Cuttlefish That – Повелитель Тайн Том 5 главы (1035-1150) (страница 82)
Клейн слегка кивнул, без всякого выражения на лице уточнив:
— Она твоя мама?
Выражение лица Трейси стало немного странным:
— Нет, мать.
Клейн хотел было спросить, в чём разница с «мамой», ведь по сути одно слово более официальное, а другое — более разговорное, но Трейси уже презрительно усмехнулась:
— Моя мама — другой человек. Раньше она была моим отцом.
Клейн, используя способности «Клоуна», контролировал мышцы лица, продолжая бесстрастно смотреть на «Деву Болезни».
Трейси, оказавшись в безвыходном положении, сейчас была несколько подавлена. Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она вздохнула и с самоиронией усмехнулась:
— Может быть, я с самого рождения была ошибкой. Ненормальные родители, ненормальные семейные отношения, ненормальные члены секты — всё это сформировало меня и в то же время ранило. В 8 лет я обнаружила, что отец, которым я тайно восхищалась и считала примером для подражания, внезапно превратился в женщину, и с каждым днём становился всё более хрупким, всё более искусным в использовании своего очарования. Позже он даже завёл себе друга-мужчину и родил мне брата. Можешь себе представить, что я тогда чувствовала? Когда я сбежала из дома и отправилась в море, после многих лет усилий я наконец-то обрела нормальное самоощущение и социальное понимание, поняла, чего я действительно хочу. А потом бутылка зелья превратила и меня в женщину. Хе, в женщину…
Клейн молча выслушал и ровным тоном произнёс:
— Твои способности к подстрекательству неплохи.
— … — Трейси открыла было рот, но в итоге лишь вздохнула и со сложным выражением лица усмехнулась. — Признаю, я только что пыталась вызвать у тебя сочувствие. Каждый хочет жить, разве это неправильно? Но я не сказала ни слова лжи, всё это — моя жизнь.
Она больше не стала живописать свои страдания и горе, помолчала немного и сказала:
— Прежде чем ты убьёшь меня, я хочу задать один вопрос, который не поставит тебя в затруднительное положение.
— Какой? — спросил Клейн, глядя на ведьму.
Трейси немного помедлила и наконец спросила:
— В прошлый раз, перед тем как ты пришёл меня убить, Илейн знала об этом?
Клейн помолчал немного и ответил:
— Она не знала, что произойдёт.
На лице Трейси тут же появилось сияние:
— Правда?
Не дожидаясь ответа Германа Спэрроу, она со сложным выражением лица произнесла:
— Перед смертью, могу я попросить тебя ещё об одном? Если ты снова увидишь Илейн, скажи ей, что я очень сожалею о том, что произошло, но не раскаиваюсь.
Сказав это, Трейси попыталась покачать головой, но её сдерживали прозрачный лёд и невидимые паутинные нити, и ей это не удалось. Она лишь с самоиронией усмехнулась:
— Ладно, не нужно ей ничего говорить. Пусть всё так и останется. Можешь приступать.
Сказав это, Трейси закрыла глаза. Подождав несколько секунд, она не почувствовала ожидаемой боли, а вместо этого услышала низкий голос Германа Спэрроу:
— Скажи, чтобы меня никто не беспокоил.
Трейси удивилась, её сердце наполнилось недоумением, а на лице появилось растерянное выражение. Однако, раз уж она уже смотрела в лицо смерти, такая мелочь не стоила внимания. Она не стала долго думать и, открыв рот, произнесла:
— Чтобы меня никто не беспокоил.
Как только она это сказала, тот же голос эхом разнёсся по «Чёрной Смерти», только громче.
Пираты не почувствовали никакого подвоха. Словно подчиняясь какому-то странному закону, они инстинктивно стали избегать капитанской каюты, продолжая заниматься своими делами.
В то же время Трейси увидела, как Герман Спэрроу снял шляпу, прижал её к груди и слегка поклонился ей, словно прощаясь. Затем она почувствовала, что изолирована от всего мира, вокруг воцарилась тишина, и даже тот безумный авантюрист исчез.
Она получила то, чего хотела — чтобы её «не беспокоили».
«Усиление» и «Искажение» пути «Адвоката»!
Слой льда на теле Трейси начал таять, но невидимые паутинные нити всё ещё крепко её связывали, не давая сделать ни одного движения, даже изменить центр тяжести. Таким образом, она могла лишь стоять, как живая восковая фигура.
Растерянно смотрела перед собой Трейси, на мгновение не веря своим глазам. Она не думала, что Герман Спэрроу не стал её убивать из жалости. Этот безумный авантюрист убил много пиратов, и его рука никогда не дрогнула. А Трейси, хоть и не считала себя нормальной ведьмой и не делала многого из того, что можно было бы назвать ведьминскими делами, но, будучи пиратом, как она могла не творить зло? Будь то работорговля или грабёж кораблей, у неё был богатый опыт.
Точно так же Трейси не думала, что Герман Спэрроу был тронут её красотой и историей и воспылал к ней страстью, потому что его взгляд был холоден, как у человека, смотрящего на мертвеца.
Мысли Трейси пронеслись в голове. Она стала строить догадки, исходя из того, с чем она могла быть связана, и вскоре пришла к определённому выводу.
В сердце Трейси, по правде говоря, не было глубокой привязанности к матери Катарине. Эта «нестареющая ведьма» прожила достаточно долго, и большую часть времени поддерживала молодость духа, общаясь с молодыми людьми. К детям, которых она иногда рожала из интереса, она проявляла страсть на некоторое время, а большую часть времени была холодна. Однако с возрастом Катарина стала говорить, что Трейси всё больше походит на неё в прошлом, и та стала получать больше любви и помощи. Но Трейси не хотела такого внимания. Это привело к тому, что она потеряла свой первоначальный пол и оказалась в состоянии невыносимых страданий.
Трейси снова начала бороться, пытаясь освободиться от пут. Она, с одной стороны, спасала себя, а с другой — хотела как можно скорее предупредить свою мать, чтобы та была предельно осторожна с Германом Спэрроу!
Конечно, Трейси сомневалась, сможет ли Герман Сpэрроу, который, скорее всего, только недавно достиг 4-й Последовательности, навредить её матери, выжившей с Четвёртой Эпохи, ведьме, которую называли «нестареющей». Но она не стала полагаться на удачу, потому что у Германа Спэрроу были помощники, тот самый «Регент Смерти», которого боялась даже её мать!
Бум!
Трейси наконец упала на пол и попыталась докатиться до письменного стола, но как ни старалась, не могла повернуться. Она боролась не с кем-то другим, а с самой собой, «искажённой» и «усиленной»!
Над серым туманом Клейн уже сидел на высоком стуле «Шута», положив на испещрённую временем поверхность стола листок бумаги, испачканный кровью «Адмирала Болезни» Трейси.
Затем он материализовал бумагу и перо и написал гадательную фразу:
«Текущее местоположение матери „Адмирала Болезни“ Трейси, Катарины».
Отложив перо, Клейн взял оба листка бумаги, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и тихо повторил написанное. Повторив семь раз, он вошёл в сон и увидел, как в сером мире проступает высокая готическая колокольня. Вокруг колокольни, в тени нескольких домов, стояла Катарина в белоснежном одеянии. С несколько серьёзным выражением лица она осматривала окрестности, словно что-то искала. А в небе высоко висела алая луна, её положение было точно таким же, как и до того, как Клейн вошёл в серый туман.
Это означало, что «Белая Ведьма» Катарина всё ещё в Баклунде, в Западном районе, преследуя какую-то цель.
Глава 1110: Терпение
Завершив гадание и вернувшись в реальный мир, Клейн вышел в гостиную съемной квартиры, посмотрел на багровую луну в ночном небе и несколько десятков секунд молча размышлял.
Наконец он беззвучно пробормотал, достал один предмет, взял с собой двух марионеток и исчез в неосвещенной тени. В Баклунде он уже не решался использовать «Огненный прыжок», опасаясь, что Заратул его почувствует. В конце концов, невозможно было каждый раз для предосторожности поджигать бумажного журавлика, сложенного Уиллом Ауцептином, — это было бы неуважением к «Змею Судьбы». А постоянно навещать доктора Эллена тоже было рискованно — их семья могла попасть под наблюдение.
Мгновение спустя Клейн появился за высокой готической колокольней из своего сна, укрывшись в тени — это были знаменитые «Часы Порядка» Баклунда. Сразу после этого он и две его марионетки разделились, заняв разные укромные места.
Сделав это, Клейн быстро превратил крысу в марионетку и отправил ее на самый край своего радиуса управления. Там она открыла рот и тихим голосом произнесла священное имя: