Clandestinus – В оковах холода и страха: американский перевал Дятлова (страница 11)

– И что ты находишь лучшим для себя, Гэри? – спросил Мадруга.

– Как тебе ответить… В каждой игре имеются свои прелести, Джек!

– Так мы будем сегодня есть или нет? – напомнил всем Теодор, пока в автомобиле стояла тишина.

– Да, действительно, – поддержал его Гэри. – Надо последовать совету нашего мудрого Медвежонка и ударить по еде немедленно!

Итак, по дороге из Чико ребята устроили настоящее пиршество. Надо думать, что в расправе над лакомствами от Теодора никто не отставал. Пока Уильям и Джеки распаковывали пироги, срывая с них обертку, Гэри, порывшись во внутреннем кармане своего легкого пальто, извлек на свет божий маленький складной консервный нож.

– Давайте-ка сюда ваши сладости! – улыбнулся он. – Сейчас я буду их разделывать.

После его слов ребята как по команде воззрились на приятеля. Водитель на мгновение тоже обернулся к Матиасу:

– А-а-а, старый знакомый! Давненько я не видел этого славного армейского изобретения.

– Я с ним вообще никогда не расстаюсь, – ответил Гэри, открывая нож. – Мало ли когда в нем будет нужда. Сегодня-то уж точно пригодится.

– Што это у тебя? – удивленно прошептал Джеки, внимательно рассматривая предмет в руках друга.

– Славное армейское изобретение, как только что сказал Джек, – вновь улыбнулся Матиас, подмигивая товарищу. – Универсальный консервный нож «П-38».

– А пачиму такой мауенький? – не отставал Хьюэтт.

– Ничего, он хоть и маленький, зато очень надежный! – прокомментировал со своего места Мадруга. – Военных специально учат пользоваться такими.

– Научите и меня, – очарованно пробормотал Джеки.

– Эх, приятель, чтобы таким пользоваться, нужна известная сноровка, – снова подмигнул ему Матиас. – С непривычки ты даже не сможешь удержать его в пальцах, а если и удержишь, так обязательно порежешься. Давайте ваши пироги.

Стерлинг и Вэйер молча протянули Гэри просимое, наблюдая за его действиями.

– Но зачем же резать пироги таким мауеньким ножом? Уучше подеуить их руками! – предложил Хьюэтт.

– Ну конечно! В любом случае крошек будет куда больше, нежели от резки, – возразил Гэри, пытаясь аккуратно прорезать верхний слой продукции. – Спроси Джека, готов ли он лишний раз чистить свой автомобиль от крошек? – он улыбнулся своим мыслям. – Впрочем, он и так его драит ежедневно.

– Как же ты откроешь… э-э-э… пакет с молоком? – полюбопытствовал Вэйер. – Ведь оно прольется!

– Проколю сверху, да и все тут, – лаконично ответил Матиас. – Главное, чтобы после этого ты не расплескал его по всему салону.

– Эй, на заднем сиденье, – забеспокоился все слышавший Мадруга. – Чем вы там занимаетесь?

– Не волнуйся, дружище, – успокоил его бравый обладатель ножа. – Операция почти закончена, причем, заметь, без последствий для твоего «Меркьюри Монтего». Лишний раз чистить не придется.

– А куда мы положим пустые пакеты, бутылки и обертки? – поинтересовался Стерлинг.

– Ну… – на мгновение задумался Мадруга, – хотя бы сложите себе под ноги, чтобы мне было легче убирать.

– …или распихайте по карманам, – съязвил никогда не унывающий Матиас. – Тогда Джек вообще не будет заниматься уборкой. Итак, к столу, джентльмены!

Друзья занялись делом, и на некоторое время в салоне воцарилась почти полная тишина. Лишь водитель отказался от лакомства, по-прежнему держа руки на руле.

– Ты что, Джек, совсем ничего не будешь есть? – обратился к нему Уильям, держа в руках бутылку «Pepsi».

– Не очень хочется, – ответил тот, – потерплю, пока не приедем домой. К тому же это весьма неудобно: управлять машиной и одновременно есть. Впрочем, от шоколада не откажусь, – прибавил он мгновением позже.

Уильям передал ему батончик «Marathon», предварительно наполовину сняв с него обертку, чтобы самому водителю не пришлось тратить на это время. Мадруга откусил кусочек, отложив остальное на панель перед собой.

– Кстати, ребята, это нехорошо – есть перед сном, – вдруг назидательно сказал Стерлинг. – Пока мы приедем, пока поедим дома, придет время ложиться спать. А вставать нам завтра с раннего утра, чтобы быть в отличном состоянии. Папа мне всегда говорил, что негоже есть перед сном: пища не успеет перевариться, и человеку будут сниться плохие сны.

– А нам надо быть у отличном состоянии! – повторил за Стерлингом Джеки.

– Ну конечно! – выдохнул Мадруга. – Только что вся компания прикончила столько еды, а теперь ты, Билл, начинаешь говорить о том, что это вредно для здоровья. Где же ты был раньше, а?

– Да вот как-то не подумал, – ответил тот, застенчиво отводя глаза. – Папа рассказывал, что если есть на ночь, то человеку обязательно будут сниться кошмары.

– Еще чего не хватало! – лицо шофера едва заметно передернулось. – Я вовсе не собираюсь видеть кошмары!

– Не грусти, Джек, – успокоил его Хьюэтт. – Ты уедь почти ничего не еу, тоуко откусиу кусочек шокоуадки. А стоуко мауо еды перед сном не считается.

– Честно сказать, дружище, я уже думаю только об одном, – произнес Мадруга. – Добраться бы домой, поспать, и чтобы поскорее наступило завтра. Не могу дождаться завтрашнего матча.

– Я уже повесил униформу «Аллигаторов»… э-э-э… на спинку кровати, – вставил Теодор, улыбаясь широкой улыбкой. – Ох, и я просто не дождусь: поскорее бы наступило завтра! Надену ее и отправлюсь… э-э-э… на турнир.

– Да, мама мою униформу тоже погладила и повесила на стул в спальне, – вторил ему Мадруга. – Даже не верится, что завтра мы будем играть. «Аллигаторы», вперед!

На произнесенный девиз ответили все, кроме Гэри: он по-прежнему молчал, глядя через окно в ночную тьму. Такое поведение всегда озорного и не лезущего за словом в карман приятеля мгновенно насторожило всю компанию.

– Гэри, с тобой все хорошо? – не оборачиваясь, поинтересовался Джек. – Ты чем-то недоволен?

Матиас, казалось, даже не расслышал обратившегося к нему товарища. Тогда Хьюэтт легонько тронул его за плечо:

– Усе у порядке, Гэри? Што ты моучишь? Пирог не понрауиуся?

Лишь тогда Матиас перевел бегающий взгляд на говорившего:

– Все нормально, Джеки, просто я немного задумался. Надо просчитать ситуацию на завтра. Так что пока не трогай меня.

– Уадно, – ответил тот, возвращая внимание остальным. – Гэри сейчас не может разгоуариуать, – доложил он друзьям. – Он о чем-то думает.

– Кстати, завтра мы увидимся с новыми друзьями из Чико, – напомнил всем Уильям, чтобы последовавшая за словами Джеки пауза не слишком затянулась. – Поэтому мы все должны быть в форме, чтобы не опозориться перед ними. Я уверен, что посмотреть на нашу игру придет очень много народа.

– Не сомневаюсь, – кивнул ему Джек. – Наверное, еще никто в Сакраменто не видел такого матча. Я просто уверен, что на турнир соберется очень много гостей, и нам придется их развлечь как следует.

– Много людей – это хорошо! – Теодор с удовольствием потер руку об руку. – Кстати, вы знаете, сколько сейчас в мире… э-э-э… проживает человек? Я удивился, когда узнал об этом по радио: четыре… э-э-э… миллиарда! Наверное, это очень большая цифра.

– Невероятно большая! – подтвердил водитель.

– Удивительно, что нас в мире так много, – прокомментировал услышанное Стерлинг. – Четыре миллиарда…

– Я думаю о том, насколько все мы разные, – продолжал тем временем Мадруга. – Представьте себе, одни люди обожают баскетбол, а другие – футбол. Одни любят мороженое, а другие – нет.

– Неправда! – возразил ему, улыбаясь, Стерлинг. – Нет в мире таких людей, чтобы не любили мороженое. Однако ты абсолютно прав: люди настолько разные. Есть белые, черные, желтые. Есть христиане, мусульмане, буддисты. Есть мужчины и есть женщины. И не бывает, чтобы в мире нашлось два одинаковых человека. Все думают и одеваются по-разному.

– Жаль, что мы все никогда друг с другом не познакомимся, – с легкой горечью произнес Вэйер, обожавший заводить контакты с новыми людьми. – Столько людей никогда не узнают, что где-то в Юба со своими друзьями… э-э-э… проживает Теодор Вэйер.

– Да, это действительно трагедия! – пошутил Мадруга. – Но почему, Билл, ты говоришь, что одинаковых людей не бывает? Иногда попадаются. Вспомни сестер, которые живут в Линде. Не помню их фамилии. Джелт, кажется. Они близнецы. И одеваются они одинаково. Наверное, и думают об одном и том же… Их вообще друг от друга не отличить!

– Нет, Джек, близнецы – это совсем другое, – ответил ему Стерлинг. – Они, конечно, очень похожи друг на друга, и тем не менее девушки отличаются. Затрудняюсь тебе это объяснить. Словом, Всевышний создает только разных людей, даже если они при этом одинаково выглядят, понимаешь? Их души могут быть совершенно разными.

– Гэри мне рассказал, – Вэйер, казалось, внезапно соскочил с печальных мыслей и вернулся к насущным делам, – что попросил маму… э-э-э… начистить его кроссовки, чтобы ни единого пятнышка не осталось. Гэри, эй, Гэри! – обратился он к товарищу. – Ведь ты так сказал мне, правда? Пра…

И удивился, умолкнув на полуслове, когда увидел лицо товарища: Гэри, всегда подвижный и веселый, ничуть не напоминал того человека, которого он знал. Лоб его прорезали морщины, очки едва не падали с носа, чего сам Матиас, вероятно, даже не замечал. Взгляд был устремлен в одну точку, руки скованы в замок и слегка подрагивали. Родимое пятно на подбородке пылало. Казалось, что приятель даже не слышал вопроса, с которым к нему обратились, настолько был погружен лишь в одному ему ведомые размышления.