Cuttlefish That – Том 5. Красный Жрец (страница 132)
Бенсон, глядя ей в спину, намеренно замедлил шаг и, дождавшись, пока они отойдут на приличное расстояние, повернулся к сестре и спросил:
— Что-то случилось с миссис Даниэль? Я в последнее время был так занят, что давно не навещал соседей.
Мелисса поджала губы:
— Старший сын миссис Даниэль, Ларри, как подтвердилось, погиб на фронте в горах Амманда. Вчера сообщили.
— Тот высокий, застенчивый, но очень внимательный, добрый и искренний парень? Когда он приезжал в последний раз, говорил, что получил повышение в армии, стал офицером... — с некоторым удивлением переспросил Бенсон.
Мелисса кивнула:
— Я тоже не могу представить, что Ларри вот так умер...
Так же, как она не могла представить, что одноклассники, которых она знала по школе, могут умереть у неё на глазах.
Всего за несколько секунд некоторые люди навсегда теряли возможность говорить, общаться, читать.
Бенсон на мгновение замолчал, затем вздохнул:
— Я в последнее время занимался именно вопросами компенсаций. Возможно, в той части списка, которую я получил, Ларри не было, поэтому я и не знал. К этому списку прилагалось много данных. Кто-то был весёлым и общительным, кто-то — остроумным, кто-то — единственным сыном у родителей, кто-то — стойким по характеру и лидером для окружающих солдат, кто-то только что женился и ещё не имел детей, кто-то готовил подарок для своей маленькой дочки, кто-то носил в кармане любовное письмо, которое собирался отправить после боя... Все они... мертвы.
Мелисса и Бенсон одновременно замолчали. Долгое время никто из них не произносил ни слова.
Уже почти у перекрёстка Мелисса, глядя на дорогу перед собой, тихо спросила:
— Как ты думаешь, о чём сегодня будет говорить Его Величество?
— Возможно, о мобилизации, а может, о том, чтобы вселить веру в победу, — небрежно ответил Бенсон.
Мелисса взглянула на брата:
— Это на тебя не похоже, Бенсон. Ты же должен был съязвить.
— Язвить можно будет потом, когда поймёшь суть речи. Главный принцип — не судить о том, чего не знаешь. Иначе чем ты лучше курчавого павиана? — улыбнулся Бенсон.
В этот момент он увидел другого соседа.
У того были седые волосы, он плотно укутал пол-лица шарфом, был одет в толстую куртку и нёс в руке тканевую сумку. Он торопливо обогнал брата и сестру.
— Как странно одет мистер Томас... Он собирается ещё куда-то по делам? — спросил Бенсон, с некоторым недоумением глядя ему в спину.
Мелисса очень тихо ответила:
— Миссис Томас заболела, на лечение ушло много сбережений. А в последнее время цены на еду сильно выросли, а доход мистера Томаса не изменился. Приходится ему раз в несколько дней стоять в очереди за хлебом в пункте помощи. Он — порядочный джентльмен, наверное, не хочет, чтобы его узнали. К тому же, еды в пунктах помощи всегда не хватает. Если прийти поздно, можно ничего не получить, придётся дополнительно обращаться в церковь, работный дом и другие места. Сегодня раздача начнётся после речи Его Величества. Мистер Томас, должно быть, хочет пойти туда сразу после.
Бенсон медленно кивнул и с беспокойством спросил:
— Чем больна миссис Томас? Я знаю нескольких хороших врачей.
— Болезнь от переживаний, — передала Мелисса то, что слышала. — Миссис Томас очень беспокоится о своём младшем сыне, который служит в армии.
— Ты имеешь в виду маленького Томаса? — Бенсон слегка нахмурился.
Получив утвердительный ответ от сестры, он замолчал, словно что-то вспоминая.
Через некоторое время, уже у ближайшей городской площади, Бенсон, глядя вперёд, тихо сказал:
— Маленький Томас уже погиб...
...Мелисса не ответила, лишь на мгновение её взгляд стал отсутствующим.
Они снова молча пошли вперёд, словно по инерции.
Впереди них появлялось всё больше и больше людей. Кто-то был в официальном костюме, с тростью, по-джентльменски, кто-то — в платьях синего, зелёного, жёлтого, красного цветов, кто-то — в свитере, куртке и брюках, кто-то — в тёмных, мрачных нарядах.
Они выходили из своих домов, со своих улиц, словно брызги воды, сливаясь на перекрёстках в ручейки.
Ручейки устремлялись вперёд, сливаясь с другими, и у входа на площадь превращались в мощный поток.
Поток медленно двигался, заполняя площадь.
Оказавшись в такой толпе, Мелисса почувствовала себя ничтожной, как капля воды.
Глава 1144: Едва не
Поскольку они пришли довольно рано, Мелисса и Бенсон смогли занять неплохие места, откуда было хорошо видно, что на серо-белой колонне в центре площади появился странный предмет. Он был широкий с одного конца и узкий с другого, окрашен в тёмно-синий цвет и соединён с каким-то кабелем.
Под этим предметом стоял отряд солдат в красных мундирах и белых брюках. За спиной у них были серо-белые металлические ранцы, в руках — сложные на вид винтовки с большим калибром. Они зорко следили за всем вокруг.
По мере того как на площадь стекались все новые и новые горожане, она становилась все более оживлённой и шумной.
Ровно в девять часов странный предмет на колонне вдруг зашипел и затрещал, и в итоге из него раздался густой голос:
— Дамы и господа, я — ваш император, правитель Лоэна, Восточного Балама и архипелага Росид, Георг Август III.
...
— Дамы и господа, я — ваш император, правитель Лоэна, Восточного Балама и архипелага Росид, Георг Август III.
На Мемориальной площади в Западном районе Одри стояла рядом с отцом, матерью и братом у подножия трибуны и, глядя на короля в парадном мундире, слушала его речь.
Зная заранее, о чём сегодня будет говорить Георг III и какую атмосферу он будет создавать, Одри не надела свои любимые платья девичьих цветов и фасонов, а, как и графиня Кейтлин, выбрала простое и консервативное чёрное платье без единого украшения.
— ...С радостью и скорбью я сообщаю вам, что мы наконец остановили первую фазу наступления фейсакцев и сорвали их план по уничтожению Лоэна за три месяца...
— ...Но слишком много прекрасных молодых людей уже погибли на фронте, погибли в этой войне. У них должно было быть лучшее будущее, они должны были состариться рядом со своими родителями, повзрослеть вместе со своими супругами, растить детей в любви и подарить им прекрасное детство...
— ...Фейсакцы разрушили всё это...
Одри, знавшая истинные причины этой войны, не поддалась на агитацию короля, лишь подумав, что у него определённо есть актёрский талант.
Она слышала, как в толпе вокруг неё раздаются тихие всхлипывания, чувствовала, как капля за каплей зарождается, сливается и нарастает скорбь.
От этого и у неё самой невольно покраснели глаза.
Речь короля была лживой, но скорбь людей — подлинной. Тем более что Одри видела многих родственников погибших, помогала тем несчастным, кто за одну ночь лишился детей, мужей и отцов.
Она медленно вздохнула, сдержала волнение и отвела взгляд от короля Георга III, позволив своим мыслям свободно течь:
Пока Одри размышляла, Георг III, с его аккуратными усиками и строгим, суровым лицом, закончил первую часть речи и торжественно произнёс:
— Почтим здесь память наших героев. Дамы и господа, мысленно повторяйте за мной:
— Именем императора Георга III, да упокоятся души павших героев, да обретут они вечность в царстве бога, в которого верили.
Эти слова несли в себе неописуемое величие, заставив всех, включая Одри, невольно склонить головы, сложить руки и беззвучно повторить:
— Именем императора Георга III...