или нет, рассмеялись вслух — это не зависело от их воли.

Видя, что господин Мир явно не хочет, чтобы ситуация вновь вышла из-под контроля, Одри подняла голову, устремив взгляд в потолок, и вернула внимание к делу:

— Правая фреска управляет книжным миром, левая, кажется, влияет на реальность… А что будет, если нарисовать что-то на потолке?

У Клейна тут же возникла догадка:

Власть Дракона Воображения охватывает как минимум три аспекта: воображаемое царство непременно сойдёт в материальный мир; предсказанное будущее непременно сбудется и станет реальностью; воображаемые предметы непременно материализуются… Первое отчасти соответствует правой фреске, второе — нашим догадкам о левой. Не может ли пустое пространство на потолке дворца быть связано с третьим аспектом?

— То есть, если нарисовать там воображаемый предмет, он материализуется, и им можно будет пользоваться? — Одри без труда поняла, что имел в виду Мир Герман Спэрроу.

— А если я нарисую Дракона Воображения? — «задал» вопрос Леонард.

Клейн снова бросил на него взгляд: