Clandestinus – В оковах холода и страха: американский перевал Дятлова (страница 2)

Он отлично помнил, как однажды во время обеденного перерыва на работе к нему подошел один из сотрудников и они разговорились. Сотрудник – студент из университета Беркли, почти его ровесник – признался Джеку, что уже давно наблюдает за его поведением, отчего его собственное удивление просто зашкаливает. «Почему?» – спросил тогда Джек, улыбаясь. «Понимаешь, у тебя натура удава, – ответил тот. – Что бы ни происходило вокруг, он будет спокойно лежать и греться на солнышке». В ответ на это Джек улыбнулся еще сильнее. «Нет, нет, не смейся! – поспешил сотрудник. – Не забывай, что удав – это царь змей! Он самый сильный, в то же время – самый спокойный! Поверь, подобный принцип работает и среди людей: чем человек сильнее, тем спокойнее. Ты подобен стоику, вокруг которого хоть мир будет рушиться, а он так и будет стоять на месте, ни на что не обращая внимания, понимаешь? Это оттого, – продолжал пояснять свою мысль коллега, – что человек достиг той степени силы и созерцания, после которой ему на все наплевать. Твоя невозмутимость напоминает мне историю об индейском вожде, которого враги ведут на казнь, а тот преспокойненько курит трубочку – да еще советует своим палачам выбрать покрасивее дерево, на котором его должны повесить… Ты, Джек, будто Сократ перед смертью: он принял цикуту – и стал вслух вспоминать, покормлены ли дома курицы и коровы… Такие вот бывают сильные и бесконечно спокойные личности… У меня складывается впечатление, что и ты умирал бы точно так же: безропотно, невозмутимо, не устраивая истерики… А все именно от той внутренней силы, которая пребывает в тебе». Джек запомнил эту характеристику сотрудника компании, время от времени вспоминая услышанное.

Сидящий справа от водителя двадцатидевятилетний Уильям Ли Стерлинг, к которому все обращались не иначе, как «Билл», был парнем среднего роста с темно-каштановыми волосами и голубыми глазами. С Джеком Мадругой его связывала особая дружба. Глубоко религиозный Стерлинг всегда находил на тот или иной случай жизни какую-нибудь историю или цитату из Священного Писания и полагал смыслом и миссией своего существования проповедовать Евангелие пациентам психиатрических заведений. Некогда он сам провел большую часть детства в психиатрической лечебнице Напы, потому хорошо знал по личному опыту, что жизнь в доме скорби без Иисуса – непередаваемое отчаяние.

В далеком детстве с Биллом случилась история, которая оставила неизгладимый отпечаток на его дальнейшей жизни. Было ему тогда лет восемь-девять, в то время он уже находился в лечебнице. У него был друг Эндрю, с которым они вместе играли и вообще делили и радости, и скорби. А однажды, пока маленький Билл спал, приехали родители Эндрю и забрали мальчика из клиники навсегда. Так Билл остался в заведении в совершенном одиночестве. Конечно, там проживало еще много взрослых, но ребенку с ними было совсем не интересно.

Врачи сказали ему, что Эндрю выздоровел и потому его забрали из лечебницы. Однако Билл так сильно переживал из-за этого, что развеселить его не могли никакие развлечения и никакие угощения. Мальчик тогда ничего не знал о времени, поэтому не мог сказать, сколько его прошло – то ли неделя, то ли несколько месяцев, – пока он в отчаянии просил Иисуса, чтобы тот вернул ему товарища… Ему приходило в голову, что, может быть, добрый Господь наказал его за какие-нибудь провинности и потому забрал у него Эндрю? Но… ведь Иисус настолько добр, что вряд ли станет наказывать: на подобное способен только Бог Ветхого Завета!

Внезапно Билл взглянул на случившееся с совершенно иной стороны: если Эндрю выздоровел, значит, в том воля божья. Из этого следовало, что если он, Билл, желает возращения Эндрю в клинику, то получалось, что он, Билл, сознательно идет против божьей воли. Кроме того, желание вернуть Эндрю указывало на то, что он, Билл, сознательно хочет, чтобы Эндрю, вернувшись в лечебницу, вновь стал больным! От подобных суждений у мальчика голова пошла кругом, и он страшно испугался: выходило, что он свои желания ставит куда выше, чем божью волю и здоровье друга! Поэтому он немедленно попросил Иисуса, чтобы тот забыл все его прежние молитвы, и больше никогда не желал вернуть Эндрю обратно.

Конечно, ему по-прежнему было весьма одиноко, но и просить для друга несчастья – ради удовлетворения собственных прихотей – ему ни за что не хотелось… От подобного сама молитва становится грехом… И вскоре случилось настоящее чудо: в клинику привезли девочку по имени Элис, которая тут же подружилась с Биллом! Только теперь мальчик молился за скорейшее выздоровление подруги, а вовсе не за то, чтобы она как можно дольше оставалась с ним в лечебнице… Что и говорить, полученный в далеком детстве опыт остался в сердце проповедника на всю оставшуюся жизнь.

Двадцатипятилетний Гэри Дейл Матиас, находившийся за спиной водителя, был весьма подвижным кареглазым шатеном среднего роста. Он трудился в садоводческом бизнесе отчима. От друзей парень отличался ношением очков с непомерно толстыми стеклами и небольшим родимым пятном на правой стороне подбородка, что, надо сказать, ничуть не портило его внешности. Как и Джек Мадруга, он являлся ветераном армии Соединенных Штатов. В связи с увольнением из ее рядов после пристрастия к наркотическим веществам, возникшего у него еще во время прохождения службы в Германии несколько лет назад, Гэри было констатировано психическое заболевание, и последующие несколько лет он лечился стационарно уже на родине. Тем не менее последние годы он вел себя на загляденье примерно, не подавая врачам ни малейших поводов для беспокойства. Бывший медалист за меткую стрельбу регулярно принимал прописанные ему лекарства и ни разу не попадал в поле зрения психиатров. Если у Гэри, любителя рок-н-ролла и некогда неплохого вокалиста в местной рок-группе, и были какие-нибудь темные тайны, широкой публике об этом досконально известно не было.

У двадцатичетырехлетнего Джеки Чарльза Хьюэтта, младшего в компании, сидевшего между Матиасом и Вэйером на заднем сиденье, была крайне замедленная реакция. Его речь не всегда была разборчивой, особенно для незнакомых людей, а голова слегка свисала к плечу, будто бы он иногда слышал нечто недоступное слуху других. Парень был единственным неграмотным из пятерых. Более остальных он был дружен с Теодором Вэйером, который неизменно и во всем наставлял и опекал Джеки. Доходило до того, что Теодор даже набирал для своего друга необходимый номер телефона, когда тому надо было с кем-нибудь поговорить.

Как произошло, что Джеки стал безоговорочно слушаться Теодора? Что послужило причиной подобного абсолютного, безропотного повиновения? На сей счет у юного Хьюэтта было собственное ви́дение, на которое ни время, ни люди не имели ни малейшего влияния.

Однажды он с Тедом решил сходить на речку, чтобы искупаться. Кстати, в те времена ребята еще не были знакомы ни с Гэри, ни с Джеком, ни с Биллом… Они шли вдоль проезжей дороги и так увлеклись разговором, что совершенно не заметили огромного синего автомобиля, приближавшегося к ним на достаточно большой скорости. Лишь в последний момент Тед обратил внимание на автомашину и, с силой ухватив Джеки за руку, оттащил его на край обочины. Машина резко загудела, шофер дал по тормозам, на дороге даже остался черный тормозной след, и мгновение спустя рассерженный водитель выскочил из автомобиля с вопросом: «Вы что, выпившие или сумасшедшие?!»

Этот джентльмен, одетый в костюм, парням был не знаком. Наверное, он не принадлежал к населению ближайших городков – Юба, Мэрисвилла, Линды или Оливхерста – и был всего лишь случайным проезжим. К тому же все население округа знало Теда и Джеки в лицо – и потому никто не позволил бы себе их так оскорбить… Мужчина приблизился к ним для расспросов. Во время объяснений Джеки не произнес ни слова, настолько был напуган случившимся, поэтому говорил с незнакомцем исключительно Теодор. Они поговорили совсем немного, как вдруг мужчина внезапно сменил гнев на милость: он, едва понаблюдав за собеседником и его товарищем, сразу подобрел, перестал ругаться, заулыбался, и вся дальнейшая беседа прошла в крайне миролюбивом ключе. Под конец диалога незнакомец попросил ребят быть всегда внимательными на дороге, пожелал им удачного дня и как ни в чем не бывало отправился дальше.

После случившегося Джеки будто вывел для себя аксиому: слушаться Теодора во всем! Тед старше, а потому умнее… Ну и, конечно, внимательнее, быстрее, сильнее и тому подобное. Он, Тед, всегда стоит на страже безопасности Джеки, посему последнему куда лучше и выгоднее постоянно подчиняться его словам или действиям. При этом Джеки превосходно понимал, что Тед никоим образом не ущемляет его свобод, просто… весьма желательно во всем его слушаться. И точка! Ведь он спас его от автомобиля, ловко поговорил с шофером – и вот они вновь идут к реке… а самому Джеки не надо было ничего делать… Джеки заключил, что всегда лучше доверять Теду, причем доверие должно быть безоговорочным.

К слову сказать, правильность и точность аксиомы Джеки подтвердил для себя на деле всего несколько дней спустя: тогда Тед спас его от напавшей собаки… или защитил от какого-то незнакомого парня. Впрочем, это уже были другие истории, все же наглядно подтверждающие: слушаться Теодора – залог успеха в любом деле.